Марина Викторовна увидела, что её девятилетний сын куда-то собирается.
– Даня, ты куда?
– На робототехнику, - ответил он, уткнувшись в смартфон.
– А уроки? Сочинение по картине написал?
Сын угукнул.
– Сам? – удивилась Марина Викторовна.
Даня был явно не гуманитарий, и обычно матери приходилось помогать ему с сочинениями.
– Ну, почти, - оторвался он от дисплея. – Алиса помогла.
– Какая Алиса?
– GPT-чат. Я теперь к ней со всеми вопросами обращаюсь.
– Да?.. – Марина Викторовна была немного обескуражена. – Прямо со всеми? Я думаю, это не очень хорошо, надо и своей головой думать. А если какая-то проблема – у тебя есть родные…
– Ну, ма-ам, - отмахнулся Даня.
– А какая картина, кто автор? – стала допытываться Марина Викторовна.
– Не помню. Девочка… с этими, как их… персиками.
Марина Викторовна спохватилась:
– Кстати, возьми с собой яблочко на перекус, или нектаринку.
– У меня чипсы есть.
Не успела она напомнить про шапку, как входная дверь хлопнула. Вздохнув, Марина Викторовна побрела в комнату сына, чтобы среди хаоса письменного стола, заваленного канцелярскими принадлежностями, деталями от конструктора, проводами, немытой посудой, обёртками и крошками от еды отыскать учебник по чтению, а в нём – картину Серова.
Она была знакома ей с детства. Много лет назад Марина жила с родителями в однокомнатной квартире и спала на кровати, отгороженной от общего пространства комнаты трёхстворчатым полированным шкафом. Мама Марины приклеила к его скучному фанерному заднику репродукцию картины «Девочка с персиками». Она хотела, чтобы дочка не чувствовала себя одиноко, и чтобы там, за шкафом, ей было поуютнее. Так черноглазая девочка в розовой пижаме со старомодным чёрным бантом стала для маленькой Марины почти настоящей подругой. Она дала ей имя – Наташа – и часто вела с ней мыленные диалоги перед сном, а иногда и разговаривала вслух.
Качество репродукции оставляло желать лучшего, персики на ней выглядели серыми, больше похожими на камни, чем на плоды. Но в северном рабочем посёлке, где проходило детство Марины Викторовны, фруктов не было вообще никаких. Однажды мама Марины «достала по блату» связку бананов. Марине было примерно, как Дане сейчас, лет девять-десять, и она впервые в своей жизни увидела этот заморский дефицит. Бананы были совершенно зелёные, их положили в шкаф дозревать, но Марине не терпелось попробовать незнакомые плоды на вкус. Она позвала в гости подружек и достала припрятанное лакомство…
Когда мать обнаружила пропажу, то долго бранила Марину, которая искренне удивлялась:
– Мам, да чего ты так расстроилась-то? Они ужасно невкусные, как картошка сырая, даже хуже!
Только повзрослев, Марина Викторовна узнала настоящий вкус бананов… Сейчас, глядя на картину Серова, она думала о том, как изменилось время. Жизнь стала совсем другой. У Даньки отдельная комната, полный шкаф вещей, множество игрушек и гаджетов. Продукты теперь не нужно «доставать» — иди и выбирай, что душе угодно.
Марина Викторовна начала говорить вслух – совсем как в детстве, когда она делилась с «Наташей» своими переживаниями:
– Теперь вот и помощь моя с сочинениями ему, оказывается, уже не нужна. Да и сама я, наверное, скоро буду без надобности. Заменят нас роботы с искусственным интеллектом – и на работе, и дома.
Марина Викторовна задумалась о «почти настоящих» друзьях. У неё это была девочка с персиками – молчаливая и как будто всё понимающая, готовая сохранить секрет, подбодрить взглядом. «Подруга» Дани другая. Она обладает знаниями и способна ответить на любой вопрос. Почему же ей, матери, так не нравится эта «дружба» сына с GPT-чатом?
Марина Викторовна продолжала размышлять, ища ответ. Может быть, причина в том, что её "Наташа" имела умные, живые глаза, но была при этом лишь хорошим слушателем, только и всего. А эта Алиса, не имея совсем никаких глаз, претендует на главную, ведущую роль – она уже не внимает, внимать нужно ей!
Марина Викторовна вздрогнула и отшатнулась от стола. Ей показалась, что девочка с персиками прикрыла веки, как будто соглашаясь с ней. Уняв сердце, Марина Викторовна заставила себя снова посмотреть в учебник. Ничего необычного с картиной не происходило. Вдруг тишину нарушил звук открывающейся входной двери. Кто-то вошёл в квартиру. «Кто это?» - вопрос резко ворвался в мозг и парализовал всё тело Марины Викторовны страхом, ведь никто не должен был прийти. Даня – на кружке, муж – в командировке.
– Ма-ам? – раздался негромкий окрик сына.
– Даня? – Марина Викторовна сразу пришла в себя и побежала в прихожую. – Что случилось?
– Ничего, мам, – сын стоял на пороге с только ему присущей широченной улыбкой, – я просто забыл поцеловать тебя перед уходом.
– Родной мой…
Марина Викторовна раскрыла объятья, с радостью обняла сына и подумала: «А смогут ли технологии когда-нибудь заменить это?.. Надеюсь, что нет. Это – настоящее. А не почти настоящее…»