Эксперименты и результаты
В 2018 году некоммерческая организация выдала каждому взрослому в западно кенийской деревне Ахеньо по 500 долларов. Большинство семей там веками жили в крайней нищете, и эта сумма примерно равнялась годовой зарплате большинства получателей. Деньги не сопровождались никакими условиями, кроме обязательства пообщаться с исследователями через два года. Организаторы надеялись, что этот приток средств выведет жителей из бедности, но также понимали риск неудачи: с 1960-х годов благотворительные организации вкладывали миллиарды в образование, профессиональную подготовку, сельское хозяйство, инфраструктуру и здравоохранение, часто без заметного эффекта. Рандомизированные контролируемые испытания конца 1990-х — начала 2000-х показали, что школьные принадлежности не улучшали успеваемость, обучение не всегда повышало доходы, а программы питания давали неоднородные результаты. Даже микрофинансирование, где кредиты регулярно возвращались, не приводило к значительному росту доходов.
Когда исследователи вернулись в Ахеньо через два года, результаты оказались поразительными: доходы бизнесов выросли на 65%, семьи больше сберегали и лучше питались, дети стали успешнее в школе, снизились алкоголизм, депрессия, домашнее насилие и неравенство между семьями. Эти эффекты не были уникальны: последующее исследование сотен кенийских деревень показало, что экономика прилегающих регионов выросла более чем вдвое по сравнению с суммой выданной помощи уже через год.
Почему это работает
Теория эффективна тем, что прямые выплаты доверяют самим получателям: люди, живущие в бедности, лучше знают свои потребности. Для кого‑то ремонт дома важнее запуска бизнеса; для кого‑то — инвестиции в образование ребёнка принесут большую долгосрочную пользу. Такой подход устраняет предположения благотворителей о том, что они лучше понимают приоритеты сообществ, и даёт ресурс, который семьи могут направить туда, где он реально принесёт наибольшую отдачу.
Ограничения и будущее
Прямые выплаты не являются панацеей. Бедность часто наследуется из поколения в поколение и требует долгосрочных преобразований. Поскольку этот подход относительно новый, мы ещё не до конца понимаем его долговременные эффекты: угандийское исследование, начавшееся в 2008 году, показало краткосрочное улучшение доходов в первые четыре года, затем исчезновение эффекта на пять лет и последующее возобновление под давлением пандемии COVID‑19. У нас есть финансовые ресурсы — богатые страны тратят около 200 миллиардов долларов в год на международную помощь, а частные фонды держат ещё примерно полтора триллиона — но для искоренения крайней нищеты потребуется, чтобы институты доверились мнению людей, живущих в нищете, и спроектировали программы, учитывающие их знания и приоритеты.