На связи Саша.
Итак, Джим Джармуш выпустил свой новый фильм в 2025 году. Father, Mother, Sister, Brother: как и обещал сам маэстро в далеком 2023, картина очень спокойная, медитативная и вся построена на тонких нюансах. Кино собрало прекрасный актёрский ансамбль, радует глаз не вполне характерной для режиссёра (почти в духе Уэса Андерсона) симметричной картинкой, почти лишено музыкального сопровождения и зиждется полностью на атмосфере. А ещё фильм спродюсирован студией модного дома Saint Laurent, о чём вы ни на секунду не забудете, благодаря красноречивым титрам и той самой симметричной картинке, где, очевидно, все герои одеты именно этими дизайнерами. А ещё это киноальманах из трёх новелл, где все в числе прочего говорят о воде (её же и пьют наряду с кофе и чаем), ездят на винтажных машинах и у кого-то обязательно есть «Ролекс»... Почему это важно? Спросите вы. «Действительно, почему?» – отвечу вам я.
Разумеется, Джармуш (которого весьма люблю и уважаю) не пустышка, и всё у него не просто так. Поэтому, конечно, все элементы (особенно сквозные) работают как символы, несущие некий смысл. И смыслы в фильме, безусловно, есть, поймите меня правильно. Даже несмотря на то, что это именно что тихая вещь без ярких сюжетных твистов и внезапных сценарных решений. Это про настроение, про значение родственных связей и запутанность человеческих взаимоотношений. В какой-то момент просмотра подумалось, что, как считают многие, старина Джим здесь достиг пика мастерства в нюансированном повествовании, где всю работу делают подтекст и паузы между словами. И по-своему так и есть, но product placement полностью (или почти полностью) нивелировал этот эффект для меня. Главный вывод, который я для себя сделал об одном из самых любимых режиссеров, все работы которого мне очень дороги: я либо его очень хорошо понимаю, либо не понимаю совсем. Последнее более вероятно. По сути, на этом «рецензионную» часть текста можно заканчивать, поскольку дальше хочу немного уйти в дебри, больше связанные с моей испорченностью, нежели чем с произведением, которое запустило эту телегу. Если резюмировать о фильме как вещи в себе: смотрите, если любите медитативные картины и Джармуша, но не ждите того самого Джармуша, которого мы все знаем и любим, поскольку здесь он (опять же, на мой вкус) предельно рафинирован и стилистически выхолощен. Это красиво, это качественно, это местами даже трогает (если абстрагироваться от того, о чём пойдет речь далее), но воспринимается, скорее, как…
Качественная маркетинговая коллаба
Помните, были такие «Каннские львы»? Да они, впрочем, и сейчас есть. Фестиваль артовой рекламы, где демонстрируются наиболее красивые, иногда душещипательные, иногда визионерские, иногда смешные рекламные ролики. Особенность этих роликов в том, что они не работают как реклама в привычном смысле, а выходят за узкие рамки априорно меркантильного жанра. По сути, становятся чем-то вроде арт-объектов, где «креаторы» упражняются в остроумии, давая режиссерам поэкспериментировать.
Ну и в целом не стоит забывать, что кинематографисты тоже люди хотят кушать. В своё время рекламу снимали и Дэвид Линч, и Дэвид Финчер, и Ридли Скотт, и София Коппола, и… Джим Джармуш. Например, ролик French Water 2021 года для (кого бы вы думали?) YSL. Можно даже назвать это короткометражкой и (подожди-подожди) творческой коллаборацией.
Возможно, тогда у него и возникла идея сделать что-то, так сказать, на стыке [здесь и далее просто предположения автора, не претендующие на истину в последней инстанции].
Тут уместно сделать шаг в сторону и вспомнить о реалиях кинопроизводства. Если просто – это дорого. Между тем, действие «Отец, мать, сестра, брат» разворачивается в США, Ирландии и во Франции, в съёмки вовлечены актёры не последней величины (Кейт Бланшетт, Адам Драйвер, Шарлотта Рэмплинг, Том Уэйтс и др.). Всё это влетает в копеечку, так что культовый режиссёр вполне мог воспользоваться связями, закрепившимися в 2021 году, и полностью оплатить производство средствами рекламируемых брендов. Тут, что называется, «и нашим, и вашим»: подобное продвижение, по сути, столь нативно, что только самый душный зритель (привет) станет придираться, а смыслам заложенным не мешает, так как гораздо лучше продвигать что-либо в контексте и подавать как органичный элемент окружающей действительности (ткани реальности фильма). Частично эта же логика применяется, но от обратного, к артовой рекламе, в частности – к довольно распространённому жанру модных короткометражек, где именитые и не очень кинематографисты создают художественные полотна, объединяющие заложенные в бренд (или конкретную продукцию/коллекцию) настроения, образы, ценности и характер. Далеко ходить не надо: см. видос выше. Как раз на контрасте с последним можно увидеть, что подход Джармуша к созданию фильма, каким бы брендированным он ни был, к счастью, иной. Во главе угла всё же фундаментальные элементы драматургии и авторский замысел, а не какая бы то ни было идеология известных марок. Но всё-таки акценты присутствуют и не могут не отвлекать. Мы почти подошли к «Ролексу», но давайте отвлечёмся на самый популярный и рабочий product placement в кино.
Бонд, Джеймс Бонд
Aston Martin, Smirnoff, Tom Ford, Highbury, Barton Perreira, Alexander Olch, Omega, Globe-Trotter, Palazzo Gattini – только малая часть люксовых брендов, фигурирующих в самой свежей части долгоиграющей «бондианы» с Дэниелом Крейгом в титульной роли. Всего их там аж 77 (тут об этом подробнее). И если часть продуктов становится акцентной, другие, так сказать, сливаются с интерьером и вкрапляются в видеоряд органически. Но главное не это.
От франшизы типа «Джеймса Бонда» мы ждём «продакт-плейсмента». Зритель, можно сказать, выучен ожидать маркетинговых элементов, не воспринимая их таковыми. Будем честны: едва ли все (особенно люди со средним достатком) кинутся покупать себе дорогущий автомобиль сразу после киносеанса. Особенно с учётом того, что по ходу действия, вероятнее всего, успело взорваться несколько штук, а тот или иной «аксесс» (костюм/водолазка/очки) сменится уже в следующей сцене. Тем не менее такой вид рекламы не может не работать: стали бы вкладываться такие безумные средства, будь оно иначе. По итогу мы знаем, что 007 предпочитает «Вальтер ППК», пьет Мартини [тут намеренно с большой буквы: вещи типа скотча (клейкой ленты), памперсов или мартини смогли провернуть самый грандиозный коммерческий финт, став де-факто нарицательными. Когда вас упоминают, а вас там даже нет, можно с уверенностью сказать, что имя превзошло своего носителя] с водкой и ездит на тюнингованных авто марки «Астон-Мартин». Это, так сказать, ДНК бренда. Причем Джеймс Бонд сам становится брендом, но не будем тут в это углубляться: культурное явление «бондианы», где, говоря умными словами, сочетается имманентность и трансцендентность (литературный первоисточник не может существовать без киноадаптаций, а те, в свою очередь, – без брендовых коллабораций).
Итого, пример 007 показателен, так как здесь каждый новый бренд/марка/товар/реклама воспринимается совершенно органично. Более того, мы не можем представить себе британского супершпиона без всех этих штук. Учитывая абсолютную условность большинства блокбастеров серии, они даже помогают «заземлить» повествование и сделать его более реальным/досягаемым для зрителя. Хотя ясен перец, что досягаемость эта никому и не нужна, ведь такое кино, прежде всего, средство для эскапизма.
Можно ли назвать авторское кино, типа фильмов Джармуша, средством для эскапизма? Вопрос дискуссионный, да и не центральный для темы настоящего текста, но я бы сказал, что здесь принципиально иной его род. В случае с тонкими картинами, претендующими, прежде всего, на искусство, а не развлечение, эскапизм, скорее, служит инструментом для погружения зрителя в повествование. Иными словами, мы должны поверить происходящему на экране ровно настолько, чтобы в течение пары часов хронометража, раствориться в истории и впитать все заложенные туда ощущения, эмоции и мысли, которые становятся своего рода ингредиентами для направляемой рефлексии (почти как направляемая медитация). И тут мы подходим к самому главному.
Граница условности
Первоначально хотел назвать этот раздел (не переживайте, почти всё) «границей рекламы», но понял, что тут дело в большем, чем пресловутое продвижение чего-либо. У всякого качественного художественного произведения должна быть рабочая органика. Другими словами, условность, в которую ты готов добровольно поверить, чтобы прочувствовать ту или иную вещь.
В этом смысле неважно, о чём мы говорим: Бонде, Джармуше, фильмах студии «Марвел» или Бергмане с Тарковским. Если условность ломается, произведение сыпется. Как ломается условность? Мы вспоминаем (или не забываем), что перед нами фильм, что-то искусственное, постановочное, ненастоящее. И, спору нет, иногда в этом и заключается авторский замысел. Сразу думаешь об авангарде, перформансах, акционизме и метавысказываниях. В определённом смысле можно даже сказать, это один из столпов постмодернизма. Говоря о кинематографе, так появляется «антикино» [термин в данном случае сугубо контекстный]. К слову сказать, предпоследний полный метр Джармуша (The Dead Don’t Die, 2019) я бы как раз отнёс к этой категории. Большинству не понравилось, а мне показалось забавным: эдакая насмешка режиссёра над современным миром и поп-культурой (не мудрено, что многие могли отнестись к этому как к старческому брюзжанию – всё-таки Джармушу уже 72 года).
Но если антикино призвано, скорее, как-то провоцировать и воздействовать на зрителя самим фактом своего существования, то классический кинематограф – про диалог на равных с теми, кто готов слушать. К чему, безусловно, можно отнести и фильм, из-за которого родилась эта статейка. В таких случаях разрушение органики губительно для полноценного «разговора», потому что сразу выключает аудиторию из повествования. И это особенно обидно, когда всё сделано со вкусом и тщанием. Почему же «Ролекс» нарушает границу?
В каком-то советском фильме видел сцену, где Пётр I, заходя на свежеиспеченное судно, видит торчащий канат и с яростью вырывает его из корабля, тем самым саботируя спуск на воду и наказывая строителей за халатность [дико извиняюсь, если что-то напутал, но мысль, думаю, понятна]. Аналогичное происходит со зрительским вниманием, когда глаз цепляется за деталь, которая не получает должного раскрытия и обоснования. Если уж на то пошло, никто не обязан принципиально воздерживаться от упоминаний каких-либо реальных брендов и товаров в художественном произведении, тем более что это зачастую оправдано, выгодно и не мешает. Без сомнения, если внимательно пересмотреть всю фильмографию того же Джармуша, можно найти массу «скрытой рекламы». Суть не в том, что её там нет, а в том, что она не важна для восприятия и понимания его работ. Опять же, авторское высказывание может (и, возможно, должно) нести в себе частичку самого автора, а иной автор вполне может искренне любить те или иные бренды, интегрируя их в повествование наравне с менее коммерциализированными вещами (произведения искусства, специфические предметы гардероба и мебели, элементы быта и пр). И, разумеется, никто не отменял контекстного символизма (сам очень такое люблю) как важной составляющей той самой органики художественного произведения. Но тут как у Чехова: если в первом действии появилось ружье, к третьему оно должно выстрелить. «Ролекс» в Father, Mother, Sister, Brother не только не выстрелил (для меня), но и стал тем канатом, который разрушил всю условность. Почему же так? (Постараюсь без спойлеров.)
Как я и написал в начале, киноальманах (даже киноальбомчик) состоит из трёх новелл, объединённых сквозными мотивами, где Rolex (хочу немного разнообразить написание) фигурирует как один из оных (мотивов). К чему же он привязан? К тайне, к условному «прайму» (как говорят о пиковом периоде чьей-либо жизни), наконец, к роскоши или образу роскоши. Всё это вполне считывается. Кто-то может сказать, что эти дорогие часы стали таким же нарицательным, как мартини, скотч и памперсы. Но тут сразу всплывает тот же Бонд, которые, кроме этих, носит разные дорогие часы (Omega, Tag Heuer, Seiko). И тут можно, конечно, поспорить, что R. [можно уже подумать, что и я их рекламирую, так что решил сократить] всё-таки более популярны, да и в том же «Бонде» встречались как будто чаще, и пр., и пр., и пр. Тем не менее (возможно, это так не для всех), стоит этим мыслям появиться в голове: «Насколько эти дорогие часы нарицательны? Почему не другие? Вероятно, это более конкурентный рынок, поэтому мы можем наблюдать, как часовщики в реальном времени пытаются отжать себе долю рынка пожирнее и поглавнее…» – сознание покидает фильм и начинает блуждать в каких-то других приземлённых дебрях. Более того, вся остальная (доселе подлинно скрытая) реклама начинает лезть в глаза (тот же Saint Laurent): не потому что ты изначально не осознавал, что она там есть, а потому что теперь ты не можешь её не замечать.
Грубо говоря, в рамках обсуждаемого фильма, дорогие часы могли быть просто редуцированы до абстрактных дорогих часов, представлены в разные марках или быть от любого другого бренда (не спорю, что, возможно, будь это менее «нарицательный» образчик, покоробило бы большее число зрителей). В конечном итоге важно не то, как именно можно было бы сделать, а то, что это не должно бросаться в глаза, чтобы не нарушать органику повествования. А бросается в глаза почему? Потому что стабильно в каждой новелле персонажи указывают на них пальцем и говорят: «Это что, «Ролекс»?»
Ну и, наконец, это могли быть разные предметы роскоши: «Откуда у наших небогатых родителей подвеска от Cartier?», «На какие шиши ты купила себе сумку «Биркин»?» и пр. Разумеется, не претендую на то, что знаю, как было бы лучше. И, конечно, не считаю возможным лезть в чужой монастырь со своим уставом (а к авторскому искусству это выражение вполне применимо). Ну и в конце концов не так это всё и важно: «Ролекс» и «Ролекс», просто обидно, что фильм, который я так ждал, для меня не сработал.
P.S.
Как оказалось, Джим Джармуш в каком-то интервью поделился анекдотом из жизни, частично объясняющим фиксацию именно на «Ролексах» (не буду его тут приводить, так как пока что поиск в сети ещё работает). Другими словами, в конкретном случае именно этот бренд не был просто product placement’ом [заимствую написание, характерное для дневников Корнея Ивановича Чуковского, когда он упоминал иностранные имена и названия], а имел личное символическое значение. Памятуя, что речь всё-таки об авторском кино, ничего против такого не имею, когда это работает. Допускаю, что чуть больше контекста, интегрированного в фильм, помогло бы сделать упоминания органичными, но, увы (не исключено, что из стремления к нюансированному минимализму), маэстро ограничился рифмовкой, сделав этот люксовый бренд часов единственным существующим в реальности фильма. А это, согласитесь, опупеть, какая мощная реклама.
***
Подписывайтесь на тг-канал.