Внимание! Незаконное потребление наркотических средств или психотропных веществ, потребление их аналогов вредно для здоровья. Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ (оборот их аналогов), прекурсоров наркотических средств и психотропных веществ, наркосодержащих растений законодательно запрещён. Ответственность в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, наркосодержащих растений установлена законодательством.
Спикер: Евгения, г. Казань
1 год и 11 месяцев чистоты
Тема: Служение. Онлайн-группа NA Dream Team (Zoom)
Всем привет! Меня зовут Женя, я зависимая из города Казань. Очень благодарна вам за возможность поделиться своим опытом служения.
Начну с того, как я пришла в сообщество и какие у меня были первые служения. Это, на самом деле, интересно.
Я пришла в сообщество примерно три года назад. Меня очень тепло встретили, мне понравилось, и я услышала, что нужно служение, нужен спонсор, нужны Шаги и так далее. И обязательно ходить на группы.
Тогда, знаете, на таких альтруистических началах я с удовольствием мыла пол после собрания — и это считалось служением. А какого-то официального служения, чтобы ходить на рабочие собрания, нести ответственность и быть частью сообщества, мне совсем не хотелось.
У нас в Казани был юбилей в мае (кстати, всех заранее приглашаю!). Я человек медитирующий, и юбилей проходил за городом. В общем, я взяла на себя ответственность, пришла на комитет по мероприятиям и решила проводить медитации. Каково же было моё разочарование, когда на самом мероприятии мне даже беседку не выделили! Для меня, с моим раздутым эго и эгоцентризмом, это было оскорбление. Я же тут, как профессионал, буду проводить медитации, а мне даже места не дали!
Помню такой момент: мы едем в город, потому что я забыла штаны, и я жалуюсь своему собрату: «Господи, зачем я согласилась? Ни одного слова спасибо, никакой благодарности!». И тогда, наверное, его слова стали для меня настоящим объяснением того, что такое служение. Служение — это отдавать и не ждать ничего взамен. Ещё он сказал, что служение — это форма благодарности.
На сегодняшний день служение — это то, что мне необходимо, чтобы моё эго меня не сожрало. В литературе Анонимных Наркоманов пишется, что мы достаточно эгоцентричны и эгоистичны, и особенно мы видим это в Четвертом Шаге.
Я тогда, конечно, всё отвезла, всё сделала, но у меня произошёл какой-то надлом, я была очень ранимой, и, не имея служения, спонсора и шагов, я благополучно сорвалась.
Через полгода, вернувшись в программу, знаете, мне было уже всё равно, какое служение брать. У меня было огромное желание выздоравливать по всем правилам. «Вот какие скажете, всё сделаю». И тогда я уже везла служение «чайханщика». Я, кстати, почему-то очень люблю служить именно так. Для меня это прям целый ритуал: разложить чай на зелёный и чёрный, сахар аккуратно положить, чтобы конфетки не растаяли. Может, это какой-то мой эго-момент, но для меня это и есть служение — с любовью и заботой.
Потом я взяла служение секретаря на рабочем собрании. У нас есть дневная группа, и на неё очень сложно найти служителей. И мне, в принципе, это нравилось. Но летом у меня наслоилась работа, и это единственное служение, которое я не донесла до конца.
Ещё у меня был опыт в инициативной группе по мероприятиям. Мы проводили региональное мероприятие «День спонсора», и никак не могли найти координатора по пиару. Одна девушка заявилась, но потом снялась, что-то не поделили. Это же инициативная группа — не комитет, где есть правила. Мы сами всё устанавливаем, сами принимаем решения с групповым сознанием. И вот координатора нет. Я говорю: «Я могу, но у меня нет опыта». В итоге я всё и исполняла. И опять моё эго мне говорило: «Всё зависит от тебя! Ты же ответственная за пиар. Сколько рекламы сделаешь, столько людей и придёт. Как напишешь, так и среагируют».
И в такие моменты, на рабочих собраниях, когда были горячие споры, мне очень хотелось всё бросить. Особенно в этой инициативной группе. Хотелось обвинить всех: «Вы меня не слышите!». И по факту, это служение помогло мне научиться просить помощи. Элементарно, даже как по Второму Шагу. Я, как человек эмоциональный, просто, знаете, плакала. Есть люди, которые начинают давить и доказывать свою точку зрения, а я, наоборот, ухожу в самоизоляцию и наваливаю на себя кучу ответственности, впадаю в трудоголизм. А тут я уже не могла с этим справляться. Я сидела, плакала и говорила: «Пожалуйста, помогите мне!». И через вот такие кривые, косые действия я смогла научиться просить помощи. Конечно, это не работает супер-эффективно во всех сферах, я не стала святой, но этот опыт был бесценным.
Ещё один важный момент: когда мне хотелось всё бросить, я вспоминала простую истину — я делаю это не для себя, не для какой-то крутизны. Я делаю это, потому что взяла служение, и мне жизненно необходимо донести его до конца и получить этот опыт. Что такое служение? Это отдавать. И в процессе я поняла, что бывают реально разные мнения и разный опыт у людей. И нужно слушать этот опыт и не обижаться, потому что обижаться просто нет смысла. Вот такой прикольный опыт.
Потом я взяла служение казначея. Мне доверили быть казначеем на группе, которая находится очень далеко от меня. У меня тогда была машина, и я согласилась. Но рабочие собрания были по воскресеньям — в мой единственный выходной. Я договорилась, что буду приезжать не каждую неделю. В итоге я практически не пропускала, может, раза три всего. Для меня это реально — быть частью сообщества. По-моему, это даже в карточке про служение написано. Меня захватывают эмоции, и я хочу помочь, у меня появляются инициативы. Мои внутренние позывы к самовыражению находят выход в служении. Даже эта забота о конфетах, чтобы они не растаяли, — меня это умиляет. Думаю: «Вот оно что! Оказывается, в глубине души ты хочешь заботиться о людях».
Что ещё я заметила? В сообществе служить на самом деле очень удобно. Но потом я поняла, что должна служить не только в сообществе, но и в семье. У меня есть дочка, ей девять лет. У неё, конечно, было такое детство... там я её и забывала, и в туалетах запирала, всякое было. У меня было лютое чувство вины. У неё есть болезнь, и я винила себя. Мне тогда сказали: «С чувством вины ты ничего не сделаешь, оно со временем пройдёт. Просто начинай служить ребёнку. Ты не можешь исправить прошлое, начать служить». И я начала служить в мелочах. Например, она уже легла спать и просит водички. Раньше я бы сказала: «Иди сама, ты уже взрослая». А сейчас я понимаю, что это то место, где я могу сделать для неё что-то полезное. И в этом плане наши отношения сильно улучшились. Мы делимся сокровенным, люди порой удивляются, насколько открыто мы общаемся.
Но опять же, я не святая. Сейчас я проживаю сложный процесс. У меня достаточно сложные отношения с мамой, и я пытаюсь научиться любить её через действия, поступки, заботу — но служить ей у меня никак не получается. Я пытаюсь звонить, мы даже взяли в привычку обниматься и целовать друг друга в щёку при встрече, чтобы это входило в жизнь и становилось нормой. Раньше мы этого никогда не делали. Но получается далеко не всегда. Сейчас у нас ещё дела с наследством, и в тот самый момент, где можно было бы проявить служение, благодарность, сделать Девятый Шаг, у меня включаются сильные эмоции и триггеры. Включается это: «Кто-то мне должен, а мне, пожалуйста, обратно тоже надо!». И тут служить намного, намного сложнее. Эгоцентризм не даёт, это ощущение, что мне должны сказать спасибо. Как тогда с медитацией: «Хотя бы спасибо!». Или что мама должна быть «мамой», заботящейся, как в учебниках. Или что ребёнок должен меня слушаться. На самом деле это всё не так.
Служение — это про то, что я делаю и не жду ничего взамен. Очень круто, если получается отследить этот момент. Я это делаю просто потому, что мне это необходимо для жизни.
Ещё пример. Я была ведущей на одной группе. И группу перенесли с 9 на 8 часов вечера. Решение как-то приняли в чате, не на рабочем собрании. Меня это, конечно, задело: «Как так можно? Это же неправильно!». Но высказала я это только самой себе. В чат написать постеснялась. В итоге я перестала ходить на ту группу. Первый раз опоздала на полчаса, второй — на сорок, а на третий уже не пришла. А моё выздоровление напрямую зависит от того, посещаю ли я собрания и служу ли. Потому что если я не делаю регулярных действий, я очень быстро, потихонечку и незаметно, возвращаюсь обратно.
Недавно была поездка в Дагестан. Подготовка началась ещё весной, но я сходила только на две рабочие встречи, а потом как-то стало некогда. Желание служить осталось, и Высшая Сила сработала прикольно. Я приехала туда без конкретного служения, просто взяла себе что-то типа «чайханщика» на пару часов. И тут выяснилось, что девочка, которая отвечала за расселение, не может служить. Мне захотелось помочь. Конечно, опять с трудоголизмом. Я в первый день сидела часов до 9-10 вечера, расселяла всех. У меня бывает очень тонкая грань между здравым служением и трудоголизмом, когда я уже начинаю огрызаться на людей. В какой-то момент люди рядом просто затупили, я так резко отреагировала, а мне в ответ: «Иди отдохни, у тебя даже челюсть сводит». Меня это, конечно, забесило: «Как это оценили? Мой труд! Я тут 10 часов сижу, а вы мне такое говорите!». Я же не понимала, что это была забота и любовь в моменте. Будь я в другом состоянии, я бы спокойно сказала. А так — устала, приболела. Потому что я пока не упаду с температурой, не понимаю, что перетрудилась.
Опыт служений... Для меня важно внедрять это во все сферы жизни. В работе, например, это классно получается. Я работаю в детском центре, и если нужно украсить зал к празднику — я прихожу и украшаю. Или баллон с водой закончился — я тихонечко меняю, не дожидаясь администратора. На работе всё легко. А в семье — боль. Но это всё процесс. Прорвать там свою лень или эгоизм — это тоже процесс. Если всю жизнь отношения были, как ржавчина, то вряд ли случится чудо, и шестерёнка закрутится как по маслу.
И ещё один момент. Я живу сейчас с дедом, тётей и дочкой. И как-то я увидела, как мой дед (ему в том году было 85 лет) подметает песок перед дверью. Мы все заходим, обувь снимаем, а он молча подметает. И тут до меня дошло: я тут три года живу и ни разу этого не сделала! И песка-то никогда нет. Это же он, представляете, всё это время молча за всеми убирал. Вот это и есть служение. Делать добро и «бросать его в воду». У меня аж мурашки. Вот на кого в служении надо равняться. Делаешь — и ничего не просишь взамен, просто служишь дому и семье.
Я рассказала про опыт и про его применение. Если есть вопросы, с удовольствием отвечу. Спасибо!
Вопросы и ответы
Саша: Спасибо за спикерскую! Вопрос такой. Бывает, что служение необходимо сделать, но я чувствую, что мотивы у меня корыстные. Я всё равно стремлюсь получить какую-то выгоду или чтобы меня по голове погладили. Как быть с этими ожиданиями?
Женя: Если бы я знала точный ответ, я бы, наверное, сейчас послужила получше. (Улыбается). Наверное, нужно прожить свой опыт. Вообще, что мы делаем? Мы спрашиваем у других людей, как у них. Я сейчас думаю: а были ли у меня корыстные служения? Наверное, все они были корыстные. За спасибо, за то, чтобы обо мне хорошее мнение было. В первое время я этого даже не видела. А с ожиданиями — это прям моя ситуация. Что я делаю? Я возвращаюсь к Высшей Силе и прошу помощи. И спрашиваю совета у других. Ещё в моменте мне помогает молитва. В конфликтных ситуациях с дочкой я иногда молюсь: «Высшая Сила, забери всю эту фигню из моей головы». И порой это очень помогает. Не знаю, как это работает, но говорят, что это описано в литературе. А вообще, просто пытаться честно отслеживать эти моменты. Спасибо.
Даша: Женя, привет! Я тебя очень благодарю. Ты нереально добрая девочка, и я рада, что Бог нас познакомил. Вопрос насущный: расскажи, как ты нашла спонсора, про свои отношения со спонсорами и как они на тебя влияют.
Женя: У меня, по-моему, это шестой спонсор сейчас. В начале я очень долго не могла найти спонсора. Я отгораживалась, меня, если честно, просто бесил этот стаж. Я не хотела подходить, могла три недели не подходить, обижаться на всех. Потом я попросила стать спонсором одного духовного друга. Он сказал: «Надо утром молиться, делать зарядку и ходить на группы». Но я из-за своего перфекционизма не могла делать зарядку и в итоге сказала: «Нет, это не моё». Потом у меня был спонсор, который сам от меня отказался после трёх точек, сказав, что его спонсор посоветовал ему не работать со мной. Потом была спонсор, после беседы с которой я этим же вечером пошла употреблять.
А нашла я своего спонсора, с которым делала программу больше года, очень просто. Я увидела свою подружку, которая ходила счастливая, радостная, какая-то блаженная. Я спросила: «Как это сделано?». Она говорит: «Я делаю программу». Я говорю: «Давай номер своего спонсора». Я не знала ни имени, ни возраста, ничего. Я просто увидела результат и пошла за ним. И позвонила.
С осени мы с ней уже не работаем по шагам. Там были и обидки с моей стороны: у неё четверо детей, и она не всегда могла найти для меня время, а мне было срочно надо. А потом я услышала на спикерской одну девушку. У меня просто мурашки пошли, и даже в СМС написали: «Это твой спонсор». И сейчас мы с ней созваниваемся. Её я слышу, как будто информация идёт прямо в мозг. Я очень часто не слышу людей, а её слышу. У меня сейчас нет спонсора официально, но я с ней созваниваюсь, и она меня успокаивает. Вот такие отношения.
Марат: Женя, привет. Спасибо. У меня проблемы с живыми группами. У нас их мало, я хожу на одни и те же и вижу одних и тех же людей. Прихожу уже не на группу, а просто посидеть, пооценивать, эго вырывается наружу. Начинаю забивать и ходить по зумам. Как у тебя с этим? Было такое? Как справлялась?
Женя: Спасибо за вопрос. Когда ты начал говорить, я вспомнила одну ситуацию. Мне как-то сказали, что когда на группе нет новичков, она застаивается, превращается в болото. Новая водичка — это новички, и тогда идёт обмен опытом. И я задумалась: «А что я сделала для того, чтобы пришёл новичок?». Цель сообщества — донести весть до зависимых, которые всё ещё страдают. Если прям задуматься: что я сделала?
Я недавно четыре месяца пыталась просто пойти и поспикерить перед людьми в закрытых учреждениях. Но меня не брали: то нужно быть в комитете, то на рабочие собрания сходить. Были разные причины. И когда я сидела на группе, думая о том, что мы как болото перетираем одно и то же, я вспомнила эту мысль. И поняла: мы же здесь не для того, чтобы поболтать и поныть. Мы здесь, чтобы делиться вестью с теми, кто ещё страдает. А я для этого ничего не сделала. И вот этот фокус сместился. Как-то так. Спасибо.