Так как тема главы достаточно пару моментов я сюда не выложила.
Катя отработала две недели перед увольнением и собиралась уезжать в Нью-Йорк. Перед отъездом она заглянула в родительский дом. Ей хотелось увидеться с матерью и сестрой.
Пообщавшись с ними, она отправилась в свою комнату. С момента её первого переезда в восемнадцать лет там ничего не изменилось. Она не любила ностальгировать, вспоминать прошлое — ведь в нём было столько неприятных моментов, которые хотелось забыть навсегда. Но в этот раз Кате почему‑то захотелось окунуться в волну ностальгии. Ей хотелось побыть одной и собраться с мыслями.
В комнате по‑прежнему висел плакат популярного артиста. На нём красовался молодой человек с волосами цвета меди, длинной каре, глазами глубокого зелёного оттенка, в белой рубашке, расстёгнутой чуть ли не до пупка, — через неё виднелось его накачанное телосложение: мышцы, кубики пресса.Это был Артемий Вяземский, её любимый певец. Она увлеклась его творчеством ещё в детстве и до сих пор слушала песни этого исполнителя.
С этими песнями Катя прошла через многое. Благодаря им её жизнь не казалась такой унылой, и ей было проще справляться с собственными проблемами. Она ходила на концерты этого артиста, но лично с ним не общалась. У неё даже не было фото с Артемием и его автографа.
Он привлекал её искренностью, отсутствием блеска и мишуры, свойственных другим артистам, красивыми мелодиями и текстами со смыслом. В нём не было никакого самолюбования — певец вёл себя очень естественно на сцене.
Катя мечтала когда‑нибудь спеть с ним дуэтом, но, к сожалению, это желание не сбылось. Когда ей было шестнадцать, артист разбился в авиа.к.а.т.а.с.т.р.о.ф.е вместе со всеми пассажирами. Узнав эту новость, она долго грустила, плакала в подушку, но со временем жизнь пошла своим чередом.
Помимо плаката, у неё имелась стопка со всеми его альбомами — их было десять. Они давно пылились на полке: с развитием интернета постепенно появились стриминговые сервисы, и отпала необходимость слушать музыку на физических носителях.
Возле кровати стояла гитара в чёрном чехле. Катя очень давно не притрагивалась к этому инструменту. Перед тем как съехать из родного дома, она купила новую гитару, но со временем продала её: не хотелось ничего играть, а потом вообще пропало желание заниматься музыкой.
Но в этот раз её потянуло к гитаре, и она сняла с неё чехол. Наконец Катя взяла инструмент и стала играть. Гитара звучала не фальшиво — как будто её заранее настраивали. Играть, конечно, было неудобно из‑за длинных ногтей, но она справлялась. В её голове рождались мелодия и стихи. Катя пела о своём будущем переезде и о том, как перестанет грустить и отрежет бирки с вещей российских брендов. В песне она как будто обращалась к артисту с плаката, пела ему:
«Не забуду, не забуду твои ресницы.
Не забуду, не забуду их никогда».
Ресницы у исполнителя действительно были густыми. Её голос звучал очень тихо. Она записала своё исполнение на диктофон. Впервые за много лет у неё родилась новая песня — судя по всему, её вдохновил переезд.
Наконец она вышла из комнаты, и после этого мать и сестра похвалили её игру.
— Кать, может, ты вернёшься в музыку? У тебя так хорошо получается сочинять, — сказала мама.
— Посмотрим, — ответила Катя.
С того момента музыка превратилась в хобби. У неё даже мыслей не возникало, что из этого может выйти что‑то более серьёзное.
— Кать, может, ты никуда не поедешь? — предложила мать. — В Москве ведь тоже много возможностей.
— Нет. Я всё решила, — ответила она.
Матери не хотелось отпускать Катю в другую страну. Она боялась, что их общение будет очень редким или вообще прекратится. То, что дочь внезапно решила уехать в другую страну, заставляло её очень волноваться. В Нью-Йорке Катя знала только одного человека, с которым виделась всего три раза, — они ещё не успели хорошо узнать друг друга. Мама опасалась, что фотограф может оказаться не тем, за кого себя выдаёт, и просто использовать Катю в каких‑то своих целях.
Несмотря на слова матери, Катя всё же уехала в аэропорт. Она родилась в Санкт‑Петербурге, а в тринадцать лет с мамой и сестрой переехала в Москву — тогда маме предложили хорошую должность.
Катя прожила в столице двенадцать лет, и за это время город успел стать ей родным. Сидя в салоне экономкласса возле окна, она загрустила: в Москве у неё остались друзья, родственники, а раньше была и стабильная работа.
Ещё недавно она могла дойти до кафе, расположенного напротив её дома, и встретиться с подругами или прийти в гости к маме, жившей в соседней высотке. А теперь ей придётся лететь на самолёте несколько часов, чтобы просто оказаться в Москве, — и Кате было печально это осознавать. Но ничего не поделаешь: Катя решила начать новую жизнь.
Вот уже много лет она была как будто заморожена и не чувствовала ничего. Успешная карьера певицы не принесла ей морального удовлетворения. Группа «Звёздочки» много выступала перед большими залами, полностью заполненными зрителями, выпускала хит за хитом, а в социальных сетях на солисток подписывались миллионы людей. Но Катя ничего не чувствовала — внутри неё по‑прежнему оставалась звенящая тишина.
Новая работа секретарём тоже не приносила радости: это было не то, чем хотела заниматься Катя. Многочисленные любовники тоже не вызывали в ней ничего, хотя каждый раз она надеялась получить хоть какие‑то чувства.
И вот всё изменилось — после первой поездки в Нью-Йорк и предложения Артёма. Модельная индустрия действительно очень заинтересовала её: она сразу загорелась желанием попробовать свои силы в этой сфере — чего не испытывала очень давно. Последний раз она испытывала такие чувства ещё будучи школьницей, когда мечтала стать известной певицей. Но в этот раз желание реализовываться было сильнее, чем тогда.
Наконец самолёт приземлился. Катя покинула аэропорт и вновь оказалась в любимом городе. Один мегаполис сменился другим.
Катя и Артём заранее обсудили в переписке будущую съёмку. Фотограф решил провести для неё модельные тесты — сделать снимки, которые будут честно и очень естественно показывать её внешность.
Новоиспечённая модель должна была сниматься полностью без макияжа, но ей эта идея не пришлась по душе. Три недели назад она уже появлялась перед ним ненакрашенной и испытывала дискомфорт. Тогда Кате пришлось это сделать ради эксперимента с образом дурнушки, а теперь в этом не было необходимости.
Катя решила схитрить: немного подкрасилась — нанесла тон, чтобы замаскировать несовершенства, гигиеническую помаду, светлый гель на брови и накрасила ресницы тушью. Она надеялась, что Артём не поймёт.
После этого надела простой образ — синие джинсы и белую майку-«алкоголичку» на голое тело. Об этом они заранее договорились с Артёмом. Катя одобрила эту идею: она много раз появлялась на публике без верхней детали белья и каждый раз совершенно не смущалась.
Наконец она, в кожаной куртке, отправилась в студию — но не в ту, в которой проходила первая фотосессия. Теперь Катя шла к Артёму домой: недавно он создал дома пространство для съёмок.
Катя зашла в высокий небоскрёб со стеклянной отделкой. По мере приближения лифта к нужному этажу её сердцебиение учащалось, и она чувствовала нарастающее волнение.
Наконец они встретились и приступили к фотосессии. Съёмка проходила в большом пространстве с огромными окнами и, как в прошлый раз, на специальном сером фоне для фотографий. Артём включил музыку, и из чёрной колонки зазвучала песня Шакиры и Бейонсе.
Сначала Катя позировала на высокой чёрной табуретке с тремя ножками. Она принимала разные положения: то ставила ноги широко, то клала одну ногу на колено, то облокачивалась на табуретку. Были сделаны портретные снимки, средний план и в полный рост — где модель демонстрировала белые кеды.
На многих снимках она улыбалась. Один раз он подошёл к ней и убрал прядь с лица — и от этого лёгкого касания её как будто пронзил электрический ток.
Во время съёмки её соски проступили сквозь тонкую ткань майки, но Катя старалась не обращать на это внимания и уверенно позировала.
Потом были сняты кадры стоя, в разных ракурсах: с руками в карманах, за головой, с бедром, выставленным в сторону, и прочее.
Солнце садилось за облака, и небо погружалось в золотисто‑сиреневую дымку. Постепенно краски становились ярче, появились золотисто‑красные отблески, всё стало окутано чернильной тьмой. В окнах загорался свет, создавая яркое свечение, а красочные вывески светились неоном.
Когда фотосессия закончилась, Катя пошла в прихожую, собираясь уходить, но вдруг её остановил Артём:
— Может, останешься? Отметим начало нашей совместной работы.
Его хрипловатый голос проникал в каждую её клетку, разливаясь волнами мурашек по телу. Она взглянула в его зелёные глаза — и мир снова замер.
— Ну что, ты согласна? — спросил он.
Тут Катя поняла: она точно не сможет отказаться от такого предложения. Обстановка сама по себе располагала к продолжению, и возвращаться домой на ночь глядя ей не хотелось.
— Да, — ответила она.
Артём принёс из кухни бутылку вина и два бокала. После этого они сели на чёрный диван, стоящий возле окна. Он наполнил бокалы красным напитком, затем поднял свой бокал и произнёс:
— За нас! За наш творческий тандем!
— Да. Я надеюсь, наша работа будет долгой и плодотворной! — ответила она.
Они стукнулись бокалами и быстро опустошили их. После двух выпитых бокалов Катя призналась:
— Когда я тебя впервые увидела, у меня всё внутри перевернулось. Понимаешь?
— Да. У меня было так же. Ты мне сразу понравилась — ещё по фотографии, — ответил он.
— Тебе понравилась дурнушка? — удивилась она.
— Да, — сказал Артём. — Конечно, ты выглядела непривлекательно. Тебе не идут дурацкая причёска и уродские очки. Но даже через этот нелепый образ чувствовалось, что у тебя есть природное обаяние.
Катя улыбнулась в ответ и продолжила рассказывать о себе:
— Со мной такого никогда не происходило.
— И со мной тоже.
— Ещё недавно моя жизнь складывалась совершенно по‑другому. У меня никогда не было серьёзных отношений, случались только мимолётные романы на одну ночь, — рассказала она.
— Почему?
— Потому что я этого боюсь. Считаю, что от романтических отношений одни проблемы, и ни к кому не привязываюсь — по крайней мере, стараюсь.
— Но ведь есть примеры счастливых отношений, — возразил Артём.
— Наверное, есть, — задумчиво произнесла она. — Только вот я с таким никогда не сталкивалась. У меня в жизни никогда не было примера счастливых отношений. Мужья мамы были алкоголиками, у подруг и знакомых тоже не всё гладко.
— Дело только в этом? — поинтересовался Артём.
— Нет, — ответила Катя. — Когда мне было двенадцать лет, в моей жизни случился переломный момент.
Она рассказала историю своей жизни до переезда в Москву. Двенадцать лет назад Катя вместе с мамой отправилась на концерт Артемия Вяземского.
Она навсегда запомнила тот день, хоть он и не стал для неё очень значимым. Это был выходной. Весь день она смотрела кино и играла с мамой в настольные игры.
А вечером они отправились на выступление её кумира. Концерт, как всегда, прошёл хорошо, с аншлагом. А после концерта, когда Катя с матерью выходила из концертного зала, к ним подошёл незнакомый кудрявый мужчина, представился Сержем Квитковским, владельцем модельного агентства.
Он спросил:
— Не хотела бы ваша дочь попробовать себя в качестве модели?
А после этого выдал визитку. Катя какое‑то время думала, стоит ли соглашаться. Ведь модельная карьера не была её мечтой — ей хотелось быть певицей. Подруги говорили, что это такое заманчивое предложение, что нужно попробовать; мать твердила то же самое.
В итоге она согласилась. Он позвал её на первую съёмку в свою фотостудию. В назначенный день и время Катя пришла на фотосессию. Там её ждал Серж. В студии, кроме них, никого больше не было.
Они приступили к съёмке. Поначалу всё было хорошо: Катя позировала на белом фоне в синих джинсах и толстовке. Но через час после съёмки он начал к ней приставать: целовал её в шею и хватал за пятую точку. Она пыталась вырваться и звала на помощь.
— Всё было бесполезно. Он был гораздо сильнее меня, — рассказывала Катя. — Куда мне, маленькой девочке, тягаться со здоровым мужиком?
После этого Серж заткнул Кате рот кляпом, а потом стал раздевать. Раздев новоиспечённую модель, он совершил над ней н.а..с.и.л.и.е.
— Это второй день, который я запомнила на всю жизнь, — вспоминала Катя. —
После этого он угрожал ей:
— О том, что было сегодня, не рассказывай никому. Если хоть кто‑то об этом узнает, твоей семье не жить.
Катя очень испугалась. Выйдя из студии, она расплакалась. Слёзы безостановочно катились по её щекам. На улице шёл дождь, и небо было затянуто серыми тучами, словно полотном. Она дрожала, как осиновый лист, — от холодного ветра, проникавшего сквозь лёгкую синюю толстовку, и от пережитого ужаса.
Катя пришла домой и сразу же отправилась в душ, где со всей силы тёрла себя мочалкой и продолжала реветь.
— Я чувствовала себя грязной, — продолжала свой рассказ она. — Мне всё время казалось, что эта грязь не хочет отмываться.
— А мама знает о том, что ты пережила? — поинтересовался Артём.
— Нет. Я ей так и не рассказала. Ты же понимаешь, мне было страшно за мать и сестру.
— Это ужасно. Такого не пожелаешь никому. Таким людям, как он, самое место в тюрьме, — ответил он.
— Так я недавно на одном сайте читала — его посадили. Оказывается, я была не единственной его жертвой, что неудивительно.
А потом она продолжила свой рассказ:
— Знаешь, я не типичная жертва насилия. Обычно после таких инцидентов люди зажимаются, у них блокируется с.е.к.с.у.а.л.ь.н.о.с.т.ь. А у меня всё наоборот. Шло время, я взрослела. Постепенно боль притупилась и осталась где‑то глубоко внутри меня, а я не чувствовала ничего. В моей жизни происходило что‑то хорошее, а мне всё равно. Переезд в Москву меня не радовал, своя музыкальная группа в тринадцать лет — тоже. А мне хотелось испытать острые ощущения и почувствовать себя живой.
— Каждый раз я испытывала чувство вины перед своими любовниками. Да что уж там, я и сейчас чувствую себя виноватой. Многие из них — хорошие люди и явно заслуживают лучшего. А я не могла им ничего предложить, кроме интима. Это сжигает меня изнутри, — рассказала она.
— Кать, это неправильно — заглушать боль с помощью других людей. Может, тебе обратиться к психотерапевту? — сказал Артём.
— Я обращалась, но это бесполезно. Психолог мне ничего нового не сказал. Я и так всё про себя знаю, — ответила Катя.
Они ещё немного поговорили, а после этого потянулись друг к другу. Казалось, какая‑то неведомая сила притягивает этих двоих, словно магнитом. Их губы соприкоснулись в чувственном поцелуе.
В этот раз оба не сдерживали себя и полностью отдались страсти. Они провели ночь вместе.