Боже мой! Сидит моя Оксанка уже три недели на горе 🫣, а с ней и вся группа - бросить они ее там не могут, а я вот их всех там бросила.
Простите, сгоняла по работе «галопом по Европам» на выставки профильные с пятью пересадками, украсила собой 8 часов прямых эфиров в Останкино, отметила маме 87 лет, получила на выставке «Глубина» в московском гостином дворе памятный приз 🏆- 25 лет моей инструкторской деятельности в PADI, согласовала продажу электроподстанции, сходила на концерт к 23 февраля с мужем, поработала с проверкой пожарной инспекции, записали с Ковалевым Сергеем для канала «Альпиндустрии» подкаст «Старт в альпинизме после 50-ти», сходила на лекцию и фильмы про Эльбрус Алекса Абрамова в «Спорт-Марафон», вылечила рецидив грыжи позвоночника у моего Тузика, сама прошла множество врачей и сдала ведро анализов, как обычно перед высокими горами - получила само-допуск на высоту, ну и на десерт - написала правила международных кулинарных соревнований и зарегистрировала чемпионат в системе Всемирной Кулинарной Ассоциации. А потом купила какую-то гору билетов с сумасшедшими пересадками в Папуа-Новую Гвинею, собрала снарягу и…
Ну, вот сейчас мы примерно на равных с Оксанкой: она на 4 тысячах, я тоже. Но она на Кавказе, а я в Папуа-Новой Гвинее.
Итак, про что пишем? Про нее или про мою Папуасию?
Кстати, чего я тут делаю - лезу с Абрамовым на гору с названием Пирамида Карстенз. Это одна из пресловутых «Семи Вершин». Кто не в курсе - загуглите. «Семь вершин» - это не только альпклуб, но и его движитель - программа, в честь которой клуб, собственно, и назван. Семь самых высоких вершин на шести континентах, ну и Евразия как бы за два: Эверест в Азии и Эльбрус в Европе - итого семь.
Во! Получается наша Оксанка-то, она тоже программу «Семь вершин» начала выполнять? Ну, что, тогда давайте её уже загоним на гору, а потом меня - ей короче, у нее штурмовой день остался, а мне тут еще в этой папуасии неделю мокнуть.
Картинки к ТРАГЕДИИ ЖЕНСКОГО АЛЬПИНИЗМА сложно ПОДОБРАТЬ - она всеобъемлющая:) 🫣
Итак, приближается время «Ч». Ничего не болит и не трясется, кроме мозга - он раскалывается на части от волнения: боюсь чего-нибудь забыть. Перепроверила снаряжение по списку пять раз: от зарядки фонарика до шерстяных носок. Все работает, налазит, застегивается… но мозг все равно трясется.
У меня такая паника бывает только когда я в аэропорт собираюсь: паспорт, телефон, страховка, зарядка… все равно чего-нибудь да забудешь. Но там я уже давно плюнула на забытое: тапки и зонтик всегда куплю на месте. А здесь? Что и где я куплю, если ночью фонарик на морозе сядет в ноль? Как пойду? Кого подведу? В голове непрерывно крутится фраза из песни «…Есть только миг между прошлым и будущим…». Как от нее избавиться, чтобы перестать нервничать?
Сейчас 5 часов вечера, народ сидит на раннем ужине, в два ночи завтрак и выход. А сейчас все друг на друга косятся - идем все вместе, 10 человек, а инструктора у нас два. Одному туристу плохо станет - пойдет вниз с инструктором, а остальные вверх. А если еще кому-то плохо станет? Все вниз… так кто же всех подведет? Вот сидим, смотрим друг на друга - ищем «убийцу». Агата Кристи, 13 негритят:)
Парни все хорохорятся, им кажется что они точно дойдут, а вот с девчонками будут проблемы. Поэтому сейчас они мажут сгущенку на булки и кидают между собой фразы типа:
— Альпинизм, это априори не женский вид спорта…
— Женщине зачем обмороженное лицо и потрескавшиеся губы?
— Да мы вечно в школе за девчонок всё таскали в походах.
Это они ждут пока мы с Аминой сорвемся и откажемся. Да нифига! Я как и они - за все заплатила и не хуже парней на скалы Пастухова сходила. Ну чуть медленнее, может.
Да 5 минут всего разницы и было. Не сдамся. Выгонят - уйду, а сама не сдамся. Мне уже наверх хочется до чёртиков! Главное мысль про «между между прошлым и будущим» сменить на другую. Воткнула наушники и музыку в телефоне. Ага, теперь текст приклеился «Жизнь - колода краплёных карт..».
Понимаю, что сейчас у меня паника не из-за горы, а из-за риска подвести. Что в голове каша из-за того, что восхождение - это момент, когда человек перестает врать себе о себе.
Сняла наушники, с людьми все же поговорить - легче в голове мысли успокоить.
Но Володя пилит и пилит: « Я ничего плохого не хочу сказать, но… Вы только не обижайтесь, но… Это не сексизм, это физиология…» и Данила напротив него сидит.
Подквакикают друг другу две жабы стероидные:
— Альпинизм — это всё-таки мужская история. Тут не про романтику, тут про физику.
— Я ничего против женщин не имею, но на высоте эмоции мешают.
— Девушки обычно первые начинают говорить: «давайте посидим пять минут».
— Не все понимают, что тут не фитнес. Тут если ты слабее, то вся группа из-за тебя тормозит.
— В походах всегда так: сначала девочки бодрые, а потом начинается «мне холодно, мне тяжело».
— Я много читал отчётов. Там почти всегда пишут: «женская часть группы развернулась».
— Женщинам вообще сложнее с высотой. Физиология.
Тут Данила повернулся к жене.
— Это не потому что вы хуже, просто организм по-другому устроен.
— На серьёзных маршрутах женщин почти нет. Это статистика. Вы посмотрите на восьмитысячники — там же одни мужики, - Вова не затухает, — Я, например, не понимаю, зачем девушке такие нагрузки.
— Я в принципе не против, но потом всё равно мужчины страхуют.
— Вот поэтому большинство нормальных гидов женские группы не берут. Я просто практично смотрю на вещи: если есть выбор, лучше идти с мужской командой. Ну вы сами завтра увидите, о чём я говорю. - Володя забил «победный» гвоздь в мозги Амине.
— Закир! Я тут подумала, я не пойду, можно я завтра вас встречать на ратраке поеду? Я хочу на горы с высоты посмотреть, а ночью выходить в мороз и метель - не хочу. Мне этого холодильника в моей Перми по 9 месяцев в году хватает.
— Принято. Я договорюсь с базой тут и с ратраком. Мы когда пойдем после горы вниз, на косую полку нас забирать ратрак поедет, они тебя найдут. Телефон мне напиши - позвонит тебе водитель, заберет.
— Кстати, господа восходители, вы не забыли что у вас оплачен ратрак только вверх, а если вы собрались ехать на ратраке вниз, то с вас ещё по 6 тысяч, - продолжил Закир.
— Я лично пойду вниз пешком. Еще не хватало платить за полтора часа ходьбы вниз днем! Это вон барышни пусть катаются.
И, конечно, не удержался добавить:
— И альпинизм всё-таки мужской вид спорта. Женщинам на высоте тяжело.
Тут я не выдержала.
— Всем тяжело.
— Девушки обычно первые разворачиваются. Тут рюкзак надо тащить, а не косметичку.
— Не волнуйся. Если что — тебя тоже дотащим, парировала я.
— Я просто говорю как есть. Это статистика.
— Ты её из каких источников берёшь? Из комментариев девочек к фоточкам в инсте?
— Там наверху не до шуток.
— Володь, а ты уже был на вершине Эльбруса?
— …
— Так вот давай сначала дойдём, а потом обсудим физиологию влияния высоты на женский организм.
На самом деле в перепалке с этим «вечным знатоком», я сначала даже не поняла, что произошло. Амина сказала что не пойдет тихо, почти извиняясь, а когда до меня дошло, то как будто кто-то аккуратно вынул еще один камень из стены: две женщины ушли вначале, бабушка вчера самовычеркнулась, Ирку списали, вот теперь Амина…
Только что мы были «мы» - практически напарницы, уже третий день как не прежние офисные барышни, которые случайно полезли на Эльбрус. Мы были на одной волне: вместе осваивали прокатные ботинки и туалет под названием «Шхельда». Две, которые договорились: дойдём — будет что вспоминать.
А теперь «мы» вдруг стало «я».
Я посмотрела на Амину. Она сидела спокойно, даже облегчённо. И мне стало её жалко, потому, что под этим психологическим давлением парней она просто сказала себе: «Я не хочу». И всё.
Я понимала, что должна сейчас сказать что-то правильное, типа: «Да ну, ты что, давай вместе. Мы же договаривались. Дойдём, я тебя не брошу».
Но слова не шли, потому, что где-то внутри меня в этот момент возникла совершенно неприличная мысль: минус один.
Минус один человек в группе. А значит оставшимся будет легче. Меньше неуверенных людей - меньше шанс, что гиды развернут всех из-за одного.
Я даже вздрогнула от этой мысли. Вот ведь дрянь какая. Бросила… Минус один.
Сергей и Закир никак не отреагировали и стало понятно, что для них это просто часть процесса - это нормально.
А ведь, честно говоря, ещё вчера вечером почти была на её месте - когда лежала в этом холодном вагончике и думала: зачем мне всё это. Но к утру я уже знала - я на своем месте, я иду, мне теперь нельзя отступать. И по фигу на Володю с его статистикой. «Жизнь — колода краплёных карт…» - пора потасовать эту колоду и вытащить туза.
Спать нас отправили в 6 вечера, но никто не мог уснуть. Я раздумывала над тем, как Амина завтра проснётся, спокойно выпьет чай, сядет на ратрак и счастливая поедет смотреть на горы с высоты 5 тысяч, а я в это время буду идти куда-то в ледяную темноту, против ветра, измотанная. Но если уж выбирать между этими двумя историями — то, честно говоря, я всё-таки хочу свою. Даже если она закончится где-нибудь посередине склона.
Потом я просто провалилась куда-то в короткий, тяжёлый сон.
— Подъём. Два часа.
Я сначала даже не поняла, где я.
Темно. Потолок рядом. Запах мокрых носков и ржавого железа.
Все двигались медленно, как будто всё еще решали - будем ли мы участвовать в этой истории или нет.
Потом мозг медленно догнал: Эльбрус, штурм.
В столовке уже кипел чай. Никто почти не разговаривал. Мы сидели за длинным столом и жевали что-то сладкое, потому что Сергей сказал, что надо поесть.
Ещё вчера мы были просто группой туристов. А сейчас это были люди, которые через час пойдут в темноту на пять с половиной тысяч метров и никто из нас не знает, чем это закончится. Колода карт. Кто какую вытащит?
Амина стояла у двери в пуховке с кружкой чая.
— Ну что, — сказала она тихо. — Давай, подруга, за двоих.
И я вдруг почувствовала, что внутри всё успокоилось. Она не ждет моей поддержки, у нее есть решение. Правильное, не правильное - сейчас никто не знает. А для меня все эти разговоры, сомнения, женский альпинизм, мужской альпинизм — всё это осталось во вчера. А сегодня есть только простые задачи: рюкзак на спину, включить фонарик, сделать шаг в темноту.
Ночь была чёрная и огромная, а ветер не сильный, но такой холодный, что воздух казался стеклянным. Дышишь — и будто внутри что-то хрустит.
Я себя чувствовала, как минимум, девушкой Джеймса Бонда.
Сергей стоял на площадке у выхода и проверял нас, как на посадке в самолёт.
— Фонарики включили?
— Очки у всех?
— Варежки?
Я включила налобный фонарик. Луч света лёг на снег — узкая жёлтая дорожка, дальше которой ничего не существовало. И вдруг я подняла голову. По склону вверх уходила цепочка огней.
Сначала я подумала, что это какие-то звёзды упали на землю, но через секунду поняла, что это люди.
Десятки фонариков. Они тянулись вверх медленно и бесконечно, как светящаяся змея.
Я тихо сказала:
— Господи…
Сергей услышал.
— Нравится?
— Это все… на вершину?
— Ага.
Я смотрела на эту цепочку и вдруг поняла одну простую вещь: каждый из этих огоньков — человек, который сейчас думает примерно то же самое, что и я: зачем я сюда полез?
И вдруг на нас из темноты наехал танк, блестя кучей люстр на крыше.
Сергей крикнул:
— Всё, орлы. Ратрак пришел, грузимся!
Мы с трудом залезли в кузов этой махины, уплотнив уже сидящую там вальяжно группу, втиснувшись на скамейки и сев на пол, на рюкзаки.
Ратрак вздрогнул и медленно тронулся, гусеницы заскрипели по снегу.
Внизу остались огни приюта — несколько жёлтых точек в темноте.
Мы ехали вверх и обгоняли тех, кто шел пешком. Меня мучала неловкость: иногда водитель газовал, и тогда из выхлопной трубы вырывалось густое облако дизельного дыма, прямо в лицо идущим медленно вверх людям.
Я сидела в горнолыжных прокатных очках, зарывшись лицом в воротник своей безразмерной прокатной пуховки и была в этом моменте счастлива - ледяная крупа била в лицо, а мне было уютно. Ратрак трясся на ледяных буграх, и время от времени двигатель рычал громче, когда машина набирала уклон.
Позади нас тоже шёл ратрак и было страшновато - вывалиться из кузова на эти огромные гусеницы.
Я поймала себя на мысли, что представляла горы иначе: чистый воздух, рододендроны, тишина. А тут целая колонна ратраков, дым от дизелей, грохот гусениц, как на какой-то стройке.
В луче фар появлялись люди. Те самые, с фонариками. Они стояли у края раскатанного следа и пропускали машины.
И в этот момент мне стало ясно, насколько по-разному люди идут на одну и ту же гору: там, где мы полчаса едем туда, куда многие три часа идут. И не потому, что у них нет денег на ратрак, просто они хотят сходить на Эльбрус, а не съездить на него за впечатлениями. Я поняла, что это совсем разный внутренний посыл, но мне до него нужно дорасти. Пока, слава богу, что я вообще тут.
Ратрак тряхнуло на очередной ледяной ступени. Водитель что-то сказал по рации.
— Пять тысяч, — сказал Сергей, — дальше ножками и открыл борт в бесконечную темноту - туда, где начиналась косая полка.
Кто-то неловко переваливался через борт, кто-то спрыгивал на снег и тут же проваливался.
Фонарик вырывал только маленький круг перед ногами. Всё остальное было чёрным и бесконечным. Я машинально оглянулась. Низа не существовало - склон уходил куда-то в пустоту.
А выше — всё те же фонарики. Цепочка людей продолжала медленно двигаться вверх и они выглядели как отдельная галактика.
Я стояла и пыталась понять одну простую вещь: где мы вообще находимся.
— Не стоим, — сказал Закир спокойно. — Надеваем кошки.
Я сняла перчатки и тут же «обожглась» об ледяной холод металла. Наклонилась к ботинку и почувствовала, как бешено колотится сердце.
Воздух был пустым, его катастрофически не хватало. Я сделала глубокий вдох и поняла, что глубокого вдоха здесь не существует.
Сергей и Закир проверяли каждого.
— Кошки?
— Ледоруб?
— Фонарь?
Наши «частники» - папик и Оля спрыгнули с ратрака вместе с нами, но уже ушли: Анна моментально помогла им надеть снарягу, прицепила к веревке и увела в темноту.
Громадный ратрак развернулся и ушел вниз, а вместе с ней ушло последнее ощущение цивилизации.
Сергей построил нас в линию, перетасовал по своему разумению и пристегнул к веревке. Закир встал последним.
Сергей, потом Володя, Вика с Игорем. Я шагнула следом и сразу услышала звук, который теперь будет сопровождать нас несколько часов.
Скрип кошек по снегу. Хрррр-чк. Шаг. Хрррр-чк. Потом ещё один.
Первые десять минут было даже прикольно и красиво: фонарики впереди двигались медленно и ровно, ветра не было, снег под ногами скрипел, как свежий крахмал, дыхание шло легко.
Мелькнула мысль, что всё не так страшно, как казалось вечером.
Мы все чуть расслабились и даже начали шутить. Сергей остановился.
— Темп берём спокойный. В два раза медленнее, чем вы можете и не болтать.
Сначала это казалось смешным. Но через полчаса тактика такого шага стала ясна: мы шли не просто очень медленно, а неприлично медленно, но быстрее уже не могли — выше пяти тысяч все поменялось, каждый шаг был отдельной работой, меня бросало то в жар, то в холод.
Прошёл час, а мы поднялись, ну, может, метров на сто. Если такими темпами… Я резко оборвала эту мысль.
Сзади тяжело дышала Амина, я машинально повернулась сказать ей что-то — и только потом поняла, что Амины здесь нет, а мысли стали какими-то вязкими и плоскими. И тут я впервые начала видеть небо - огромный звездный купол, под которым была плотная обволакивающая тишина и в ней скрип снега.
Впереди Володя громко спросил:
— Слушайте… а мы всегда так медленно идём?
Сергей даже не обернулся.
— Да.
— Но мы же тогда…
— Не считай.
— А сколько ещё?
Сергей спокойно ответил:
— До утра.
После этого вопросов больше не было и я поняла одну странную вещь. В городе время идёт по часам, а здесь его нет, оно растворяется в твоем движении: еще двадцать шагов, три глубоких вдоха, пауза.
Так вот что такое восхождение - длинная цепочка шагов к вершине, в вакууме тишины мозга, потому что тело занято только шагами, на другое сил нет.
Я посмотрела на ботинки человека впереди и поняла: если смотреть только на них и на веревку перед тобой — идти намного легче. И не важно кто впереди.
— Всё нормально?
— Нормально.
Слова быстро стали лишними - они требовали слишком много воздуха.
Скрип снега, и всё. Шаг - вдох. Иногда я поднимала голову.
Фонарики впереди всё так же тянулись вверх. Они двигались медленно и в этой растянутой паузе я вдруг услышала странную вещь. Гору. Не звук, а ощущение - как будто огромная тёмная масса вокруг нас просто существует и смотрит.
Впереди Володя несколько раз шумно вдохнул.
— Чёрт.
— Всё нормально? — спросил Сергей.
— Нормально… просто… странно.
— Что странно?
— Голова как будто ватная.
Сергей кивнул.
— Добро пожаловать на высоту.
Я вспомнила слова Сергея: «Высота плющит и слабых, и сильных. Она уважает только дисциплину.»
Склон стал круче. Ветер здесь дул уже иначе, не порывами, а ровно, как будто кто-то включил гигантский вентилятор, на ветер можно было, буквально, опереться. Идти стало тяжелее, и без того маленькие шаги сделались совсем короткими. Я прямо начала замечать, что шаг мой — в пол-ботинка. Это 30 сантиметров. Три шага - всего метр. Косая полка тянулась бесконечно. Мы шли уже два часа и склон перестал быть чем-то новым, он стал просто работой. И тут я начала засыпать. Я реально отключалась - не знаю на сколько секунд, а тело само механически делало шаги. Я не могла расклеить глаза и в пустой голове в каком-то киселе мозга плавала лишь одна мысль - спать, смертельно хочу спать.
И вдруг сзади раздался крик.
Сзади меня шел Алексей Петрович, потом Данила, Лена, Татьяна. Замыкал кавалькаду Закир.
Татьяна вдруг потеряла равновесие. Её кошка, видимо, зацепилась за связывающую нас всех веревку. Она попыталась удержаться, но шагнула вбок, качнулась и в следующую секунду повалилась с тропы вниз. Кошки царапнули склон, палки перепутались в руках, веревка натянулась и вслед за Таней упала на спину по склону головой вниз Лена.
— ТАНЯ! — машинально крикнул Сергей. Но через секунду их было уже две и веревка рванула Данилу.
Я успела только подумать: всё.
Но Закир оказался быстрее мысли.
Он был последним в колонне и всё видел.
Он буквально нырнул в противоположную от падающих вниз с тропы девчонок, и упал грудью на ледоруб, воткнув его клюв со всего размаху в лёд.
Данила даже не успел испугаться, Лена распласталась на склоне звездочкой, а Татьяна пролетела метров пять головой вниз и повисла натянув страховочную веревку, идущую от нее к Закиру. И они остановились.
На секунду стало абсолютно тихо.
— Я… — сказала она и вдруг заплакала.
Сергей уже спускался к ней.
— Ударилась?
Татьяна покачала головой.
— Нет… просто… я…
Я стояла выше на склоне и вдруг почувствовала, как по спине прошёл холод. От мысли, что если бы Закир отвлёкся или просто не успел - крутой склон под нами уходил вниз далеко и кажется это место в своих рассказах наши инструкторы называли «трупосборник».
Сергей оглядел нас.
— Всем внимание. Это не тропа в парке. Горняшка начала вас рубить. Проснуться и смотреть под ноги!
Теперь вся группа двигалась еще медленнее и намного внимательнее, потому, мы только что увидели, как восхождение может закончиться.
Группа снова собралась в линию.
И где-то через несколько минут стало ясно: паника ушла, осталась только уже осточертевшая монотонная работа.
Еще три дня назад я пила нарзан и ходила на антицеллюлитный массаж в прекрасном Кисловодском санатории. Чего я здесь делаю, как это случилось, какая муха меня укусила? Что я о себе возомнила и, главное, зачем? Холод, дикая усталость в каждой мышце, движение сквозь сон, пустая голова… какого черта?
Мы шли уже вечность. В какой-то момент темнота вокруг стала не такой чёрной. Сначала я подумала, что это просто глаза привыкли. Но потом заметила тонкую светлую полоску на горизонте, которая потрясающе быстро разрасталась, переходя на золотой и дальше в розовый, как на открытках. Рассвет разворачивался над Кавказом, как гигантский занавес. Солнце едва показалось, но его свет уже залил половину мира.
Вершины гор вспыхнули холодным золотом. Снежные поля стали розовыми.
Я опустила глаза и вдруг поняла, что мы стоим над облаками, над целым морем облаков. Они лежали внизу огромным белым океаном, неподвижным и тихим. А мы шли по его краю.
И в этот момент впервые стало по-настоящему ясно, что мы находимся вне времени и пространства, вне привычной системы координат.
Мы прямо сейчас находимся у истоков рождения вселенной, и хотя это повторяется уже тысячи лет и вся твоя жизнь — всего лишь один короткий миг в этом гигантском процессе, но всё равно этот миг невероятно важен этому миру, потому что ты именно сейчас идёшь вверх, навстречу этому чуду.
И в абсолютном переосмыслении своей жизни, я вышла на перемычку между двумя вершинами Эльбруса. Теперь я точно знала какая муха меня укусила и зачем я здесь. Конечно, я встречала зарю десятки раз на балконе на море, с коктейлем на краю бассейна, летней ночью на Питерском мосту… но тут было другое. Измученные трудной дорогой, мы вдруг увидели врата в рай - горы открыли их! Я стояла очень близко к устройству мира и почувствовала глубину своего сознания, своих возможностей, своего духа, потому что здесь каждый шаг — это маленькое решение: идти дальше или повернуть назад.
Изматывающее физическое напряжение, огромный масштаб природы и тишина, в которой исчезает обычная суета. Мы глазами увидели и руками пощупали ранее незримое - бесконечность.
Лично я - да, но возможно, остальные нет. Повитав среди ангелов, я спустилась с небес на землю, потому, что на перемычке была настоящая станция выживания, зомби-плато.
Группы сидели прямо на снегу. Кто-то стоял на коленях. Кто-то лежал на рюкзаке, уткнувшись лицом в варежки. Кто-то кашлял так, будто сейчас вывернет лёгкие. Кто-то пытался открыть термос, но пальцы не слушались. Ветер на седловине проходил между двумя вершинами и вырывал воздух из лёгких. Воздуха было мало, очень мало.
— Можно отстегнуться, крикнул Сергей, - отдых 20 минут.
Справа на снегу стоял на четвереньках Володя. Его рвало.
Он пытался отвернуться от ветра, но наст под ним проваливался.
Чуть дальше на бок упала Татьяна.
Она дрожала, как человек, которого накрыла сильная лихорадка. Я подбежала к ней и стало понятно, что это паническая атака, что это страх, который только сейчас дошёл до неё после срыва на склоне.
Она смотрела на снег перед собой и тихо повторяла:
— Всё нормально… всё нормально…
Но по её голосу было слышно, что ничего не нормально.
Закир стоял чуть выше на склоне и смотрел на всех нас, оценивая состояние.
Потом повернулся к Сергею.
— Эти двое вниз.
Он даже не спрашивал.
Сергей кивнул и подошёл к Володе.
— Володя.
Тот поднял голову. Глаза у него были мутные.
— Сможешь идти вниз?
Володя кивнул почти сразу.
— Да… конечно.
Сергей повернулся к Татьяне.
— Таня.
Она посмотрела на него и тоже кивнула.
— Я вниз.
Ни одного возражения.
Ни одной попытки геройствовать.
Только усталость и облегчение.
Сергей помог ей подняться.
Потом посмотрел на остальных.
Закир подошёл ближе.
— Слушаем внимательно. Сейчас группа делится. Сергей ведёт их вниз.
Остальные остаются со мной.
Он сделал паузу.
— Но теперь правило другое. Тот, кто идёт дальше, не имеет права заболеть. Если кому-то станет плохо выше — мы разворачиваемся все.
Тишина.
— Потому что одного больного человека там мы не сможем оставить подождать.
Он посмотрел каждому в лицо.
— Поэтому решение простое. Кто идёт дальше — отвечает за всех.
Я посмотрела на людей вокруг.
Вика стояла прямо, глаза у неё горели. Игорь рядом с ней выглядел бледным, но упрямым.
Алексей Петрович спокойно поправлял перчатки. Лена и Данила держались за руки.
Теперь это была уже не туристическая прогулка. Это была команда, которая либо дойдёт вместе, либо повернёт вниз вместе.
Я посмотрела вверх. Склон уходил в рваные облака, вершины не было видно, только ветер и снег.
И Закир сказал:
— Решаем сейчас.
Никто не спорил. Тишина.
— А сейчас вы будете делать простые вещи.
Он показал на снег.
— Ледоруб в руке. Кошки ставим всей плоскостью. Смотрим на ботинки впереди.
Сергей собирал Татьяну и Володю вниз. Он поправил ремни на её кошках и тихо сказал:
— Пойдём спокойно. Без спешки. Нужно дойти до ратрака. Там будут группы, которые поедут вниз. Вы сможете водителю доплатить?
— Конечно, - ответил Володя, - они же платеж на телефон примут?
Татьяна согласно кивнула, но перед тем как повернуться вниз, внимательно посмотрела на Игоря.
Он стоял между ней и Викой, как человек, которого вдруг поставили на развилке.
— Мам… — сказал он.
Она покачала головой.
— Всё нормально.
— Игорь, - сзади тихо сказала Вика, - мы дойдем.
Эта девчонка стояла прямо, уверенно, как будто ветер, высота и весь этот зомби-хаос вокруг вообще её не касались.
Татьяна сделала шаг назад и стояла оперевшись на руку Сергея.
И вдруг стало видно, что она устала быть сильной. Очень устала.
Игорь шагнул к ней и обнял.
— Мам… я…
Она тихо сказала:
— Иди.
Он замер.
— Иди, — повторила она.
И вдруг улыбнулась — той самой материнской улыбкой, в которой одновременно и любовь, и разрешение, и понимание.
— Только не геройствуй.
Он кивнул.
Потом повернулся и вернулся к Вике, а она сделал шаг к нему и просто встала рядом.
И этого оказалось достаточно.
Сергей поставил первым Володю, потом Татьяну, пристегнул их своей веревке, встал замыкающим и повёл вниз Татьяну и Володю.
Мы остались на седловине. Где-то бесконечно далеко были: телефон, емэйлы, офис, встречи, люди, суета.
Здесь ничего этого не существовало.
Только снег, ветер, гора и ты. Ты и гора. И она либо пустит тебя, готовую к восхождению, либо нет.
Меня - пустит. Страх никуда не делся, он был. Но рядом с ним стояло ещё любопытство, упрямство, какая-то внутренняя сила, которая говорила:
«Посмотрим, что дальше» - была готовность.
Закир посмотрел на нас.
Шесть человек.
— Пошли.
И мы – штурмовая группа Закира – снова повернулись вверх.
1️⃣ Оксана
2️⃣ Вика
3️⃣ Игорь
4️⃣ Алексей Петрович
5️⃣ Лена
6️⃣ Данила
И совсем неподалеку маячила яркой курткой широкая спина папика Ромы, Ольги и идущей с ними последней - инструктора Анны.
– А девок-то осталось больше, - сначала мелькнула у меня мысль. Но потом я поняла, что не посчитала Закира. 5 на 5.
И мы ушли на гору, на самую сложную часть маршрута - на перила.
НУ ЧТО? Вы все еще с нами? Обещаю вам на штурме интересную заварушку - и на Эльбрусе у Оксаны и у нас в Папуасии!
Если будет связь - то скоро!
давайте накидаем вместе:
1) кто все-таки дойдет? А что будет с теми кто не дойдет? Инструктор же один ☝️
2) у нас тут в папуасии 10 туристов и на высоте дождь со снегом стеной, температура ноль. Скалы мокрые и обледеневшие, Думаете сходим?
3) Ну и главное! Если вы ходили в горы с незнакомыми парнями, вам помогали? Или на равных?
Наша с Сергеем Ковалевым книга о высоких горах и приключениях в них тут:
Эксмо 8 тысяч метров над уровнем мозга. Жизнь в "зоне смерти"
Ну и еще раз! Начало ТУТ:
Читать, понятное дело, надо по номерам глав - снизу вверх!