«Звенит январская вьюга», «Песенка о медведях», «Остров невезения» — стоит только произнести эти названия, и любимые несколькими поколениями мелодии уже звучат в голове. Композитор Александр Зацепин, написавший музыку к фильмам «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию» и к десяткам других советских картин, 10 марта отмечает вековой юбилей. В свои 100 лет он сочиняет новые произведения и уже четыре десятилетия не начинает день без утренней зарядки. О секрете долголетия, работе с Леонидом Гайдаем, даре Майкла Джексона и о юбилее на сцене Большого театра Александр Зацепин рассказал накануне дня рождения в эксклюзивном интервью «Известиям».
«Всем хватало работы, о конкуренции композиторы даже не думали»
— Александр Сергеевич, вы отмечаете вековой юбилей и находитесь в отличной форме. В одном из интервью «Известиям» вы говорили, что секрет хорошего самочувствия кроется в ежедневной зарядке и в том, что вы мало едите, — буквально полкотлетки на обед. Вы по-прежнему столь дисциплинированы?
— Да. Мой секрет хорошего самочувствия в том, что я делаю зарядку. Правда, пришел я к этому лет в 60. Считаю, что это правильно. Для меня зарядка полезна. Начав однажды ежедневные занятия, я продолжаю их уже 40 лет. Почему я должен изменять себе? А другие люди могут и не делать зарядку. Кому тяжело, лучше час прогуливаться, ходить с палками для скандинавской ходьбы. А если кто-то предпочитает активные занятия, то ежедневно бегать. Но физические упражнения хоть какие-то надо делать обязательно.
— Вы застали золотой век советского кино. С вами в одно время писали музыку Таривердиев, Свиридов, Петров, Артемьев. А была ли конкуренция среди композиторов?
— Не думаю. Каждый писал в своем стиле, и получалась интересная музыка. Всем хватало работы, о конкуренции композиторы даже не думали. Не было ее. (Улыбается.)
— Как вы искали фильмы, для которых надо было писать музыку?
— Я не искал сам себе фильмы, мне их просто предлагали. А я либо брался, либо отказывался. Режиссеры находили меня сами, по телефону. А если это были коллеги из других республик, то они звонили на «Мосфильм». Там были в курсе, как нас соединить. За время существования СССР я поработал во всех республиках.
— Андрей Кончаловский говорил, что музыка в кино — это костыли для режиссера. А как вы считаете, может ли мелодия быть лучше отснятого материала и в итоге сделать картину выше классом?
— Музыка необходима режиссеру в создании фильма. Она не должна быть лучше его или хуже. Музыкой можно подчеркнуть какую-то конкретную сцену, выделить ее и даже окрасить в тот или иной цвет, если это необходимо. Так что Кончаловский прав.
«Я отдыхал на площадке, наблюдая за работой артистов»
— Есть мнение, что фильм, рассчитанный на массовую аудиторию, вряд ли будет шедевром.
— Ну как же, были шикарные фильмы. Я против этого мнения.
— Комедии Гайдая тоже опровергают это мнение. Вы разгадали секрет Леонида Иовича? Почему легкий жанр в его исполнении остается непревзойденным?
— Какой секрет? Леонид Гайдай снимал эксцентрические комедии. Он работал в таком стиле, в котором никто не мог делать кино. Поэтому Леонид Иович один такой, непревзойденный. И даже нечего сравнивать его с кем-то.
— Вы когда-нибудь выезжали на съемочную площадку к Гайдаю, для вдохновения?
— Один раз я приходил на съемочную площадку, но не для того, чтобы зарядиться атмосферой, а просто мне нужно было встретиться с Гайдаем. Он как раз снимал «Иван Васильевич меняет профессию». На площадке был Леонид Куравлев, Юрий Яковлев, Савелий Крамаров. Готовили сцену, где в царских палатах пели «Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь». Там у Леонида Куравлева вдруг появилась в руках пачка сигарет «Мальборо». И эта сцена очень запомнилась зрителям. Снимали фрагментами. Зарядиться от номера было невозможно. Скорее я отдыхал на площадке, наблюдая за работой артистов.
«Все наши песни посвящались фильмам, а не девушкам»
— Вы кому-нибудь посвящали свою музыку?
— Никому не посвящал.
— А как же любимая девушка? Может быть, чтобы увековечить ее имя, вы просили Леонида Дербенева написать стихи к песне на вашу музыку?
— Как я мог просить Дербенева для кого-то, когда он писал для кино? Все наши песни посвящались фильмам, а не девушкам. (Смеется.)
— Вы не думали, почему советские композиторы писали красивую музыку, а сейчас мелодистов раз-два и обчелся? Может, современных авторов мало критикуют и им не хватает трудностей?
— Вы знаете, раньше очень часто ругали нашу музыку. И даже такие признанные мелодисты, как Дмитрий Шостакович, Вано Мурадели, Игорь Тальков, попадали под критику. Не надо думать, что тогда всё нам разрешалось. Противников у нас было достаточно.
А что не так с мелодиями? Дело в том, что в нашей жизни сейчас всё очень быстро меняется. И такая музыка, которую сочиняют молодые, тоже должна быть. Если бы не было легкой музыки, не появились бы джаз и The Beatles. Потом к этим мелодиям привыкли, и им на смену пришло новое звучание. В 1970-х появился рок, который завоевал признание. Ну и так далее. Всё меняется. И дело не в том, что нет мелодистов. Всему свое время. Может, через год появятся, а то и через пять. Такова жизнь. Может, кто-то завтра напишет красивую песню.
— Что надо сделать, чтобы не просто засветиться на сцене, а войти в историю?
— Не знаю, как засветиться. Ничего не надо делать с такой целью. Надо просто много работать. Если ты композитор, значит, старайся больше писать. И оставлять не то, что первое пришло в голову, а отбирать из мелодий лучшее.
— Вы говорили, что музыка развивается по синусоиде. А последняя звезда в США — Майкл Джексон. В ком из артистов вы видите подобный творческий потенциал?
— До сих пор не разглядел ни в одном артисте такого дара, какой был у Майкла Джексона. Если это не бросается в глаза, глубже не заглянешь, не поймешь, на что способен артист. Возможно, кто-то еще появится и музыку хорошую напишет, и артистом известным станет.
«Я не тщеславный человек»
— А кто из российских молодых артистов вас приятно удивляет?
— Не смогу сказать вам. У меня сейчас нет времени слушать музыку, очень много работы. С Музой Ли мы сделали пять мюзиклов и один балет практически за полтора года.
— Над каким произведением сейчас работаете?
— Трудимся над новым мюзиклом «Иван Васильевич меняет профессию». Муза написала либретто. Планов еще очень много, и чем дальше, тем больше! Сколько успею, столько буду писать музыку. И неизвестно точно, как долго. (Смеется.)
— О чем мечтаете?
— О том, чтобы сделать новую работу, еще мюзикл и балет.
— Ваш друг, народный артист СССР, балетмейстер Михаил Лавровский рассказывал, что готов поставить спектакль на вашу музыку на сцене Большого театра. Как продвигается работа?
— Надеемся, в этом году что-то получится сделать. Может, и балет. Но очень сложно поставить спектакль в Большом театре.
— Кто для вас главный учитель, авторитет по жизни?
— Конечно, родители. Они меня воспитывали. В школу музыкальную отдали, следили, чтобы рос почтенным, советы давали, что можно делать, что нельзя. Естественно, все эти уроки были усвоены, за что я им благодарен.
— Каким вы видите идеальный юбилей?
— У меня будет прекрасный юбилей в Большом театре. Приглашать можно очень много людей. Всех и не перечислю. Уверен, все придут.
— Год назад, когда в Кремле президент вручал вам звезду Героя Труда, вы пригласили его на свой юбилей. Ожидаете особого гостя 10 марта?
— Я надеюсь, что президент придет на мой юбилей. Вроде Владимир Владимирович дал согласие. Но сможет или нет, не знаю. У него времени на это может и не быть. Если президент появится, мне будет очень приятно. Буду очень рад!
— Вам важно, чтобы вас не забывали, чтобы награды не обходили?
— Я не тщеславный человек. Конечно, когда награждают, это приятно. Это как неожиданно получить какой-то подарок. А так, чтобы я чего-то ждал или добивался, чтобы меня чем-то отметили, дали какое-то звание, — нет, меня это не волнует. Мне дали звание народного артиста России. Да еще вручили золотую звезду Героя Труда. Мне этого достаточно.