За год приемного родительства Оксана так изменилась, что ее было трудно узнать. Двухлетний Богдан, их новый сын, был непростым ребенком: он кусался, устраивал истерики, швырял вещи и не давал родителям спать по ночам. «Мы готовились к худшему и прошли через это», — говорит Оксана. Их история — это история любви, которая преодолела все трудности.
Оксана с Сергеем летели из Мурманска в Москву. В руках у Оксаны плакал двухлетний Богдан, и это продолжалось два часа без остановки. Оксана растерялась: у нее никогда не было детей, и она не знала, как успокоить ребенка.
— У моих подруг были дети, я помогала им, но это было давно. А здесь экстренная ситуация, и у меня двойная ответственность. Если с ним что-то случится, отвечать буду я и органы опеки.
Прилетели ночью. Никто не пропустил Оксану с ребенком вперед, пассажиры толкались и спешили по трапу. Богдан продолжал кричать. У него поднялась температура под 40 градусов. Оксана поняла: их жизнь изменилась навсегда.
«Возможно, у меня будет приемный ребенок», — подумала Оксана однажды в университете. Но эта мысль быстро исчезла.
Оксана вышла замуж в 23 года. Детей они не планировали, но через несколько лет задумались о них. Начались долгие обследования и попытки забеременеть. Врачи разводили руками: «Такие особенности». Оксана перепробовала все, но безуспешно.
— Для меня это стало трагедией, — рассказывает Оксана. — Всегда хотела малыша, и всегда была надежда. Но в 40 лет появилась идея взять приемного ребенка. Нужно было время, чтобы принять решение и уладить формальности.
Некоторые родственники и знакомые говорили о рисках. Главный страх: «Какие там гены?» Но Оксана и Сергей все же пошли в школу приемных родителей при фонде «Дорога жизни». Психолог Мария Беккер считает, что обучение раздельно полезно: так у будущих родителей формируется более широкое представление о ситуации.
На занятиях Оксану попросили нарисовать идеального ребенка. Она растерялась, потому что не представляла никого. Это испугало ее.
— Наоборот, хорошо. Вы не будете цепляться за образ, — успокоила ее психолог.
Оксана решила: как сложится, так сложится. Но понимала, что будет непросто.
— Мы сразу сняли розовые очки и готовились к трудностям. И мы их прошли.
Оксана завела таблицу и стала обзванивать опеки. Звонки были сложными: некоторые не отвечали, другие были заняты.
— Мне все доставалось с трудом, — рассказывает Оксана. — Очень сложный путь. Те, кто работает в опеках, настолько загружены, что теряют желание помогать. Они выполняют бумажную работу, как чиновники. Я просто постоянно звонила и убеждалась, что ребенка не дадут. Наступали моменты отчаяния.
Оксана чувствовала, что ребенок будет из Мурманска. Она даже летала туда, но безуспешно. Хотела найти младенца, потому что они легче привыкают и не требуют бессонных ночей и кормлений.
«Лялечку» Оксана искала год. Она звонила день за днем, обзванивая анкеты. В итоге ей позвонили из мурманской опеки.
— Есть трехлетний мальчик, но его мама стоит на учете. Про состояние здоровья оставалось только гадать. Мы отказались.
Через две недели позвонили снова: есть другой мальчик, 2 года и 7 месяцев.
— Все вокруг крутилось вокруг этого возраста… Вечером я думаю: лететь или не лететь? Как раз произошел теракт в «Крокусе». Смотрю: машина передо мной в пробке — 51-й регион, Мурманск. Это знак! Говорю мужу: «Все, летим».
Богдана забрали из семьи, когда ему было чуть меньше двух лет. Родители перестали носить его к педиатру, и патронажная сестра не смогла попасть к ним. Семья оказалась неблагополучной.
В учреждении Богдан научился неразборчиво произносить пять слов и чистить зубы, но больше ничего не умел.
— Я пыталась играть с ним, но разные мысли не покидали меня, — говорит Оксана. — Мне казалось, что я похудела на несколько килограммов за время, что мы жили в Мурманске.
После каждой встречи Оксана делилась наблюдениями с психологом фонда. Психолог объясняла, почему Богдан так себя ведет, и предупредила, что адаптация будет яркой: кризис трех лет и сложный характер мальчика.
Оксана и Сергей решились готовить документы. Богдан с удовольствием вышел за калитку и сел в такси, но в самолете начал кричать. Оксану и Сергея посадили отдельно, и незнакомый мужчина предложил помочь Богдану. Но это не сработало.
Когда вернулись в Москву, Богдана сразу же пришлось везти в больницу из-за температуры. Педиатр успокоила: ребенок перенервничал из-за переезда и смены климата.
— Выходить нельзя, в боксе сидишь, смотришь в окошко, тебе передачки приносят. Богдан еще не стал близким, ему казалось, что я с ним временно.
Мамой и папой Богдан начал называть Оксану и Сергея сразу, но держался на дистанции. Дома он закатывал истерики, кусал родителей и швырял вещи. Первые два месяца он кусался.
— Ко мне приходила опека, а у меня руки в синяках, — вспоминает Оксана. — Меня даже спросили: «Вас что, бьет муж?» Ясно, что Богдан вел себя так из-за стресса.
Богдан сопротивлялся режиму: не хотел умываться, одеваться и долго не приучался к горшку. Оксана терпеливо объясняла ему, что надо учиться ходить на горшок.
Педиатры рекомендовали держать Богдана в строгости. Оксана и Сергей боялись и не знали, как он отреагирует.
Первое время Богдан жалел тех, кто плачет. Когда на улице плакали дети, он подходил и смотрел, хотел помочь. Если было слышно, что у соседей плачет ребенок, он звал маму: «Плачет мальчик, надо ему игрушку дать». А иногда он вообще не проявлял эмоций и был как в футляре.
Из-за нарушенной координации Богдан сшибал углы, поэтому мебель проклеили силиконовыми накладками, а вещи убрали в шкафы. Но предусмотреть все было невозможно.
Оксана записывала психологу аудиосообщения, но никогда не жаловалась на трудности. Она проговаривала свои наблюдения и спрашивала совета.
Воспитывать ребенка оказалось тяжело: Оксана не высыпалась и жила в постоянном напряжении.
— Мне 42 года. Организм не понимал, почему вдруг надо резко просыпаться ночью и быть начеку изо дня в день. Я очень активный человек, но с ребенком ты еще больше перегружаешься эмоционально и физически. Постоянно думаешь: «Что я забыла? Надо заказать трусики, выпить витамины, сделать зарядку и приготовить обед».
Оксана была готова к трудностям, но иногда организм сопротивлялся. Психолог Мария Беккер заметила, что Оксана похудела и была напряжена.
— Когда они с Богданом приехали на встречу, я испугалась. Оксана была худой, и это меня напрягло. Приемные родители могут выгорать, и важно не упустить этот момент. Но Оксана была в контакте с реальностью и объективно анализировала поведение Богдана.
Через несколько месяцев Богдан поверил, что он дома: он заулыбался, начал набирать вес и развиваться. Он научился не доедать, если больше не хотел, и заговорил так, что его уже не остановить. Он стал бойко рассказывать стихи и петь песни. К горшку он тоже привык.
После учреждения Богдан был тревожным, но теперь его не удивить, даже если на кухне упадет что-то металлическое.
— Мам, у тебя все нормально?
— Да, все нормально.
— Мам, ну ты поаккуратней, пожалуйста.
Больше всего Богдана и Оксану сблизил случай на детской площадке. Оксана «спасла» мальчика, который качался с Богданом, а потом спрыгнул и расшиб ногу. С собой в рюкзаке Оксана носила аптечку и сразу бросилась помогать. Богдан восхищается этим до сих пор.
Свою любовь Богдан выражает необычно: он берет руку мамы, папы, бабушки или дедушки и прижимает к лицу в любой ситуации.
— Это стало естественным, но мы удивлялись. Он обнимается, но чаще берет «значимую» руку. Я думала, может, ему страшно, но это происходит спонтанно.
Теперь на приеме у врачей Богдан гордо заявляет: «Я Богдан Сергеевич». Он обожает внимание: родители должны заниматься только им.
— Мам, я хочу, чтобы ты поиграла со мной.
— Богдаш, я сначала приготовлю обед. Давай ты играешь, а я готовлю.
— Нет, мам, садись со мной.
— А еда сама себя не приготовит.
И тогда Богдан бьет маму кулаками. Оксана всегда на связи с психологом.
Кусаться Богдан перестал. Если что-то не нравится, он может бросить, например, колготки, но реже.
Скоро родители отправят его в детский сад.
— Мне нравится с ним заниматься, — делится Оксана. — Это захватывает, когда придумываешь что-то новое. Я получаю удовольствие.
За год, несмотря на трудности, у Оксаны и Сергея ни разу не возникло мысли вернуть Богдана.
— Мы в ответе за тех, кого приручили. Я верный человек. Воспитывать ребенка трудно, но это благодарный труд. Всегда сравниваешь крайности и думаешь: «А если бы его не было с нами? Нет, я так не хочу».