Карьера Шевченко с самого начала складывалась на редкость удачно. Он родился в 1930 году в Горловке, детство провел в Евпатории, хорошо учился и рано проявил способности к языкам.
После школы поступил в МГИМО. Современники и исследователи этой биографии не раз отмечали, что без семейных связей такой старт был бы куда менее вероятен. А все почему? Да потому что отец Шевченко руководил престижным крымским санаторием, где отдыхали высокопоставленные партийные работники, а подобные знакомства в послевоенном СССР значили очень многое...собственно, как и сейчас
Впрочем, решающим для дальнейшей судьбы Аркадия Шевченко стало не только образование, но и его сближение с семьей Громыко.
В МГИМО он учился вместе с Анатолием Громыко, сыном будущего министра иностранных дел, и эта дружба довольно быстро превратилась в пропуск в мир советской дипломатической номенклатуры.
Шевченко часто бывал в доме Громыко, а позже его продвижение по службе напрямую связывали с покровительством Андрея Андреевича. В 1970 году Аркадий занял должность личного советника министра, а затем стал одним из наиболее доверенных людей в его окружении.
К этому времени отношения между семьями уже были достаточно близкими: дружили не только мужчины, но и их жены. В воспоминаниях и позднейших публикациях не раз всплывала история о том, что Леонгина, жена Шевченко, сумела расположить к себе супругу Громыко Лидию Дмитриевну, женщину крайне влиятельную в неформальной системе кадровых решений советского внешнеполитического ведомства.
Именно на этом фоне вокруг семьи Шевченко возник ореол людей, которые живут намного шире и богаче, чем это положено даже представителям дипломатической элиты. Позднее бывшие сотрудники спецслужб и родственники самого Аркадия вспоминали, что супруги, пользуясь заграничными командировками и дипломатическим статусом, ввозили в СССР дефицитные вещи и дорого их перепродавали.
Если вы хотите всегда быть в курсе всех самых последних новостей - рекомендуем подписаться на наш ТГ-канал
В мемуарных свидетельствах фигурирует квартира на Фрунзенской набережной, больше похожая на склад импортных товаров, одежды и мехов. Источником дополнительных возможностей называли и семью жены: ее мать в послевоенные годы занимала заметное положение в торговой системе Москвы.
- Проверить сегодня многие бытовые подробности уже трудно, однако сам образ жизни Шевченко в глазах части коллег выглядел слишком демонстративным даже по меркам советской загранэлиты.
- И именно это, если верить воспоминаниям сотрудников КГБ, со временем стало одной из причин, по которым к нему начали присматриваться внимательнее.
К началу 70-х Шевченко, получивший пост заместителя генсека ООН в ранге чрезвычайного и полномочного посла СССР.
Формально это был триумф советского дипломата нового типа, но, судя по последующим событиям, именно в этот период и начался его внутренний разрыв с системой, которой он был обязан почти всем.
В советской и постсоветской литературе существуют две версии произошедшего.
- Первая - более жесткая и принятая в органах госбезопасности. Она сводится к тому, что Шевченко был скомпрометирован американцами, попал под контроль ЦРУ и начал работать на них после вербовки.
- Вторая - та, которую продвигал он сам. Она строилась на политическом и нравственном разочаровании в советском строе. В книге «Разрыв с Москвой» он писал, что, достигнув вершины, увидел пустоту и понял, что дальнейшая служба означает поддержку того, что он сам уже не может принять.
Современники вспоминали, что в Нью-Йорке Шевченко вел жизнь, плохо сочетающуюся с образом советского государственного деятеля: много пил, увлекался женщинами, позволял себе слишком многое и явно терял внутренние тормоза.
Именно на этом фоне, по версии КГБ, он и был взят в разработку американскими спецслужбами.
В 1975 году Шевченко попросил у американцев политическое убежище, но ему дали понять, что такую привилегию нужно сначала «отработать». После этого, как утверждали в Москве, он начал передавать американцам информацию о советской позиции на международных переговорах, раскрывать сотрудников КГБ, действовавших под дипломатическим прикрытием, и фактически работать против государства, которое представлял.
В советской оценке масштаба вреда его ставили даже выше Олега Пеньковского - сравнение, само по себе говорящее о тяжести обвинений.
Особую драматичность всей истории придает то обстоятельство, что подозрения в адрес Шевченко, как утверждали позднее бывшие сотрудники разведки, возникли задолго до его бегства.
Резидент КГБ Юрий Дроздов сигнализировал в Москву, что дипломат явно живет не по средствам и ведет себя так, будто уверен в собственной неприкосновенности. Однако Андрей Громыко, если верить мемуарным свидетельствам, категорически отказался допустить мысль о предательстве своего протеже.
- Эта деталь выглядит почти символически: система, построенная на личной лояльности и закрытости, оказалась неспособна вовремя заподозрить человека именно потому, что слишком долго считала его «своим».
- Когда в 1978 году Шевченко вызвали в СССР, он понял, что коридор возможностей сужается, и в ночь на 8 апреля ушел к американцам. Для советской дипломатии это был шок.
Цена этого шага оказалась высокой не только для государства, но и для его семьи.
Жену Шевченко, Леонгину, срочно вывезли в СССР, лишили привычных привилегий, и очень скоро ее жизнь рухнула. Женщина, привыкшая к обеспеченному и комфортному существованию, оказалась в положении жены государственного изменника - с разрушенной репутацией, без прежнего круга общения и без навыка жить в новой реальности. Вскоре она покончила с собой. Карьера сына тоже была фактически перечеркнута. Самого Шевченко в Советском Союзе заочно приговорили к высшей мере наказания.
Первые годы в Америке, на первый взгляд, выглядели как торжество его выбора.
Он получил от ЦРУ дорогое жилье, внушительную пенсию, издал книгу, ставшую бестселлером, читал платные лекции и зарабатывал огромные по советским меркам деньги. На Западе он был ценен как человек, знавший советскую систему изнутри и способный рассказывать о ней с позиций перебежчика и разоблачителя.
Но биографии такого типа редко заканчиваются благополучно.
Вскоре личная жизнь Шевченко снова пошла под откос: он женился на американской журналистке, но и этот брак закончился смертью супруги. Третий союз, уже с эмигранткой из Москвы, обернулся тяжелым разводом и финансовыми потерями.
К этому добавились долги, продажа домов, нарастающее пьянство и постепенное выпадение из той роли, ради которой он когда-то и понадобился американцам.
В итоге человек, который когда-то считался одной из самых перспективных фигур в советской дипломатии и занимал кабинет на международном уровне, закончил жизнь в 1998 году в съемной квартире, в состоянии, мало напоминавшем триумф изгнанника, обретшего свободу.
Его история потому и производит такое сильное впечатление, что в ней нет ни красивой победы, ни внятного оправдания. Для советской стороны он остался предателем, для американцев - ценным, но в итоге использованным источником, а для историков - человеком, в котором сошлись карьеризм, тщеславие, слабость, идеологическое разочарование и банальное человеческое разрушение.
Еще больше интересных материалов нашего издательства "Свободной Прессы" вы найдете на нашем сайте