В селе Васильевском под Тверью, где жил и работал талантливый, поистине народный энтузиаст-фотограф Иван Тюркин, нашлись стеклянные негативы.
С 1920 по 1940 годы он фотографировал народ со всей округи, продвигая новую, для многих почти фантастическую практику «сельского домашнего фотоателье». Примечательно, что по основному роду занятий Тюркин был простым аграрием: трудился в местном колхозе, а фотографией занимался в качестве хобби и приработка. Интересна локализация: буквально две-три ближайшие деревни. Зато почти в каждом доме имелись его фотоработы, а значит, Тюркина можно назвать летописцем земли гвоздарей, летописцем визуальных образов сельских тружеников в главные моменты их жизни. Вряд ли какое-нибудь другое село в Тверской, да и любой иной, области могло похвастаться чем-то подобным.
Конечно, не все снимки получались с первого раза: технология была довольно сложной. Мастер должен был проявить изрядную выдержку и прилежание, чтобы «негатив» со стекла стал «позитивом» на специальной бумаге. Стекла можно было использовать повторно, и фотограф их не выбрасывал, он бережно хранил их, правда, не заморачиваясь ведением каталога. Зачем что-то подписывать, если все всех знают в лицо и по имени?
Стекла принесли в Музей гвоздарей в селе Михайловское. Вместе с единомышленниками Александр стал думать, как сохранить наследие одаренного сельского фотографа, и заодно, как найти потомков людей, запечатленных на негативах. Первое время фото выкладывали в группе музея и ВК-сообществах сельского поселения. И, весьма неожиданно, откликнулось несколько человек. Так и появился проект «Хрупкие люди».
- Начало этого необычного проекта было положено в 2020 году, когда в Музей гвоздарей в селе Михайловском Калининского округа потомками фотографа Ивана Тюркина была передана коллекция стеклянных негативов, - поделился с «МК в Твери» Александр Дылевский. - В тот момент для нас было непонятно очень многое: кто эти люди на фотографиях, как работал фотограф, когда, что о нем известно, а главное – что делать с уязвимыми негативами, которые 80 лет пролежали на чердаке? Ответов не было никаких. Первое, что мы могли сделать на тот момент, – оцифровать негативы, чтобы сохранить изображения, многие из которых от времени испортились. Перелопатили Интернет, поняли технологическую сторону вопроса, столкнулись с трудностями по очистке стекол, потому что за десятки лет с ними чего только не произошло: химические необратимые реакции фотослоя, отслоение, грязь, многочисленные механические повреждения - многие стекла разбились на фрагменты, эти фрагменты перемешались.
Сегодня, смотря на это с высоты проделанной работы, становится даже страшно от объема усилий и сложности начального этапа. Но тогда вся глубина попавшего нам в руки фотонаследия не прощупывалась, мы входили в суть дела медленно и постепенно, потому что это было необычайно интересно.
- Главным драйвером стали местные жители, которые начали узнавать на снимках своих предков, - продолжает Александр. - Тут каждое фото – своя история опознания. Кто-то по ушам узнавал прадеда, кто-то помнил, что такие фото были в семейных альбомах. И начали появляться истории уже отдельных людей, героев снимков. Нашлись те, у кого в семейном альбоме были точно такие же фото, но сохранившиеся в лучшем качестве. Одно фото мы вычислили по сапогу – у нас был осколок негатива, который пришлось долго сравнивать с накопившимся архивом бумажных фотографий. И по сапогу определили, кто был на снимке, провели настоящее расследование.
Когда кто-то из местных жителей узнавал родственника, мы верили на слово, но перепроверяли, уточняли детали, чтобы не ошибиться. Наверняка где-то и ошиблись, но для такого гигантского объема работы это нормально. Чтобы было понятно, стекол сегодня в коллекции почти 450 штук, на них узнано людей почти 250 человек.
Параллельно мы вели работу по изучению биографии Ивана Тюркина, работали с потомками, архивами ЗАГСа, по крупицам собирали информацию. Постепенно картинка складывалась, и появилась концепция проекта, который мы подали на грантовый конкурс в Президентский фонд культурных инициатив. Для нас было крайне важным создать альбом-каталог, куда бы вошли все найденные снимки Тюркина, кроме того, очень важно физически сохранить и сами стекла и рассказать о проектной работе в контексте развития локальной идентичности. Все привыкли, что действительно интересные вещи, истории, живут в городах, а сельской местности остается эдакое «классическое» краеведение для узкого круга посвященных. Это не так. Сегодня Тюркин стал брендом Михайловского поселения. Тюркин и гвоздари. За пять лет удалось сформулировать местную идентичность, сделать ее понятной и интересной для широкой аудитории. И это не выдуманные бренды, это настоящее и аутентичное прошлое, выраженное в современных практиках, актуализированное.
Работа над альбомом была самой трудной и самой захватывающей частью проекта. Нам нужно было систематизировать хаотичную коллекцию, придумать концепцию, чтобы альбом не был сухим каталогом. Это просто коллекция фотографий Тюркина, это истории героев, настоящих людей. Мы взбаламутили всю округу. И каждый день нам звонили, писали, присылали информацию и фотографии. Иван Тюркин стал ключевой фигурой, соединив огромное количество людей и почти век назад, и сейчас. Думал ли он при жизни, что станет таким? Мы переосмысляли его личность, его вклад: только в одних фотографиях столько деталей, что жизни не хватит их разглядеть и проанализировать. Кстати, анализ коллекции стал возможен только после изучения контекста и систематизации. У Тюркина очень много снимков похорон – такая была традиция. Он снимал и крупные планы, очень много детей, младенцев. А теперь представьте, что для семьи, в которой случилась трагедия, позвать фотографа на похороны – это необходимость оставить память о человеке, который не успел попасть в объектив при жизни. Хотя бы такая память. Что можно чувствовать, глядя на это фото? А теперь представьте, что сам Тюркин, женившись в 19 лет, похоронил за пять лет брака троих детей и первую жену, которая всего этого не вынесла. Можно же на минутку представить, что он мог чувствовать, когда снимал чужих сыновей и дочерей, которые повторили судьбу его первых детей. Мы очень хотели, чтобы наш альбом передавал это ощущение взаимопроникновения между тканями прошлого и реальностью, между эмоциями и чувствами. Мне кажется, это получилось, и альбом – не просто каталог всех снимков, это именно одна большая история, в которой есть радость и слезы, торжество и драма, слом старого мира и удивление миру новому. И над всем этим стоит фотограф Тюркин со своим фирменным зачесом, глубоким взглядом, строгостью и добротой в глазах. В своем пиджаке или фуфайке, в каракулевой папахе или вязаном свитере. Он хватает время, чтобы потомки его внимательно рассмотрели. Что мы и сделали, что сделают все, кто откроет наше красивое и интересное издание, где одновременно есть радость венчания в церкви и работа на колхозном поле, где есть место здоровому хвастовству и трогательной скромности, где мы можем слышать голоса людей.