Когда в этом году зима накрыла Москву небывалым снегопадом, Людмила, тяжело вздыхая, смотрела в окно:
– Как же я доберусь до ближайшего магазина? Ноги и так уже не слушаются, а переступить такие сугробы даже молодым сложно.
Она медленно собралась в узкой прихожей. В начале восьмого десятка лет многие движения даются через боль. Распухшими от артрита пальцами женщина сначала натянула на ноги ботинки. Затем, немного отдышавшись, превозмогая боль в плече, накинула на себя старую дубленку, шарф и простую вязаную шапку.
До ближайшего супермаркета вел узкий заснеженный тротуар, а потом – всего один перекресток. Но какой: четыре полосы движения автомобилей и две трамвайных линии. Людмила старалась двигаться аккуратно. Одно неловкое движение, и так легко свалиться в сугроб. Травм она боялась больше всего. Особенно переломов, чтобы не быть обузой для дочери. Ведь всю жизнь она привыкла помогать, отдавать, служить: одна вырастила и подняла дочь в тяжелые девяностые, до последнего выхаживала пожилую мать и больного брата, а сейчас всю себя отдает внукам: вместе погулять, отвести на секцию, помочь с уроками.
– Нет, падать никак нельзя, – подумала Людмила, – лучше не спешить.
Перед светофором она снова вздохнула. Трактор исправно чистил проезжую часть, оставляя по бокам высокие снежные борта, переступить которые было не под силу. Женщина сразу же вспомнила, какой резкой и сильной бывает боль в коленах. Она даже зажмурилась, чтобы сделать шаг вперед, как вдруг услышала чей-то голос:
– Помогите мне…
Голос был такой тихий и робкий, что Людмиле показалось, что ей почудилось. Она оглянулась. Позади нее стоял невысокий сухой старичок. Он повторил:
– Помогите мне, – и добавил, – перейти дорогу.
Людмила присмотрелась. Он был слепым. И еще легко одетым для такого снежного морозного дня. Тонкая трикотажная шапка, осенняя куртка. В глаза бросились голые и уже покрасневшие от мороза кисти рук. Людмила взяла старичка под руку.
– Давайте со мной. Сейчас надо переступить. Шагайте. Вот так. Сюда, – она даже не заметила, как сама преодолела снежный барьер совершенно безболезненно для ног.
Вот так аккуратно и не спеша они шли через перекресток, а секундомер светофора сигналил, предупреждая: времени остается все меньше. Десять, девять, восемь…
– Ох, как бы нас не задавили, – сказала Людмила.
– Бог поможет, – ответил старичок.
Три… два… один… Красный свет загорелся на светофоре. До тротуара оставалось еще несколько метров. Людмила посмотрела по сторонам. Ни один трамвай и ни одна машина не двинулись с места, пока они не перешли дорогу.
– Куда Вам дальше? – спросила женщина слепого.
– В храм, – тихо ответил тот.
Людмила сняла с себя варежки:
– У Вас руки замерзли!
Старик поблагодарил ее и направился в сторону церкви. Людмила перекрестилась, глядя на заснеженные купола.
Через неделю она и сама зашла в храм – заказать годовое поминовение матери и помолиться перед долгой дорогой. Так сложилось, что ехать нужно было на малую родину, за тысячу километров. Сначала – на поезде, а затем добираться на перекладных в пригород – к родственникам. Встретить некому. Да и привыкла она: всё сама, не просить и не жаловаться.
Когда поздним вечером поезд прибыл на перрон, попутчица из купе помогла женщине спуститься и вынесла багаж.
– Вам сейчас куда? – заботливо спросила девушка.
Людмила отмахнулась, назвав адрес пригородного поселка.
– Так и мне в ту же сторону. Я Вас подвезу! – попутчица взяла чемодан Людмилы, и вскоре они уже подъезжали к нужному адресу.
– Возьмите хотя бы на бензин, – пенсионерка протянула девушке деньги.
– Не надо, – улыбнулась та.
– Пусть Бог Вам поможет, – ответила Людмила, вспоминая слова слепого старика.
Всё случившееся для нее было настоящим чудом. Сейчас она вдруг почувствовала и любовь, и заботу Господа и теперь точно знала: надо верить, и Он обязательно поможет.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ