Foreign Affairs | США
Трамп произвел настоящую революцию в военной доктрине США, пишет FA. При этом Пентагон отступил от главного принципа, которого он придерживался десятилетиями.
Ричард Фонтейн
Когда в прошлые выходные на Иран начали падать бомбы, большинство американцев эти новости шокировали не меньше, чем весь остальной мир. Силовое присутствие США на Ближнем Востоке наращивалось несколько недель, но никто не думал прекращать переговоры Вашингтона и Тегерана. Даже когда американские военные готовились к нападению, администрация Трампа скрывала точную цель атаки. Общенациональных дебатов практически не было, обсуждения с союзниками казались скудными, а голосования в Конгрессе о целесообразности начала военной операции так и не случилось. Ни спустя два дня после начала войны, ни сейчас представители администрации не сформулировали конкретное видение того, как она закончится.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Вместо применения решающей силы президент Дональд Трамп неожиданно проявил гибкость. Эта позиция отражает новый способ ведения боевых действий. Он прослеживается во всех регионах, куда дотянулась интервенция Пентагона — от акватории Красного моря до побережья Венесуэлы. И эти методы переворачивают наши представления о традиционных правилах применения военной силы.
Мелони опозорилась на весь мир, пытаясь оправдать вторжение США в Иран
И действительно, то, что сейчас делает Трамп, можно смело назвать "антидоктриной Пауэлла". Документ, разработанный во время войны в Персидском заливе 1990–1991 годов генералом Колином Пауэллом, позже занявшим пост государственного секретаря США, гласил, что военная сила должна применяться только в крайнем случае, после того как любые ненасильственные средства воздействия на противника исчерпаны. Однако, если война необходима, она должна вестись с четкой целью, ясной стратегией выхода и при широкой поддержке общественности.
Война должна использовать подавляющую, решающую силу для разгрома противника, используя любые доступные ресурсы — военные, экономические, политические и социальные. Этот подход, основанный на печальных уроках Вьетнама, разрабатывался для того, чтобы избежать затяжных конфликтов, больших потерь, финансовых убытков и внутренних разногласий. Как позже писал Пауэлл, военные лидеры не могли "молчаливо мириться с войной по надуманным причинам, которые американский народ никогда не понимал и не поддерживал".
Подход Пауэлла, основанный на критериях, установленных министром обороны Каспаром Уайнбергером, с самого начала вызывал ожесточенные споры. Критики считали, что концепция "все или ничего" противоречит целенаправленному применению силы для решения скромных, но важных тактических задач. Для сторонников доктрины именно в этом и заключался смысл, ведь многие рассматривали продолжающиеся интервенции, включая Сомали, Гаити и регионы бывшей Югославии, как злоупотребление военной мощью, грозящее крахом.
Вторжения США в Афганистан в 2001 году и в Ирак в 2003 году стали ключевыми испытаниями такого подхода. Администрация Джорджа Буша-младшего стремилась применять доктрину Пауэлла в обоих случаях. Белый дом объявил войну только после того, как лидеры Талибана и руководство в Багдаде проигнорировали его требования. Одновременно с этим президент потратил значительный политический капитал, чтобы убедить простых американцев в необходимости проведения обеих военных операций. Заявленные цели администрации были ясны: ликвидировать убежище, которое афганское правительство предоставляло "Аль-Каиде"*, а также избавить Ирак от оружия массового уничтожения. При этом в обоих случаях было получено одобрение Конгресса.
В Афганистане американские войска сочетали ограниченное присутствие контингента на земле с разрушительными воздушными атаками и поддержкой боевиков Северного альянса, которые вошли в Кабул и свергли Талибан. В Ираке 160 тысяч американских военнослужащих начали наземное вторжение, чтобы свергнуть режим Хусейна. В обоих случаях запланированная стратегия выхода заключалась в передаче государственных институтов в руки оппозиции, местных лидеров и внутренних сил безопасности, после чего солдаты армии США должны были вернуться домой.
В обоих случаях для американцев все пошло не по плану. Попытки избежать затяжных конфликтов обернулись полнейшим крахом. Обе войны оказались чрезвычайно дорогостоящими и глубоко раскололи общество, а цели с каждым годом менялись. Уже не имеет значения, виновата ли сама доктрина Пауэлла или ее неправильное применение на практике, мрачная тень Ирака и Афганистана вот уже на протяжении двадцати с лишним лет всплывает в обсуждении любых военных операций Пентагона. Нынешняя война с Ираном не стала исключением. Стремясь избежать пережитых провалов, администрация Белого дома теперь пытается работать "наоборот". Итак, у доктрины Трампа масса проблем, но, похоже, она останется с нами надолго.
"Самый глупый сценарий". Еще недавно Вэнс был против войны с Ираном
Новая сила
Принципиально новый подход Дональда Трампа к ведению боевых действий зародился еще в его первый президентский срок, за время второго он лишь окреп. В 2017 и 2018 годах Белый дом отдал приказ о ракетных ударах по Сирии, чтобы подорвать политический режим Башара Асада. Одновременно с этим продолжалась антитеррористическая война с ИГИЛ*, включая нашумевшую операцию, в результате которой был ликвидирован Абу Бакр аль-Багдади. В 2020 году американские войска убили иранского генерала Касема Сулеймани. В прошлом году Трамп начал войну против хуситов в Йемене, уничтожил ключевые ядерные объекты Тегерана и атаковал боевиков на севере Нигерии. В январе 2026 года американская армия вторглась в Венесуэлу, чтобы захватить ее президента Николаса Мадуро, и всего несколько дней назад начала полномасштабную операцию против Ирана.
Поражает то, насколько каждая из перечисленных военных операций отклонилась от устоявшихся правил, заложенных доктриной Пауэлла. Напоминаю: документ гласил, что применение силы должно стать крайней мерой, когда любые другие ненасильственные методы не дали желаемого результата. В 1990 году президент Джордж Буш-старший установил для Саддама Хусейна крайний срок вывода войск из Кувейта, а десять лет спустя его сын объявил Ираку и талибам окончательный ультиматум, прежде чем отдать приказ на отправку воинского контингента.
Подход Трампа другой. Он не боится использовать двусмысленные ходы, как показали события 2025 года, когда нападение на Иран совершили одновременно с подготовкой очередного раунда переговоров по ядерной сделке. Никто не объявлял ультиматумов ни Мадуро, ни Сулеймани. Для Дональда Трампа сила — никакая не крайняя мера, а всего лишь один из инструментов, своего рода рычаг влияния, способный дать неожиданные результаты с максимально возможной выгодой.
От необходимости в широкой общественной поддержке боевых действий Трамп, похоже, тоже решил отказаться. Пауэлл постоянно приводил в пример массовые антивоенные протесты времен вторжения во Вьетнам как показательный пример, которого следует избегать. Если какая-либо цель достаточно важна для того, чтобы американцы проливали за нее кровь, писал он, простой народ, ради которого все это начиналось, обязательно поддержит любую операцию. Чтобы заслужить такую поддержку, президент обязан с определенной периодичностью публично отстаивать свои решения, хотя бы в течение нескольких месяцев. Что касается иранских событий, Конгресс, похоже, одобрит применение силы после весьма чувствительных дебатов.
Однако ни одному конфликту за время президентства Трампа не предшествовало какое-либо публичное выступление, в котором он бы завоевал поддержку простого народа. Ни за одно вторжение Конгресс не голосовал. Вместо этого каждый вооруженный конфликт начинался внезапно и развивался крайне непредсказуемо. Президент вместо жестких ультиматумов выступает с заявлениями, что "пытался этого избежать". Администрация Белого дома теперь предпочитает внезапные ходы. Мы постоянно слышим об опасности контрабанды наркотиков в Карибском бассейне, но никто прямо не заявлял, что собирается менять политический режим в Венесуэле.
Более того, конгрессмены в значительной степени отстранены от процесса принятия решений. Сегодня Иран представляет собой еще более амбициозную операцию по смене политического режима, но в своем почти двухчасовом обращении к Конгрессу на прошлой неделе Трамп упомянул об этом всего в нескольких предложениях. Масштаб назревающего конфликта и ставки на кону заставляют задуматься, почему нынешняя администрация демонстрирует столь очевидное пренебрежение дебатами.
Помимо всего перечисленного, администрация Трампа избегает публичного обоснования атаки на Иран. Объявляя о начале войны, президент заявил, что цель состоит в том, чтобы "защитить американский народ, устранив непосредственные угрозы со стороны иранского режима". Объективно же Тегеран не занимался обогащением урана и у него нет ракет, способных долететь до Соединенных Штатов.
Через день после начала атак Трамп написал в социальных сетях, что бомбардировка направлена на достижение "нашей общей цели — МИРА НА ВСЕМ БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ВО ВСЕМ МИРЕ!". Он также заявил о планах по смене политического режима в Тегеране и о том, что планирует начать переговоры с руководством, которое заменит убитого верховного лидера. Аналогичную риторику американский президент демонстрировал во время венесуэльских событий. Он говорил, что всего лишь хочет остановить наркотрафик и проникновение вооруженных бандформирований на территорию США. Он заявлял, что Мадуро должен вернуть украденную у американских компаний нефть и его необходимо привлечь к ответственности. А вот за что конкретно борются американцы и как именно поставленные цели будут достигнуты, никто до сих пор не понимает.
Там, где доктрина Пауэлла требует жестких действий, Трамп, напротив, демонстрирует чудеса гибкости. Он заявляет о множестве сценариев развития событий, сохраняет за собой возможность немедленно прекратить боевые действия, но при этом никогда не признает поражения. Вот его стратегия выхода — ему не нужна безоговорочная победа. Объявляя о нападениях на йеменских хуситов, Трамп сказал: "Мы будем применять смертоносную силу на подавление, пока не достигнем нашей цели". Под этим якобы подразумевалось прекращение нападений на американские торговые корабли в Красном море. Хуситы, как позже заявил американский президент, будут "полностью уничтожены". Однако спустя месяц после начала дорогостоящей и лишь частично успешной военной кампании Белый дом заключил с группировкой сделку.
Наконец, утверждение Пауэлла гласит, что Соединенные Штаты Америки должны применять подавляющую силу для достижения своей цели, разгромив противника как можно быстрее и эффективнее. Доктрина Трампа предполагает краткосрочные, но весьма разрушительные боевые действия, ограничивающиеся авиацией, дальнобойной артиллерией и ракетами. Но самое главное — ни в одном из конфликтов пока что не было полноценной наземной операции с участием сухопутных войск. И если цена за смену политического режима в Тегеране означает отправку туда тысяч американских солдат — нынешняя администрация платить ее не будет. По крайней мере, все предыдущие действия указывают именно на это.
Кроме атак на формирования ИГИЛ*, абсолютно все интервенции США за два президентских срока Трампа строились вокруг ограниченных операций. Удары по Сирии в 2017 году не помогли мгновенно свергнуть режим Башара Асада. Атака на Венесуэлу и похищение Мадуро не привели к тому, чтобы его сторонники в Каракасе массово сложили свои полномочия, они все еще остаются у власти. Гибкость в обоих случаях играет на руку Белому дому, а действующий президент учится каждый раз извлекать из сложившихся обстоятельств личную выгоду.
Приемлемо?
В некотором смысле реакционная позиция Трампа помогла переосмыслить главные постулаты Пауэлла, поскольку первоначальная доктрина уже успела стать догмой. Сначала Соединенные Штаты применяют силовые методы против хуситов, но спустя время заключают с ними сделку, и двустороннее соглашение дало куда большие результаты, чем игнорирование систематических атак на американские корабли. Вашингтон оказался намного эффективнее Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, которые предлагали жесткое военное подавление Йемена.
Ситуация на Ближнем Востоке стала чуть спокойнее, когда Иран лишился нескольких ядерных объектов. А вот по Венесуэле делать какие-либо выводы пока рано — пока сохраняется шанс на демократическую передачу власти в Каракасе и надежда на то, что огромная страна не погрузится в очередную волну хаоса. Кратковременное, внезапное применение силы, сохраняющее гибкость в принятии решений, неожиданно для многих дало "приемлемые" результаты, которые оказались лучше альтернативных вариантов без каких-либо конкретных сценариев.
Вероятно, такой подход не станет идеальным решением, и в скором времени мы увидим, к чему приведет внешнеполитический курс Дональда Трампа. Нападение на Иран представляет собой самый амбициозный проект нынешней американской власти. Смена режима в стране, которая намного больше и густонаселеннее Ирака или Афганистана, без ввода сухопутного контингента — чрезвычайно сложная задача. Диапазон кошмарных сценариев — от военной диктатуры под руководством Корпуса стражей исламской революции до погружения во внутренний хаос — шире, чем кажущаяся позитивной надежда на демократический переворот.
Зеленский наконец спилил сук, на котором сидел. Теперь ему укажут на дверь
В сложившихся обстоятельствах гибкость действующего президента — единственный путь вперед. Если Соединенным Штатам и Израилю не удастся свергнуть Исламскую Республику Иран, если американские войска понесут значительные потери, если широкая общественность внутри США устанет от конфликта — Дональд Трамп легко сможет остановиться. Потом он объявит, что это и была изначальная цель вторжения — всего лишь ослабить Тегеран и не допустить появления у него ядерного оружия. Он даже может объявить, что в конце концов мы победили.
Наконец, президент Трамп нарушил один из главных принципов доктрины Пауэлла: "сломал — покупай". Накануне войны в заливе командующий генерал произнес знаменитые слова: "Мы несем ответственность за то, что разрушаем". В своем стремлении сломить Иран нынешний американский лидер ясно дал понять: Белый дом не собирается отвечать ни за какие свои действия. Если режим рухнет — его обломки придется собирать простому иранскому народу. Если Исламская Республика выстоит — Вашингтон завершит военную кампанию и переключится на другие цели. Однако оба варианта приводят нас к неутешительному выводу: Дональд Трамп не стремится к долгосрочному миру, он всего лишь откладывает конфликт на другой день.
* Организация признана террористической и запрещена в России.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>