И снова рабочие заметки: обзор как прошла моя работа с Фотоснайпером ФС-12
Иногда приходится работать и со знаменитыми советскими фоторужьями. В данном же случае повезло получить в ремонт комплект ФС-12, да еще и в фирменном железном кейсе. Основа данного фотоснайпера – фотоаппарат Зенит 12С, снабженный 300-мм Таиром 3ФС с набором фильтров, ложем, плечевым упором и Гелиосом 44М-4.
Вообще, отношение к аппарату Зенит 12С у мен я несколько неравнодушное. Как и у многих пользователей советской техники подобного класса, в свое время возникло желание найти пресловутый «идеальный Зенит», сочетающий в себе, с одной стороны, весь возможный функционал младшей линейки этих аппаратов, а с другой стороны, не ставший еще жертвой упрощений и рационализации. И как-то сложилось, что под руки попал корпус основательно обезображенного Зенита 12S: он был, в целом, работающий, но потерявший на каком-то этапе своего бытия «наросты» дублирующей спусковой кнопки и разъема для связи с объективом на нижней крышке.
И эта камера – производная довольно редкого 12-го Зенита, так как экспонометр у него собран на основе гальванометра, два фоторезистора расположены за передней гранью пентапризмы, а сама схема поправлена, и, в отличие от предшественника Зенита ТТЛ, до экспопары 1/30, ф2 при ISO 200 замер вполне корректен. Если становится темнее, то начинает врать. В качестве батарейки по инерции предлагалось использовать ртутную РЦ-53, но и на обычной сегодня LR44 с небольшой подстройкой и уплотнителем работает схема сносно. Это, конечно, момент сугубо личных предпочтений – стрелочный замер, но благодаря ему 12С выигрывает перед своим ближайшим родственником 12сд в моих глазах.
А основное достоинство именно «снайперского» Зенита 12 – видоискатель, визир которого немного вынесен за пределы камеры. С одной стороны, немного травмоопасно, но главное – в нем имеется возможность установки диоптрийной линзы, что очень полезно для пользователей с дефектами зрения, к числу которых принадлежу и я. А на обычные Зениты оправку под установку диоптрийной линзы года с 80-го или даже раньше ставить перестали: по-видимому, предполагалось пользоваться аппаратом в очках, а кратность объектива окуляра уменьшили, и, как следствие, уменьшилась картинка в видоискателе по сравнению с более ранними выпусками. Но снимать аппаратом в очках все равно немного неудобно, и линза является предпочтительным решением.
При этом, аппарат не состоит из одних только плюсов, увы. В Зените 12С наряду с определенным совершенством относительно своих собратьев уже начинают появляться признаки экономии и рационализации. Например, те аппараты, в недра которых удавалось углубиться, были лишены дополнительной пружины, помогающей гильзе первой шторы поднять зеркало (массово данный врожденный недуг появился у моделей 122 и более поздних). Из-за этого при настройке затвора пружину первой шторы нужно тянуть аж на 6-7 оборотов, что никак не способствует увеличению ресурса аппарата. В свой экземпляр я когда-то вживил потерянный блок с останков белорусского Зенита ТТЛ. Кстати, аппараты из Вилейки всегда имеют эту дополнительную пружину, даже самые поздние и насквозь пластиковые, и, начиная с какой-то части выпуска Зенитов ЕТ, она выполнена из более толстой проволоки, чем на красногорских экземплярах. Таким образом, пружина становится жестче, вообще не требует предварительного завода, она быстрее спускает свою энергию, поднимая зеркало, и на отработку выдержки уже мало влияет. Теоретически, все у белорусов продумано правильно, но из-за чрезмерной жесткости этой пружинки в совокупности кое-где с не очень точно вскрытыми отверстиями, взвод аппарата становится неприятным, будто его сильно перетянули. Также Зениты 12С, как и всякие советские аппараты поздних выпусков, страдают откровенно блестящими экранами в заобъективном пространстве, и требуют чернения. А иногда один из экранов, малый слева, если смотреть со стороны оптики, и вовсе отсутствует – экономия.
На данном же аппарате не подавал признаков жизни сам экспонометр. В целом, бывает, что или проводок где-то отошел, или прижимная контактная пластина из головок выдержек или установки чувствительности выскочила – это типичная болячка замерных Зенитов. Но все выглядело вполне рабочим. Начал грешить на внешний контакт для связи с Таиром 3. Он, вообще говоря, устроен интересно. К нему через весь корпус, под правым экраном, протянуты два провода, подающий и обратный, если можно так выразиться, от электронной части аппарата, расположенной в верхней части. Контакт их замыкает, если в него не вставлен штекер от Таира, и, таким образом, можно пользоваться замером на рабочей диафрагме при любом установленном М42-объективе. При наличии штекера контактные пластины размыкаются, и сигнал идет уже через Таир и череду его электрических сопротивлений. Между прочим, это замер на открытой диафрагме, довольно извращенно, но реализованный, тогда как вся советская промышленность так и не смогла выпустить фотоаппарат с подобным типом измерения экспозиции в товарных количествах и с приемлемой надежностью. Но проблема в том, что вся эта контактная сборка отлита в пластмассе, и повлиять на ее работоспособность корректно нельзя. Благо, после проверки оказалось, что и с Таиром, и без него экспонометрия продолжает молчать. А следующее и самое неприятное подозрение – исправность самого гальванометра.
Отпаял его и начал над ним измываться. Если подсоединить батарейку типа LR44 к гальванометру напрямую, то он буквально начинает сходить с ума, барабаня стрелкой по упору (так, естественно, лучше не делать). Но данный экземпляр ответил на напряжение равнодушной неподвижностью. Корень проблемы найден, но легче на душе не стало – Зенитов-доноров с ТТЛ-замером и рабочим гальванометром у меня под рукой нет. Полез в гальванометр, снял кожухи с целью рассмотреть под лупой целостность основных контактов.
Все цело. Стало быть, проблема в обмотке, а в ней волосок медной проволоки виден только с сильным увеличением, настолько он тонкий. Время 19:13, пациент мертв.
Вообще, гальванометры у Зенитов с селеновым замером отличаются от оных на ТТЛ-аппаратах. В первых стрелка отнулевая, и перемещается только в «плюс», а у вторых – ходит и в «плюс», и в «минус». Но задача требовала решения, а искать донора сильного желания не возникало. Посмотрев на свою гору разобранных Е-шек, у которых все гальванометры, будто в насмешку, прекрасно работали при совершенно неработоспособном селене, решил вскрыть экземпляр от одной из них. Изначальная догадка оказала верной: гальванометры отличались только формой отверстия под стрелку в одном из кожухов. Отлично, тогда задача упрощается. Попутно оказалось, что в гальванометре от Зенита Е слишком длинная и другой формы стрелка, а также неудачно расположенные контакты на корпусе, мешающие установке его в ТТЛ-аппарат. Один контакт срезал, припаял проводок в другом месте. А стрелку совершенно варварски пришлось гнуть: сначала выпрямить, потом согнуть там, где надо. Операция опасная, ведь так можно вырвать ее в месте пайки, но прошла без осложнений. В качестве финального штриха откусил избыток длины стрелки, чтобы она вошла в щель шахты при установке электроники в аппарат. Стрелочка в видоискателе благодаря кусачкам оказалась правильно заостренной, так этот момент и оставил – самобытно получилось.
Следующая глава в работах с данной техникой – сам объектив. Таир 3 в «снайперской» версии – достаточно интересный объектив, в котором, например, конструктивно отсутствует как таковой геликоид. Перемещение стакана линзоблока происходит просто по двум цилиндрическим направляющим поверхностям с помощью зубчатой рейки, закрепленной над ручкой фокусировки. Просто и сердито, но и у этой конструкции есть изъян.
Основная проблема Таиров – диафрагма. Она, во-первых, состоит из 16 длинных лепестков, а во-вторых, она взводная, то есть при спуске затвора, предварительно заведенная, она должна почти моментально закрыться до выставленного рабочего значения. И, как правило, диафрагма Таиров щедро покрыта маслом, при ее спуске слипающиеся лепестки начинают изгибаться, и норовят вылететь со своих мест. Здесь, кстати, так и случилось – объектив пришел в ремонт с болтающимся в апертуре лепестком. Хорошо одно – из-за их гибкости сами пальцы в лепесточках, как правило, остаются целыми, в отличие от, например, Юпитеров 9. Сам этот узел от масла чистить даже слегка утомительно, и одного тампона не хватает почти никогда – смазки всегда в достатке.
А причина этого как раз конструктивная: поводок диафрагмы выходит из линзоблока как раз на направляющую цилиндрическую поверхность «геликоида», где консистентной смазки не может не быть. Фактически, это означает, что даже у перебранных экземпляров вероятность затекания масла на диафрагму достаточно высока, и за данным процессом нужно следить, во избежание серьезных поломок быстро работающих лепестков. Ну кто это придумал?! Учитывая габариты объектива и размашистость деталей, узел можно было сделать и более удачно.
Механизм предустановки диафрагмы на Таире принципиально схож с таковым у Гелиосов 44 и 44-2, если не брать во внимание взводную на трех пружинках диафрагму. Но добраться до данного узла с целью его банальной чистки – это целый процесс. Здесь нужно снять шесть или больше, уже точно не припомню, разнообразных резьбовых и насадных колец с их крепежными винтами, на всякий случай, посчитывая при демонтаже количество полных оборотов, чтобы при обратной сборке попасть в нужное место. Здесь же, в их числе, расположена и микросхемка, реализующая замер на открытой при взведенной диафрагме. Причем, каждому значению диафрагмы (кроме открытой) соответстует не просто резистор, а подстроечник с заботливо подписанным номиналом относительного отверстия, за которое он отвечает. Возможность такой тонкой настройки очень радует, но вот только лучше ее не трогать без крайней необходимости, иначе процесс ремонта рискует сильно затянуться.
Финальная стадия – синхронизация срабатывания затвора и закрытия диафрагмы на ложе фоторужья. Как и всегда, настройка не без подводных камней. Дело в том, что на кратчайшей выдержке и при самом малом относительном отверстии, 22, диафрагма должна успеть полностью закрыться при условии резкого нажатия на спуск. Несмотря на то, что узел диафрагмы и так работает с заметным ударом, в чем-то имитирующим отдачу (а в некоторых экземплярах Таиров и вовсе не имитирующим), он настолько инерционен, что ему для этого нужно вполне солидное время. Из-за этого получается, что при неспешном и аккуратном отжатии спускового крючка довольно сильно заранее хлопает диафрагма, затеняя изображение в видоискателе, и уже только затем дожимается спуск на аппарате. При спокойной съемке это скорее плюс: зеркалкам доставляют достаточно хлопот микровибрации от хлопка зеркала, а тут еще и такой основательный бах, причем, стремящийся повернуть объектив вокруг его оптической оси. Но при необходимости минимизации временного лага между нажатием спуска и непосредственно экспонированием пленки отжимать курок нужно резко. Тогда кадр помогут спасти только крепкие руки и короткая выдержка.
Возможно, данному Зениту 12С с его Таиром 3 предстоят серьезные выезды на охоту. Возможно, что сфера его применения будет чуть менее экстремальна. В любом случае, сочетание Зенита младших моделей с подобными экспедиционными задачами весьма удачно, так как камера простая, надежная и до определенного предела бронебойная. Да и оправа объектива, несмотря на некоторые вышеописанные нюансы, конструктивно примитивна и может пережить некоторые виды ремонта в поле. Поэтому, наверное, есть некое спокойствие, уверенность в дальнейшей безотказной работе данных агрегатов.
Еще больше интересно про советские, немецкие плёночные фотоаппараты на моих страницах:
в ВК
https://vk.com/foto_zenitka
И Телеграм-канал t.me/fotozenitka