Просто захотелось разместить главу из моей новинки - Прости сестренка.
Она получилась очень теплой. Глава 24. Из платной части.
https://litmarket.ru/reader/prosti-sestryonka?page=1
Утром я проспала. Долго, тяжело, как проваливаются в сон люди, у которых внутри что-то не отпускает даже во сне. Тело было ватным, веки — свинцовыми. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как дом живёт без меня: приглушённые голоса внизу, звяканье посуды, тихий смех Глеба — далёкий, как из другой жизни.
Был выходной.
Я спустилась вниз босиком. Ступени были прохладными под стопами, перила — гладкими и чуть скользкими после утренней уборки. Внизу пахло кофе и чем-то тёплым, сладковатым — то ли кашей, то ли подогретым молоком. Звуки кухни долетали отчётливее: стук ложки о край тарелки, бормотание Глеба, Евин голос — мягкий, уговаривающий.
В кухне уже были Виталий и Ева. Арсений — в гостиной, расхаживал у окна с телефоном, и его голос доносился обрывками: что-то про сроки, что-то про документы, что-то жёсткое и деловое. Обычный режим.
— Доброе утро, — я кинула быстрый взгляд на Виталия и тут же отвела. Глаза скользнули по его лицу — по щетине, по линии плеч в домашней футболке — и метнулись к стене. К чему угодно, только не к нему.
Было неудобно. Физически неудобно — как будто кожа стала тоньше, и каждый взгляд ощущался прикосновением. Хотя не я это всё затеяла. Не я. Это я повторяла себе, пока шла к столу, пока наливала воду, пока изображала нормальное утро нормальной женщины в нормальном доме.
Ева кормила Глеба — он сидел в высоком стульчике и деловито размазывал кашу по тарелке, периодически отправляя что-то в рот. Сестра одновременно что-то предлагала Виталию — я не расслышала что именно, уловила только её интонацию: вежливую, чуть суетливую. Он, кажется, отказывался — покачивал головой, коротко и мягко. Что-то в его отказе было уютным, ненапряжённым. Не то что арсеньевское «нет», после которого хотелось немедленно исчезнуть.
Тут из гостиной появился Арсений. Телефон уже в кармане, лицо — собранное, как перед совещанием.
— Ева, сейчас придёт Светлана и всё сделает, — почти раздражённо заявил он и, не дожидаясь ответа, уже набирал номер.
Светлана — наша повар — никогда, грубо говоря, не светилась в доме при нас. Это было негласное правило. Она приходила, готовила к определённому часу, аккуратно расставляла всё по местам и тут же исчезала. Как привидение, только полезное. Ни лишнего слова, ни лишнего взгляда. Арсений терпеть не мог, когда посторонний человек находился рядом дольше необходимого. «Мой дом — это мой дом», — говорил он так, будто цитировал конституцию.
Дом к этому времени уже блестел — уборщицы приходили рано утром, когда все ещё спали, и к моменту, когда мы спускались, каждая поверхность была протёрта, каждая подушка взбита, каждый угол — стерилен.
Арсений повернулся к Глебу, который замер с ложкой на полпути ко рту, и задумчиво на него уставился.
— Ну да... покорми Глеба... — произнёс он куда-то в пространство, обращаясь то ли к Еве, то ли к самому себе. Мальчик, почувствовав на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд, перестал жевать. Каша медленно стекала с ложки обратно в тарелку. Повисла секунда тишины — из тех, которые ребёнок чувствует раньше, чем понимает.
— Я могу приготовить, — спокойно сказала я. Просто потому что нужно было что-то сказать. Разбить эту повисшую тишину. И ещё — потому что мысль о том, как сейчас мы все тут расселись, а Светлана придет и начнёт греметь кастрюлями, показалась мне невыносимой. Да, это удобно, когда кто-то делает за тебя. Но сейчас будет не совсем удобно сидеть всем вместе — после вчерашнего — и делать вид, что мы просто ждём обслуживания.
— Ты? — Арсений посмотрел на меня так, будто я предложила полететь на Марс. Брови чуть приподнялись, в глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее изумление. Как будто он впервые видел меня на собственной кухне.
— Ну да, — подтвердила я. Ровно, без вызова.
Виталий смотрел с каким-то живым, даже весёлым интересом — чуть наклонив голову, чуть прищурившись. Как будто хотел убедиться, что я действительно умею. Или просто наблюдал за мной — за тем, как я двигаюсь, как говорю, как стою. Я чувствовала этот взгляд спиной, шеей, затылком.
— Ну да, Анют, приготовь, а то я не хочу, чтобы она сейчас здесь появлялась, — честно заявил мой муж. В голосе — ни просьбы, ни благодарности. Констатация. Распоряжение. И видимо, тут же дал отбой Светлане — я услышала быстрый стук пальцев по экрану, короткий свист отправленного сообщения.
Я спросила, кто что хочет. Никто не вредничал, никто не капризничал — и это уже было подарком.
Я приготовила обычный такой, стандартный завтрак — яичницу с золотистыми краями, сосиски, которые чуть потрескивали на сковороде, разрезанные помидорки черри — яркие, как бусины, фету, которая крошилась под ножом, поджаренный хлеб — тёплый, с хрустящей корочкой. Хумус поставила в маленькой пиалке — так, для разнообразия. Кухня заполнилась запахами: масло, тимьян, горячий хлеб. Что-то в этом было успокаивающим. Руки заняты, голова молчит. Терапия сковородкой.
После вчерашнего вечера кое-что осталось — и в холодильнике, и внутри. Надо бы было доесть. И то, и другое.
Ощущение неудобства и неловкости после вчерашнего никуда не делось. Оно висело в воздухе, как влажность перед грозой — невидимое, но ощутимое. Ева чувствовала это — я видела по тому, как она чуть настороженно поглядывала то на меня, то на Арсения, — но не понимала, в чём дело. Она же не знала, что Арсений был в её спальне.
И уж тем более она не знала про предложение моего мужа. Переспать с его братом. Как будто это что-то такое … Ну … обычное. Хотя он же сам признался, что раньше дико ревновал и не подпускал поэтому ко мне брата близко. А теперь? А теперь появилась Ева …
В итоге после завтрака Ева ушла с Глебом в сад — там была его любимая площадка с деревянным корабликом и песочницей. Я слышала, как хлопнула стеклянная дверь, как зашуршал гравий дорожки, как Глеб радостно завизжал — наверное, увидел какую-нибудь бабочку или жука. Дети умеют радоваться мелочам. Взрослые — некоторые все еще умеют
Арсений ушёл продолжать свои бесконечные телефонные переговоры — его голос удалялся, становился глуше, пока наконец не стих за закрытой дверью кабинета.
А Виталий — видимо, не зная, чем себя занять, — стал складывать посуду в посудомойку. Тарелки, чашки, приборы — аккуратно, методично. Как будто делал это каждый день.
Я зависла. Просто застыла с полотенцем в руках и смотрела на него. Арсению бы даже в голову это не пришло. За шесть лет брака я ни разу — ни единого раза — не видела, чтобы он поднял за собой чашку. Не потому что он считал это ниже своего достоинства. Он просто не замечал, что посуда существует. Как не замечают стены или воздух.
— Виталь, не надо... — я подошла к нему, чуть коснувшись его локтя кончиками пальцев. Ткань футболки была тёплой. Под ней ощущалось движение мышц — живое, реальное. Я убрала руку быстрее, чем нужно.
— Почему? Я сложу, — невозмутимо ответил он, не оборачиваясь. Голос спокойный, ровный. Как будто ничего — ни вчерашнего вечера, ни этого утра, ни моего прикосновения — не происходит.
— Светлана уберёт, — пояснила я.
— Да?.. А что, её надо позвать? — он повернулся и посмотрел на меня с таким удивлением, будто я сообщила, что за посудой прилетит вертолёт. У него явно не было прислуги. Ни в доме, ни в квартире. Да, точно — у него же квартира. Где-то на другом конце города.
— Ну... не надо... — замялась я, чувствуя, как щёки предательски теплеют. И просто стала ему помогать. Быстренько сполоснула в мойке то, что почти не испачкалось, — стаканы, ложки, доску. Вода была тёплой, привычной. Руки двигались на автомате, а голова — голова была совсем не здесь. Она была в том сантиметре пространства между моим плечом и его плечом.
https://litmarket.ru/reader/prosti-sestryonka?page=1
#измена_с_сестрой #любовный треугольник #любовнымногоугольник #любовный_роман #литмаркет #новинка_литмаркет #брат_мужа
