ПОГРАНИЧЬЕ

ИЗ СЕРИИ ПОГРАНИЧЬЕ. СЕРЫЕ ЗЕМЛИ. ОТРАЖЕНИЕ

__________________________________________________________________________________________

НИЧЕГО ИЗ ТОГО, ЧТО ВЫ ПРОЧИТАЕТЕ НЕ ПРОИСХОДИЛО.

В ЭТОМ МИРЕ...

__________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________________________________

ГЛАВА 3

__________________________________________________________________________________________

— Как такое может быть? — спросила она, когда мы взобрались на платформу. — Почему ты меня знаешь, а я тебя — нет?

— Понятия не имею. — Я помолчал. — Сколько тебе лет?

Она посмотрела с сомнением:

— А это поможет?

Я только руками развёл.

— Двадцать. — сказала она. — Будет через три месяца.

Я покачал головой. Сказать ей, что наша встреча ещё только произойдёт, — значит запустить непредсказуемую цепочку. Не сказать ничего — вызвать подозрения, недоверие, а то и страх. А она и так уже на грани.

И тут меня осенило.

— Ты помнишь, как здесь оказалась? Что было до этого?

Она задумалась.

— Да не особо... Многое — как в тумане. Я пытаюсь вспомнить, но оно ускользает.

Я щёлкнул пальцами.

— Вот тебе ответ. Ты знаешь меня. Просто не помнишь.

Я развернулся, чтобы она не видела моё лицо, и пошёл по платформе.

— Поезд! — Я показал на электричку, стоящую у платформы №1. — Как бы ты здесь проехала, если бы твой не отменили?

— Откуда я знаю? Здесь всё время всё меняется. Тех бетонных штуковин тоже быть не должно...

Ещё одна загадка.

Я посмотрел через дорогу на жилые дома. Кто знает, сколько мы ещё будем идти, что там будет дальше, КТО там будет дальше... Да и вообще — я внезапно захотел есть.

— Есть хочешь? — спросил я.

Она сказала, что не думала об этом, не хотела, но теперь, когда я вспомнил... И тут же её желудок печально заурчал.

Милота.

— Смотри, — я показал через дорогу. — Вон там продуктовый. Рядом, если я правильно помню, пункт выдачи. Даже два. А в соседнем доме должен быть охотничий или туристический. Нам нужна одежда, инструменты, еда... В общем, всё, что можно залутать полезного — нужно залутать.

— Но ведь...

— Я помню. — Мягко перебил я её. — Нам нельзя сходить с пути. Но помнишь... Однажды ты сказала, что нельзя выходить на пути. А мы здесь.

В этот раз она сомневалась недолго.

Мы спустились с платформы по нормальной лестнице, перешли дорогу (я по привычке повертел головой), пересекли «зелёную зону» и оказались у дома. Вблизи он выглядел существенно хуже, чем с платформы. Многие окна были разбиты. А те, что уцелели... Многие из них отражали совсем не то, что было на самом деле. Некоторые стёкла были матово-серыми, а то и чёрными.

Лишь бы с магазинами такого не происходило.

Первым был туристический. Не охотничий, жаль. Но что есть.

Дверь оказалась закрыта, так что мы влезли внутрь через разбитую витрину. В помещении царил разгром — почти как у меня в комнате после недельного отпуска. Но не везде. Какими-то кусками магазин выглядел так, будто только-только оформлен к открытию.

В углу я нашёл баул и небольшой однолямочник. Мы начали «шопиться».

Добыли несколько ножей, мачете, спальник, флягу, одеяла... Пару штанов — слишком маленьких для меня, но больших для неё. Пончо, несколько свечей, кемпинговый фонарь (аккумуляторный), аккуратно скрученную ременную стропу, монтировку, очки и по мелочи — носки, например.

Как-то незаметно баул заполнился наполовину. А потом я вспомнил, что в магазине должен быть склад.

Но нам не повезло. Из торгового зала внутрь здания вели всего две двери. За одной оказался санузел с разбитым сантехническим изделием. За другой — небольшая глухая комнатушка, чуть больше кладовки. Совершенно пустая.

Это было очень странно. Никаких подсобных, административных помещений, которые должны были быть. Но на нет и суда нет.

Она выглянула наружу и сказала, что солнце двигается.

В продуктовом мы нашли дюжину консервных банок — рыбных и мясных. Три двухлитровых бутылки с водой, которые стояли в РАБОТАЮЩЕМ холодильнике. Стеклянную банку фасоли с баклажанами, такую же с лечо. Упаковку крекеров. Несколько упаковок влажных салфеток и одноразовых вилок.

А в ПВЗ — три синих армейских одеяла, кучу планшетов, мобильников (я взял один на всякий случай) и почему-то брезентовый плащ с капюшоном. Совершенно новый.

Баул и её рюкзак были забиты. Я решил, что пока хватит. Жадность — грех.

Когда мы вышли на улицу — на этот раз как положено, через дверь, — солнце ушло за горизонт наполовину.

Саби сказала, что нам нужно где-то укрыться. Я предложил влезть в какую-нибудь квартиру, но она ответила, что когда ехала мимо в прошлый раз, здания были другими. Они изменились. Вдруг они поменяются, когда мы будем внутри.

Тогда-то мы и решили переночевать в поезде.

Мы вернулись на платформу. И вот новый квест — как попасть в поезд. Все двери и окна были закрыты.

Не буду рассказывать, как мы проникли внутрь — дабы меня не обвинили в вандализме. Но внутрь мы попали. Сложили вещи, взяли немного еды (той, что была в стеклянных банках), крекеров, воды... И пошли на пешеходный мост.

Ужин — а может, обед, или завтрак, или всё вместе — с видом на закат.

Разве это не прекрасно?

Мы сидели на ступеньках лестницы, ведущей на платформу №2, следили за солнцем, одновременно поглощая недавно добытую пищу, в виде консервированной фасоли и лечо.

— Куда же ты всё-таки ехала? — спросил я, пережёвывая фасоль. — И куда теперь мы идём?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Я не знаю.

— В смысле — не знаешь?

— Ну... — Она отпила из стаканчика воды и задумалась на пару секунд. — Я не знаю, куда именно мне нужно. Но когда я там окажусь — пойму. Это всегда так работает.

— Как это вообще — «так работает»?

— Не знаю, но здесь так всегда...

— Подожди, а если... если ты пойдёшь не в ту сторону?

— Я не могу пойти не в ту сторону. — Она сказала это с абсолютной уверенностью, будто объясняла ребёнку, что дважды два — четыре. — Я же не знаю, какая сторона правильная, а какая нет. Значит, любая сторона — правильная.

— Но в итоге ты всё равно окажешься там, где надо?

— Да...

— В какую бы сторону ты ни направилась?

Она кивнула, глядя на меня с лёгкой улыбкой. Я потёр висок.

— Аааагх... Это надо обдумать...

— А у тебя как всё это происходит?

— Элементарно. — Я усмехнулся. — Если мне нужно куда-то попасть, я нахожу адрес и еду туда. Или иду. Всё просто.

— Просто? — Она склонила голову набок. — И часто, оказавшись там, ты понимаешь, что на самом деле тебе туда было не нужно?

Я замер с вилкой в руке.

— Это невозможно. Я же зачем-то туда ехал.

— Нет. — Она подалась вперёд, и в голосе её появилась та интонация, которую я помнил ещё с наших разговоров, когда мы спорили об устройстве вселенной. — Я не про тот момент, когда ты приехал. Я про потом. Через день, неделю, год. Ты не думал, что оказываешься где-то не потому, что тебе это действительно нужно, а потому, что ты сам себя убедил в этом? Поверил. А на самом деле...

Она замолчала, подбирая слова.

— ...всё было не так.

— О, — выдохнул я. — Вот это действительно не просто.

— Да, — тихо сказала она и отвернулась к огню.

Когда от солнца осталась едва ли пятая часть, мы вернулись в поезд.

В вагонах, как ни странно, работало электричество. Токоприёмники были опущены, но лампы горели — тускло, не все, но горели. Снаружи быстро темнело.

Я зажёг свечу, отдал её Сабине и принялся устраивать нам места для ночлега. Со спальником вышла накладка: это был не столько спальник, сколько квадратное одеяло на молнии — перегнёшь пополам, получишь мешок. Короткий даже для неё. Но и сиденья в вагоне были короткими — всё равно ноги подгибать, а так хоть мягче.

Я постелил ей спальник, сверху бросил одно из одеял. Остальные два разложил на своей скамейке — накроюсь плащом, не зря брал.

Она стояла в проходе, наблюдая за моими приготовлениями, и улыбалась. Я оглядел результат. Не люкс, конечно. Но могло бы и ничего не быть.

Мы легли.

Снаружи стало совсем темно, но в вагоне горела свеча, тускло светили лампы — и было почти уютно. Насколько это вообще возможно. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела куда-то сквозь меня. Иногда возвращалась.

— Блин, чуть не забыл, — я залез во внутренний карман и извлёк плитку шоколада. Протянул ей. — Квадратиш практиш...

Она смотрела на неё так, будто я достал из кармана золотой слиток. Потом улыбнулась — радостно, честно — и осторожно, словно проверяя, не мираж ли, коснулась упаковки.

— Это же... — Она смотрела на меня почти с восхищением. — Сто лет его не ела. Да ещё и ром с изюмом...

— Ага, один остался, под накладными нашёл... — Гордо ответил я.

— Круто! — Она открыла упаковку, отломила одну полоску и протянула мне.

— Я не очень люблю сладкое, — сказал я.

— Я знаю, — ответила она, но руку не убрала.

— Но иногда можно, — сказал я, — Тем более, что там ром...

— Думаешь, он там есть?

— Вероятно, однажды мы с сестрёнкой на работе умяли плитку такого же, потом ржали, как припадочные...

— Здорово...

Она отломила от полоски квадратик, отправила его в рот и прикрыла глаза от удовольствия. Меня будто что-то сильно кольнуло в районе грудины, и я отвернулся в окно.

Мы сжевали по полоске, остальное она убрала в кармашек однолямочника. Хорошоооо...

— Знаешь, чего мне не хватает здесь?

— Мммм?

— Музыки... Я всё время, когда работаю, да и вообще, слушаю музыку, она как-то помогает, да и отвлекает от всякого негатива...

Она как-то странно посмотрела на меня и тихо спросила:

— Хочешь... я спою тебе?

— Хочу... — Просто сказал я.

— Только ты не смотри... Я... так плохо пою, когда смотрят... — сказала она явно смущаясь.

— Хорошо... — С улыбкой ответил я, повернулся на спину, положил под голову руки и закрыл глаза...

И она запела. Песня была тягучая, немного тревожная, похожая то ли на колыбельную, то ли на балладу... Она пела совсем негромко, но её нежный голос заполнял собой всё вокруг, весь вагон, всю станцию, весь мир... Да и остальные тоже...

(Помни, не позабудь. (из м/ф Исчезновение Харухи Судзумии))

Расскажи желанье свое,

За ответом я к тебе приду.

Но не лги, что нет его,

Не обмана я так жду.

В мире, что угаснет вот-вот,

Остаётся свет в моем окне.

Здесь надеждой та живет,

Для кого надежды нет.

Узами разума скованный,

Замкнут времени путь.

До новой встречи, прошу тебя,

Сделай совсем чуть-чуть:

Помни, не позабудь.

Поступь дней кружащих легка,

Что оставишь для меня взамен:

Память, или может быть,

Забытья беспечный плен?

В мире, чья судьба решена,

Сна приходит пасмурная тень.

Ты — один, и я — одна,

Мы вернем грядущий день.

Будущее выбираешь ты,

Мне за порог не шагнуть.

Даже исполнив желание,

Помни, не позабудь,

Помни, не позабудь...

В мире, что угаснет вот-вот,

Ждет пока что свет в моем окне.

Здесь надеждой та живет,

Для кого надежды нет.

Только помни ты обо мне...

Я думал об этом всего несколько секунд — как она может знать песню, которой не существовало, когда ей было двадцать?

Можно было спросить, но вместо этого я протянул в её сторону руку.

Не глядя.

Она положила свою ладонь на мою.

Свою тёплую, такую знакомую ладонь.

Такую чужую.

А потом я уснул...

__________________________________________________________________________________________

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...