Наташа не была женщиной, которая устраивает сцены из-за подарков.
Двадцать два года замужества — это достаточный срок, чтобы научиться отличать важное от неважного, отпускать мелкое и не тратить нервы на то, что всё равно не изменишь. Она была учителем математики — привыкла к точности, к тому, что цифры не врут, что результат либо верный, либо нет. В жизни это выражалось просто: она не ждала от Сергея розовых облаков, не требовала сюрпризов, не обижалась на забытые даты.
К подаркам подходила именно так: если делать, то делать правильно. Не потому что хотела произвести впечатление — просто иначе не умела. Подарок, в её понимании, был простым доказательством: я тебя слышу, я о тебе думаю.
Сергей об этом знал. Двадцать два года — достаточно, чтобы знать.
***
К 23 февраля она начала готовиться в начале февраля.
Вспоминала,что Сергей говорил в последние месяцы, на что жаловался, что упоминал. В октябре, после душа, сказал мимоходом: бритва совсем сдала, надо менять. В ноябре повторил — уже раздражённее, потому что бритва заедала. Наташа запомнила оба раза.
Нашла нужную модель — не первую попавшуюся, а ту, которая подходила под его запросы: беспроводная, с плавающими головками, хорошие отзывы. Сравнила три варианта. Купила. Четыре тысячи двести рублей.
Сергей открыл коробку, посмотрел, сказал:
— О, то, что надо. Спасибо! Давно хотел такую.
Наташа улыбнулась.
С тех пор он пользовался ею каждое утро — она слышала характерный звук из ванной, пока готовила завтрак.
***
Восьмого марта она встала пораньше. Сварила кофе, сидела на кухне с телефоном. Сергей вышел в половине десятого — в домашних штанах, зевая.
Поставил на стол пакет — красивый, плотная бумага с тиснением, завязан лентой.
— С праздником, — сказал он. — Давай, открывай.
Наташа взяла пакет, размотала ленту, раздвинула бумагу.
Гель для душа. Молочко для тела. Мочалка в форме цветка. Всё в одной коробке — приятный дизайн, незнакомая марка, прозрачная крышка сверху, через которую видно содержимое.
Она смотрела на это секунды три.
Вспомнила: на прошлой неделе в супермаркете, у кассы, стояла специальная стойка с праздничными наборами. Вот такие же коробки — рублей по восемьсот, по девятьсот. Она тогда мельком посмотрела и прошла мимо.
Сергей смотрел на неё — с тем видом, с которым смотрят, когда сделали, что надо и ждут подтверждения.
— Спасибо, — сказала Наташа.
— Нравится?
— Красивая упаковка.
Она убрала коробку на полку, допила кофе, пошла в душ.
***
День прошёл обычно.
Сергей смотрел футбол, она читала, потом они вместе пообедали, потом она разговаривала с дочерью по телефону — та звонила поздравить, рассказывала про своё. Наташа отвечала ровно, улыбалась, когда надо.
Думала.
Январь. Она говорила Сергею: спина болит уже три месяца, надо бы к массажисту, хорошему, не к тому районному, который мнёт как тесто. Говорила за завтраком — он кивнул, сказал «ну да, надо». Говорила ещё раз, в феврале, когда прихватило сильнее. Он снова кивнул.
Февраль. Сказала: давно не были в театре, хочется куда-нибудь, хоть в кино. Он сказал: да, надо сходить. Не сходили.
Она не требовала, не напоминала по третьему разу. Просто говорила — ждала, что он услышит. Как она услышала про бритву.
Вечером за ужином — картошка, котлеты, как всегда в воскресенье — она отложила вилку.
— Серёж, можно скажу тебе кое-что?
— Что случилось?
— Ничего не случилось. — Она говорила ровно. — Я на 23 февраля выбирала тебе подарок неделю. Ты в октябре сказал про бритву — я запомнила, нашла нужную модель, сравнила три варианта. Купила ту, которая подходит именно тебе.
— Ну да, хорошая бритва, я каждый день пользуюсь…
— Вот. — Наташа посмотрела на него. — А ты помнишь, о чём я говорила за последние полгода?
Сергей смотрел на неё. Молчал.
— В январе — про спину и массажиста. Два раза говорила. В феврале — про театр. Ты слышал?
— Ну… что-то было, наверное…
— Что-то было, — повторила она. — А подарил набор с кассы супермаркета. Да?
Сергей чуть нахмурился.
— Наташ, ну хороший же набор. Я выбирал…
— Серёжа, — сказала она спокойно, — я видела такие наборы на прошлой неделе в супермаркете. На стойке у кассы. Рублей за восемьсот.
— Ну и что? Цена — это всё что ли?
— Нет. Не цена. — Она взяла вилку, потом снова отложила. — Дело в том, что ты купил то, что подошло бы любой женщине. Не мне — любой. Ты обо мне не думал, когда выбирал. Зашёл в магазин по дороге, увидел красивую коробку — и взял.
Сергей смотрел в тарелку.
— Ну не умею я выбирать, — сказал он. — Не знаю, что тебе нужно.
— Так спроси, — сказала она. — Или вспомни, что я говорила.
***
Пауза длилась несколько секунд.
Потом Сергей поднял голову — и Наташа увидела: он раздражается. Не обдумывает, не переваривает — именно раздражается, как раздражаются люди, которым указали на что-то неудобное.
— Знаешь что, — сказал он, — я работаю, устаю, у меня голова занята другим. Не до того, чтобы записывать, что ты говоришь про массаж. Другие мужья вообще цветы дарят и всё — и жёны не скандалят.
— Я не скандалю, — сказала Наташа.
— Ну а что это тогда? Из геля для душа трагедию делаешь.
— Серёжа, я объясняю тебе, что чувствую. Это не трагедия. Это разговор.
— Разговор. — Он встал, взял тарелку, понёс к раковине. — Двадцать два года живём — и каждый раз что-то не так.
Наташа смотрела ему в спину.
— Не каждый раз, — сказала она тихо. — Просто иногда.
Но он уже включил воду.
***
Прошла неделя.
Сергей вёл себя как обычно — ел, смотрел телевизор, ходил на работу, по вечерам сидел с телефоном. Разговор как будто не случился: он его не продолжил, не вернулся к нему, не сказал ни «прости» ни «я подумал». Просто — было и прошло.
Наташа наблюдала за ним за завтраком — как он жуёт, смотрит в телефон, иногда хмыкает над чем-то своим — и думала спокойно, без злобы: он не изменится. Не потому что плохой. Просто двадцать два года — и ни разу, ни одного раза не спросил: что тебе нужно? Что болит? Чего хочется?
Не потому что не хотел — просто не думал, что надо спрашивать.
Набор для душа стоял в ванной на полке. Она пользовалась — выбрасывать нет смысла, гель как гель. Пах чем-то нейтральным, без характера.
***
В середине марта она нашла в интернете массажиста — хорошего, с отзывами, не районного.
Записалась сама. Оплатила. Поехала в среду после работы.
Кабинет был маленький, тихий, пахло эфирным маслом. Массажист — женщина лет сорока, спокойная, немногословная — попросила лечь, начала работать.
Через несколько минут сказала:
— У вас сильное напряжение в плечах и в шее. Давно так?
Наташа смотрела в потолок.
— Давно, — сказала она. — Лет двадцать, наверное.
Массажист ничего не ответила — просто продолжала работать, методично, профессионально.
Наташа лежала и думала: вот так. Сама записалась, сама приехала, сама оплатила. Как всегда — сама.
Просто потому что он не услышал — ни в январе, ни в феврале. А она устала напоминать.
Двадцать два года она умела делать всё сама — это было её силой. Сегодня она впервые подумала, что это, может быть, ещё и её ошибка: если всегда справляешься сама, человек рядом перестаёт думать, что ты нуждаешься в чём-то вообще.
***
Домой она вернулась в восемь.
Сергей сидел у телевизора — шёл какой-то футбол, он смотрел вполглаза, листал телефон параллельно. Поднял голову:
— Где была?
— У массажиста, — сказала она.
— А, ну как?
— Хорошо.
Она прошла на кухню, поставила чайник. Сергей вернулся к телевизору.
Она подумала: он так и не спросил, как спина. Не сегодня — вообще. Ни разу за три месяца, пока она говорила, что болит.
Чайник щёлкнул.
Она налила кипяток, взяла кружку, пошла в комнату. Сергей что-то сказал про матч — она ответила что-то нейтральное. Он не заметил разницы.
Она сидела с чаем и книгой — не читала, строчки шли мимо.
Наташа закрыла книгу. Легла, выключила свет на своей половине.
За стеной шёл футбол.