Всё началось с того, что мой дед, Иваныч, человек-легенда местного пруда, решил, что в этом сезоне он на пенсию. Ну, не совсем на пенсию, просто суставы заскрипели, как старые ворота в гараже.
Я, Артем, 25 лет, владелец спиннинга за пятьдесят тысяч рублей и приложения «Эхо-Рыба 3000» на телефоне, решил проявить милосердие.
— Дед, — сказал я, поправляя кепку с логотипом какой-то американской фирмы, — сиди дома. Пей чай, смотри сериалы про ментов. Я сегодня привезу тебе щуку. Такую, что ты её в ванну класть будешь.
Иваныч посмотрел на меня поверх очков. В его взгляде читалась смесь жалости и знания, что я иду на верную гибель.
— Щуку, значит? — хмыкнул он. — Ну-ну. Снасти взял?
— Дед, у меня там сонар, беспилотник для разведки и крючки из титанового сплава!
— А черви?
— Какие черви? Я купил силиконовых виброхвостов с запахом жареной курицы! Рыба с ума сойдет.
Иваныч вздохнул, полез в шкаф и достал маленькую, заплесневелую баночку из-под «Завтрака туриста».
— На, — сказал он. — Это «Дедовский Секрет». Не открывать до восхода солнца. И вот ещё термос. Там не чай.
— А что?
— Узнаешь, если выживешь.
Я, конечно, баночку сунул в карман, но по дороге она как-то незаметно вывалилась в кустах у гаража. Ну, зачем мне какая-то плесень, когда у меня есть куриный силикон? А термос я открыл сразу. Там оказался рассол. Крепкий, ядреный огуречный рассол. Я глотнул, поморщился, но решил, что это для бодрости.
Приехал я на озеро. Красота. Птички поют, комары гудят, как эскадрилья бомбардировщиков.
Я развернул оборудование. Запустил дрон. Дрон жужжал над водой, отбрасывая тень. Рыба, увидев летающую тарелку, дружно ушла в отпуск в соседний район.
Я закинул спиннинг. Сижу. Час сижу. Два.
Комары начали пить из меня кровь группами. Я включил «Эхо-Рыба 3000». Телефон пискнул: «Обнаружена жизнь». Я дернул удочку. Вытащил старый ботинок. Правый. Левый, видимо, уплыл раньше.
Я решил сменить тактику. Размотал удочку, намазал виброхвоста кетчупом (думал, острее надо). Закинул.
Тишина.
Тут я вспомнил про рассол. Выпил ещё пол-термоса. Организм сказал «спасибо» и потребовал закуски. У меня начался такой икотеж, что с деревьев посыпались вороны.
Икаю: «Ик! Клюй, тварь! Ик! Я же за пятьдесят тысяч!»
Рыба, видимо, испугалась этой вибрации и решила не рисковать.
К вечеру я промок, потому что пытался загнать рыбу в садок, зайдя в воду по пояс. Садок остался пустым, а в нем теперь плавала моя кепка.
Домой я вернулся в состоянии «побитой собаки». Машина грязная, я мокрый, в руках пустое ведро, в котором грустно плескалась одна лягушка (она сама запрыгнула, видимо, посочувствовать).
Захожу на кухню. И обалдеваю.
На столе стоит сковорода. На сковороде шкворчат три жирные щуки. Запах такой, что у меня слезы на глазах выступили — от жадности и обиды.
Иваныч сидит в тапочках, в майке-алкоголичке, и мирно чистит картошку.
— Дед! — вскричал я. — Ты откуда рыбу взял?! Я же тебя дома оставил! Ты никуда не уходил!
Иваныч спокойно положил нож.
— А я и не уходил, внучек.
— Тогда это чья рыба?!
— Моя.
— Как твоя?! Ты же сидел на диване!
— Ну, я же не все время сидел. Ты уехал, я подумал: «Чего Артем один мучиться будет?». Взял леску, привязал к ней кусок старого валенка, вышел на крыльцо.
— На крыльцо?! — у меня отвисла челюсть. — Там же нет воды! Там плитка!
— А у нас после дождя в углу лужа была. Глубокая. Я туда валенок закинул.
— И щука в лужу зашла?!
— Не щука. Щука в лужу не заходит. Это были караси. Они из канавы переплыли, когда ты на дрон орал. Шум их привлек. А щуки… — Иваныч хитро прищурился. — Щуки эти я у Петровича, соседа, выменял. На банку твоих «виброхвостов с курицей». Он сказал, что у него кот таких ест с удовольствием.
Я сел на стул. Лягушка в ведре квакнула в знак солидарности.
— А термос? — спросил я тихо. — Зачем рассол?
— Чтобы ты не уснул за рулем от скуки, когда клевать не будет. И чтобы икал. Рыба икоты боится, это известно. Но ты её сам спугнул дроном.
Иваныч наложил мне полную тарелку рыбы.
— Ешь. А на завтра запомни: рыбалка — это не про гаджеты. Это про то, чтобы дед дома сидел, а внук слушался. И про то, что в луже за домом карась клюет лучше, чем на озере с сонаром.
Я ел и чувствовал, как щука тает во рту. Это была самая вкусная рыба в моей жизни. Возможно, потому что она была выменяна на мой позор.
А лягушку я выпустил в пруд. Пусть расскажет остальным, что я больше не буду мешать им жить высокими технологиями.
С тех пор мы ездим на рыбалку вместе. Я вожу снасти, дед берет валенок. И знаете что? У деда всегда больше.
