Барон Штейн (вполголоса соседу, качая головой):
«Видали, друг? Вот это поворот!
Кто б мог подумать — такой вот исход.
Маркиза — в интриге, Феликс — не чист,
А мы‑то гадали: кто же артист?»
Сосед (тихо, с усмешкой):
«Да, маркиза нас всех провела,
Но правда наружу всё же пришла.
Орландо держался — честь и отвага,
Не дрогнул, не сдался — вот наша награда».
Гости (зашумели, заговорили одновременно, возмущение растёт):
Графиня Молоднякова (резко, возмущённо):
«Как вы могли, маркиза?! Я вам доверяла,
Советы давала, в беде помогала!
А вы — за спиной плели свою сеть,
Мне стыдно теперь на вас даже глядеть!»
Молодой дворянин (гневно, обращаясь к Феликсу):
«А вы, Феликс, клялись в дружбе, когда было у Вас много бед.
Мы за одним столом сидели и делили обед.
А сами в тиши замышляли обман,
Предательство — горький и тяжкий туман!»
Гостья в фиолетовом (возмущённо машет веером):
«И меня вовлекли в эту мрачную игру,
Шептали наветы, вбивали вину.
Я верила словам, я была слепа,
Теперь же мне стыдно, что была глупа!»
Лукан (пытается успокоить, но сам возбуждён):
«Господа, успокойтесь, не стоит так злиться…»
(неосторожно отмахивается и сбивает подсвечник — тот падает с грохотом, гости вздрогнули, на мгновение воцарилась тишина)
Гостья в зелёном (с возмущением):
«Лукан, вы опять всё ломаете!
В прошлый раз — вазу, теперь — подсвечник сбиваете!»
Лукан (краснеет):
«Я… я не хотел! Это нервы, понимаете?»
Орландо (выходит вперёд, голос твёрдый, но без гнева):
«Довольно, господа. Пусть будет ясно:
Интриги — пыль, а честь — не напрасно.
Я не искал ни ссор, ни обид,
Лишь правду хотел — и вот она, глядит.
Вы, Феликс, и вы, маркиза Глория,
Плетёте сети — но кончилась история.
Ваш замысел раскрыт, и нет пути назад,
Пусть каждый вспомнит: правда — наш закон, наш клад».
Феликс (бледный, пытается сохранить лицо, но голос дрожит):
«Орландо… я… не думал, что так выйдет,
Игра зашла слишком далеко, сердце стынет.
Признаю: был не прав…»
Маркиза Глория (опускает веер, взгляд потуплен):
«И я… признаю свою вину…»
Гости (не дают им закончить, перебивают):
Пожилой барон (топнув ногой):
«Признаёте?! И это всё?! Вы нас всех оскорбили,
Доверие растоптали, нас обманули красиво!»
Дама в розовом (возмущённо):
«А мои письма?! Вы их показывали всем за спиной!
Теперь обо мне ходят такие слухи — вот итог судьбы кривой!»
Молодой офицер (гневно):
«Вы, маркиза, мне обещали свадьбу в апреле,
А сами с Феликсом шутили в той галерее!»
(Маркиза ахает и роняет веер. Офицер краснеет, осознав, что проговорился, гости замирают на секунду, затем взрываются новым хором обвинений)
Эмилия (пытается вмешаться):
«Господа, давайте сохраним достоинство…»
Гостья с перьями (перебивает):
«Достоинство?! Когда меня назвали старой и скучной
В письме, которое вы, Феликс, прочли с улыбкой жгучей, —
Ах, какой вы смелый — в письме, да ещё за спиной!
В жизни б вы такое мне сказать не рискнули, дорогой?!»
Лукан (в панике):
«Может, ещё по бокалу шампанского?
Успокоит нервы…»
(спотыкается о ковёр, падает, задевает стол — тарелки и бокалы гремят, гости разбегаются в стороны)
Серж (громко, с иронией):
«О, смотрите — Лукан дарит нам новое развлечение!
Вместо интриг — клоунада, вот утешение!»
Гости (хором, перебивая друг друга):
«Вы мне должны извинения!»
«Я требую сатисфакции!»
«Это скандал на всю столицу!»
«Я завтра же уезжаю в имение!»
Орландо (повышая голос, но тщетно):
«Друзья, успокойтесь! Давайте обсудим всё разумно…»
(Его не слушают. Гости продолжают обвинять Феликса и маркизу, переругиваться между собой, кто‑то собирается уходить, кто‑то требует извинений. Лукан подымается с пола, краснеет и прячется за колонну. Музыка затихает. В зале — полный хаос.)
Розана (тихо, Эмилии):
«Кажется, войдёт в историю этот карнавал…
Но не как праздник, а как величайший скандал!»
Эмилия (вздыхает):
«Порой правда разбивает больше, чем ложь…»
(Гости продолжают спорить, кто‑то уже выходит из зала, бросая колкости через плечо. Феликс и Глория стоят посреди зала, окружённые гневом и обвинениями. Орландо смотрит на всё это с тяжёлым выражением лица. Занавес медленно опускается под шум голосов и звуки ссоры.)
Орландо (громко)
«Здесь люди постоянно в масках,
Что же будет, когда они спадут?
В жизни всё не так, как в сказках,
Думают, что дальше игру поведут.
Здесь нарядом прикрывают пустоту
И под масками скрывают лица
Увы, люди утратили простоту,
Но коварству не суждено сбыться.
Я огненными взглядами
Прожигаю вас насквозь,
Вы не скроете нарядами,
Что мне увидеть удалось.
Вы утопаете в грехах,
Я знаю вашу сущность,
Ваши маски не скроют страх,
Видно умов узость.
Окончено веселье,
Вы уезжаете в обиде.
Я ненавижу безделье,
Меня лучше не злите.
За мою правдивость
Вы ненавидите меня,
В ваших сердцах лживость,
В моём же много огня.
Мне плевать на ваши мысли,
Ведь в них только подлость,
Лжецы мигом раскисли,
Увидев жизни суровость.»
Гости (вновь взрываются возмущёнными возгласами):
Пожилая графиня (возмущённо, размахивая веером):
«Какой позор, какой конфуз!
Я завтра же напишу в журнал „Курьёз“!
О вашем поведении, маркиза, знать должны все,
Чтоб впредь остерегались такой красы!»
Молодой щёголь (гневно, обращаясь к Феликсу):
«Вы, Феликс, мне про долг твердили вчера,
А сами плели интриги — вот чудеса!
Теперь я вижу: вы — не друг, а плут,
С вами общаться — только время тут!»
Дама в голубом (возмущённо):
«Меня вы назвали скучной и старой,
Распространяли сплетни — вот напасть немалой!
Я требую извинений сей же час,
Или я уеду — и это не приказ!»
Розана (тихо, с иронией, обращаясь к Эмилии):
«Смотрите, Эмилия, какой балаган!
Бал превратился в шумный караван.
Кто бы мог подумать — интрига, обман,
Вместо танцев — скандал, вместо песен — изъян».
Эмилия (вздыхая, вполголоса):
«Ах, Розана, мир так сложен порой,
Где правда, где ложь — не понять головой.
Но верю: настанет светлый час,
Когда исчезнет этот маскарад у нас».
Лукан (выглядывая из‑за колонны, робко):
Бокал вина — может, стоит начать?
Шампанское способно печаль унять.
Сядем, помолчим, потом — говорить,
Мир и дружбу сумеем в сердцах возродить.
Серж (с насмешкой, громко):
«Лукан, ваш план — как всегда, наивен,
Шампанское тут не поможет, увы, дивен.
Смотрите: гости рвут маркизу на части Феликс бледен, как мел, — ощутил напасти!»
(Гости суетятся, ищут слуг, требуют подать плащи и кареты. Кто‑то на ходу бросает колкие фразы, кто‑то демонстративно игнорирует виновников скандала. В зале — суета и шум.)
Гостья в фиолетовом (торопливо, подруге):
«Пойдём, дорогая, здесь дышать нечем,
Интриги, обман — какой-то зловещий вечер.
Пусть остаются те, кто любит скандал,
А я в имение — там сад и пруд ждал!»
Молодой офицер (громко, застёгивая плащ):
«Маркиза, прощайте! Не жду извинений,
Вы показали себя без сомнений.
В полк вернусь — там честь и закон,
Не то что здесь: обман да поклон!»
Дама в розовом (возмущённо, слуге):
«Карету скорее! Не могу больше тут,
Сплетни, интриги — какой-то абсурд!
Завтра же напишу тётушке в Париж:
«Бал у Штейна — скандал, не каприз!»
Пожилой барон (гневно, обращаясь к Феликсу):
«Вы, Феликс, забыли про честь и закон,
Ваш обман — это мерзкий урон.
Я уезжаю — прощайте навек,
Феликс, Вы лживый человек!»
Реплики Лукана, Эмилии, Сержа и Орландо о раскрытых интригах:
Лукан (выходит из‑за колонны, всплескивает руками):
«Ну и вечер! Вот это дела,
Интриги раскрылись — беда, беда!
Я-то думал: всё мирно, светло,
А вышло — как в страшном кино.
Но знаете что? Пусть будет урок:
Не плести бы сетей, не знать бы тревог!»
Эмилия (тихо, задумчиво, глядя на уходящих гостей):
«Как быстро рушится мир из зеркал,
Где каждый другому лукаво лгал.
Правда — как ветер, что сорвал покров,
Обнажил души, их тайных углов.
Быть может, теперь начнётся рассвет,
Где честь и доверие — главный завет?»
Серж (насмешливо, с бокалом в руке):
«Ах, маркиза, ваш замысел — провал,
Феликс бледен, и зал опустал.
Интриги — забава для скучных умов,
А правда — как гром среди облаков.
Ну что ж, господа, занавес упал,
Кто проиграл — тот в историю попал!»
Орландо (твёрдо, глядя вслед уходящим):
«Вот и кончился наш карнавал,
Где каждый роль чужую играл.
Интриги рассыпались, как дым,
Правда встала над ложью крутым.
Пусть уезжают — в сердцах укор,
Но я верю: настанет другой двор.
Где слово — закон, а честь — не игра,
Где не прячут лица за маской добра».
(Гости продолжают покидать зал, бросая последние взгляды на Феликса и маркизу. Музыка не звучит, слышны только шаги, голоса и стук закрывающихся дверей. Свет в зале меркнет.)
Занавес опускается.
Конец.
Делитесь впечатлениями, посмотрели бы такую комедию на сцене театра?