дельце всё. «Молоткастый, серпастый» — этот паспорт берегли как зеницу ока, им гордились, его боялись и ненавидели. Но главное — он на десятилетия разделил страну на граждан двух сортов: тех, кому можно жить в городе, и тех, кому суждено было навсегда остаться «прикрепленным к земле».
Зачем понадобилась прописка
До 27 декабря 1932 года в Стране Советов царил документальный хаос. Учет населения велся кто по трудовым книжкам, кто по удостоверениям личности. Но на дворе была эпоха индустриализации: миллионы людей сорвались с мест и хлынули на стройки пятилеток. Чтобы навести порядок в этом человеческом море, нужна была жесткая система фильтрации.
Паспорта ввели в первую очередь в Москве и Ленинграде. Эффект был достигнут мгновенно: «чуждые элементы» без документов из столиц просто вымели. Города стали безопасными, а государство получило долгожданный тотальный контроль.
Ирония Маяковского
Интересно, что знаменитые строки «Я достаю из широких штанин...» на самом деле не имеют отношения к тому самому внутреннему паспорту. Владимир Маяковский написал эти стихи в 1929 году — за три года до введения паспортной системы. Поэт вдохновлялся документом для заграничных поездок, а мифический образ советского паспорта как символа эпохи сложился уже позже.
Крестьяне: новые крепостные
Главный социальный раскол прошел по линии «город—деревня». Крестьянам паспортов не дали. Вплоть до 1953 года колхозник не имел документа, удостоверяющего личность. Его главной «корочкой» была справка из сельсовета, которую могли выписать, а могли и придержать — если председатель колхоза решал, что работник нужен здесь.
Без паспорта нельзя было уехать на стройку, поступить в институт или просто переселиться в город. Фактически крестьянин оказывался привязанным к земле покрепче любого крепостного XVIII века. Ситуация начала меняться только после смерти Сталина: в 1953 году часть сельчан получила паспорта, но массово документы стали выдавать лишь с 1976 года — и то тем, кто уезжал в другую местность.
Паспорт под замком: для особо секретных
Была и другая категория граждан, чьи паспорта тоже жили отдельно от хозяев. Режимные предприятия, оборонка, угольные шахты, Госбанк и инкассация требовали повышенной бдительности. Работники этих сфер сдавали свои паспорта в отдел кадров, получая взамен специальное удостоверение. Считалось, что так надежнее: меньше шансов, что документ попадет не в те руки и раскроет государственные тайны.
Паспорт как блокнот жизни
Советский паспорт был похож на досье. Он помнил всё:
— национальность (пятая графа, которая могла стать приговором);
— группу крови (на случай войны);
— социальное положение;
— штампы о судимостях (одно время их ставили прямо в паспорт);
— отметки о работе и даже о праве находиться в режимных зонах.
Особую страницу в историю паспортов вписала Павловская реформа 1991 года. Тогда на последней странице ставили пометку: «Обмен денег произведен». Это была защита от спекулянтов, пытавшихся обменять купюры по несколько раз.
Хитрости защиты и народные приметы
Изобретательность советских спецслужб поражает. Чтобы никто не мог подделать фамилию владельца, ее писали... на обратной стороне фотографии. При проверке страницу поднимали на свет: если фамилия на фото и в паспорте совпадала — всё в порядке.
Но самая теплая традиция была связана с номером паспорта. Получив заветную книжицу, молодежь смотрела на последние цифры:
— последняя означала количество бутылок, которые нужно выставить;
— предпоследняя — количество друзей, с которыми нужно их распить.
Больше всех не везло обладателям номеров, заканчивающихся на 19: и друзей много, и пить много.
Советский паспорт прожил долгую жизнь. Он был и пропуском в лучшую жизнь, и ошейником, и предметом гордости. В нем, как в зеркале, отразилась вся история великой и противоречивой страны — с ее надеждами, страхами и бесконечной верой в то, что однажды все изменится к лучшему.