– А почему на завтрак опять сырники? Вчера же были сырники. Дениска такое каждый день есть не станет, ему бы блинчиков с мясом накрутить, да со сметаной домашней, – недовольный голос раздался из кухни, сопровождаемый громким звоном отодвигаемой тарелки.
Оксана замерла в коридоре, прижимая к груди стопку свежих полотенец. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять подступающее раздражение. На часах было начало восьмого утра, ее рабочий день за компьютером должен был начаться через час, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон.
В просторной, светлой кухне, которую Оксана с такой любовью обставляла до замужества, по-хозяйски расположилась Зинаида Петровна. Свекровь сидела за столом в пушистом халате, недовольно ковыряя вилкой румяный сырник. Напротив нее, уткнувшись в телефон, развалилась золовка Марина, а восьмилетний Денис увлеченно размазывал клубничное варенье по белоснежной скатерти.
Родня мужа приехала в их южный город в начале июня. Изначально речь шла о неделе, максимум десяти днях у моря. Но незаметно пролетел месяц, а обратные билеты гости покупать явно не торопились. Южное солнце, бесплатное проживание в комфортной четырехкомнатной квартире и система «все включено», которую поневоле обеспечивала Оксана, пришлись им по вкусу.
– Зинаида Петровна, доброе утро, – Оксана вошла в кухню, стараясь говорить ровно. – Сырники свежие, только со сковороды. Блинчики с мясом – это долго, а мне нужно садиться за отчеты. Если хотите, продукты в холодильнике, можете приготовить сами.
Свекровь картинно вздохнула и прижала руку к груди, всем своим видом показывая, как жестоко с ней обращаются.
– Ой, скажешь тоже, приготовить. Я же на отдыхе, у меня давление от плиты скачет. Да и плита у тебя эта сенсорная, мудреная какая-то, я боюсь ее сломать. Паша говорил, что ты дома работаешь, значит, время у тебя гибкое. Могла бы и порадовать родственников. Мариночка вон тоже устала за год в офисе, ребенку витамины нужны, забота.
Марина, не отрывая взгляда от экрана смартфона, лениво поддакнула:
– Да, Ксюш, мы же гости. Тем более, Пашка вчера обещал, что вечером мы все вместе пойдем в рыбный ресторан на набережной. Ты столик забронировала?
Оксана молча взяла губку и начала оттирать варенье со стола, аккуратно отодвигая локти племянника. О ресторане муж ей ничего не говорил. Впрочем, Павел в последнее время вообще предпочитал избегать разговоров о своей семье. Он уходил на работу рано утром, когда гости еще спали, а возвращался поздно, ужинал тем, что оставалось, и быстро ретировался в спальню, предоставляя жене самой разбираться с бытовыми проблемами.
Вечером того же дня, когда свекровь с золовкой и внуком ушли на вечерний променад, Оксана наконец-то смогла поговорить с мужем наедине. Павел, уставший после смены на заводе, безмятежно смотрел телевизор на диване.
– Паш, нам нужно обсудить ситуацию, – Оксана села рядом, сложив руки на коленях. – Они живут у нас уже пятую неделю. Я оплачиваю все продукты, я готовлю по три раза в день, стираю за ними постельное белье и полотенца. Твоя сестра даже за собой кружку ни разу не помыла. А сегодня выясняется, что ты пообещал им ресторан. За чей счет банкет?
Павел поморщился, словно от зубной боли, и потянулся за пультом, убавляя звук.
– Ксюш, ну начинаешь опять. Ну родня же приехала. Они море видят раз в три года. Мама на пенсии, у Маринки зарплата копеечная, она мать-одиночка. Неужели мы не можем их угостить? Я же работаю, ты работаешь.
– Мы можем угостить раз, два, – твердо ответила Оксана. – Но мы содержим трех человек больше месяца! Моя зарплата почти полностью ушла на еду. Ты видел цены на фрукты и фермерское мясо, которое требует твоя мама? Плюс возросли счета за воду и электричество, потому что кондиционеры в их комнатах работают круглосуточно, даже когда их нет дома. Мы так не договаривались.
– Потерпи немного, – муж виновато отвел глаза. – Ну не могу же я родную мать выгнать. Обидятся на всю жизнь. К концу месяца уедут, наверное.
Оксана ничего не ответила, лишь плотнее сжала губы. Она поняла, что помощи от мужа ждать не стоит. Он вырос в семье, где слово матери было законом, а сестре всегда все прощалось из-за ее статуса вечно несчастной и брошенной женщины. Но Оксана не собиралась становиться спонсором их курортного романа с жизнью.
На следующий день после обеда Оксана взяла выходной за свой счет и предложила Марине съездить в крупный гипермаркет за продуктами. Золовка с радостью согласилась, предвкушая очередную закупку деликатесов. В магазине Марина уверенно катила тележку между рядами, сбрасывая туда дорогие сыры, копченую колбасу, шоколад ручной работы, экзотические фрукты и несколько бутылок недешевого вина.
– Мама просила еще красной рыбки взять, – щебетала Марина, взвешивая крупный кусок форели. – И Дениске вон те йогурты, штук десять.
Оксана молча наблюдала за этим процессом. Когда они подошли к кассе, кассир начал пробивать гору продуктов. Сумма на табло стремительно росла.
– С вас двенадцать тысяч четыреста рублей, – озвучил итог молодой парень за кассой.
Марина привычно сделала шаг назад, ожидая, что Оксана достанет банковскую карту. Но Оксана стояла неподвижно, сложив руки на груди. Возникла неловкая пауза.
– Ой, Ксюш, оплати, а то у меня карта в другой сумке осталась, – хлопнула ресницами золовка, изображая крайнюю степень рассеянности.
– А у меня на карте только тысяча рублей до зарплаты осталась, – абсолютно спокойным тоном ответила Оксана. – Я вчера все свободные деньги перевела на досрочное погашение кредита. Так что оплачивай ты, ну или придется отменять половину покупок.
Лицо Марины пошло красными пятнами. За спиной уже начала возмущаться очередь. Золовка судорожно зарылась в свою сумочку, и чудесным образом забытая карта быстро нашлась. Она приложила пластик к терминалу, с ненавистью покосившись на Оксану. Всю дорогу до дома они ехали в гробовом молчании.
Это была первая маленькая победа, но она лишь обострила ситуацию. Вечером свекровь закатила показательный скандал, жалуясь вернувшемуся с работы Павлу на жадность невестки.
– Она родную сестру твою опозорила на весь магазин! – причитала Зинаида Петровна, вытирая несуществующие слезы бумажной салфеткой. – Заставила за еду платить! Это где же такое видано, чтобы с гостей деньги требовали? Мы в чужом городе, мы к вам со всей душой приехали, а тут куском попрекают!
Павел бросил на жену укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Зато на следующий день Марина отомстила. Оксана, у которой был важный день закрытия квартальной отчетности, попросила соблюдать тишину хотя бы до обеда. Но уже в десять утра Денис начал носиться по коридору с игрушечным автоматом, издающим пронзительные звуки стрельбы. Марина в это время громко обсуждала по телефону по видеосвязи с подругой свои южные каникулы, а свекровь включила телевизор на полную громкость, чтобы перекричать шум.
Когда Оксана, не выдержав, вышла из комнаты с просьбой сделать потише, Зинаида Петровна лишь отмахнулась:
– Это ребенок, ему бегать нужно. А ты, раз уж дома сидишь, могла бы с ним на море сходить, воздухом подышать. Глядишь, и нервы бы успокоились. Сидишь в своем компьютере целыми днями, света белого не видишь.
Вернувшись в свою комнату, Оксана пошла в ванную умыть лицо холодной водой. На полочке она заметила открытую баночку своего дорогого ночного крема, который заказывала из-за границы. Половина содержимого отсутствовала, а на краю виднелся грязный отпечаток пальца. Выйдя в коридор, она увидела Марину, которая щедро втирала остатки люксового средства себе в пятки.
– Марина, это мой крем для лица. Он стоит пять тысяч рублей за банку! – голос Оксаны дрогнул от возмущения.
– Ой, подумаешь, – скривилась золовка. – Стоял на самом видном месте. Написано же по-нерусски, я думала, это для ног. У меня после пляжа кожа сохнет. Купишь себе еще, не обеднеешь. Пашка хорошо зарабатывает.
Эта фраза стала последней каплей. Щелчок, который произошел в голове Оксаны, был почти физически ощутимым. Она не стала кричать. Она не стала жаловаться мужу. Она вернулась за свой рабочий стол, открыла новую таблицу в программе и начала методично вводить цифры.
Вечером, когда семья собралась за ужином (на этот раз Оксана приготовила самые дешевые макароны с сосисками по акции, что вызвало новые недовольные вздохи), она положила на центр стола распечатанный лист бумаги формата А4.
– Что это? – Павел с удивлением потянулся к листу.
– Это наш новый порядок проживания, – совершенно ровным, ледяным тоном произнесла Оксана, глядя прямо в глаза свекрови. – Раз уж вы, Зинаида Петровна, считаете, что находитесь в пансионате со свободным графиком обслуживания, я решила привести наши отношения в соответствие с реальностью.
Свекровь подозрительно прищурилась и надела очки на кончик носа. Марина вытянула шею, пытаясь заглянуть в бумагу.
– Читаю вслух для тех, кому плохо видно, – Оксана взяла второй экземпляр себе. – Итак, тариф «Гостевой курортный». Проживание в отдельной комнате с кондиционером в десяти минутах от моря: тысяча пятьсот рублей в сутки за комнату. У нас занято две комнаты, итого три тысячи в день.
– Ты что, белены объелась? – ахнула Зинаида Петровна, роняя вилку. – Какие деньги? Я к сыну приехала!
– Вы приехали в мою квартиру, – жестко парировала Оксана. – Эта недвижимость куплена мной до брака с Павлом, свидетельство о собственности оформлено на меня, и ипотеку за нее я выплатила сама еще пять лет назад. По закону, это мое личное имущество, и я имею полное право устанавливать правила нахождения на моей территории. Продолжаем.
Она с удовлетворением отметила, как побледнел Павел. Он прекрасно знал, что квартира принадлежит жене, но никогда не акцентировал на этом внимание перед родней, позволяя им думать, что это их общее жилье.
– Трехразовое питание, включая готовку, мытье посуды и закупку продуктов, – продолжила читать Оксана, не обращая внимания на возмущенное пыхтение свекрови. – По самым скромным подсчетам услуг повара и стоимости продуктов – тысяча рублей с человека в день. Вас трое. Итого три тысячи. Стирка и глажка белья, уборка комнат и мест общего пользования – пятьсот рублей в сутки.
– Да ты в своем уме?! – взвизгнула Марина, вскакивая со стула. – Паша, ты слышишь, что твоя жена несет? Она нам счета выставляет! Выгони ее из-за стола!
– Не могу, – глухо ответил Павел, уставившись в свою пустую тарелку. – Она хозяйка квартиры.
– Итого, – голос Оксаны перекрыл назревающий скандал, – базовый тариф составляет шесть с половиной тысяч рублей в сутки на вашу компанию. Вы живете здесь тридцать пять дней. С учетом амортизации бытовой техники, испорченных вещей, таких как мой крем для лица, и перерасхода коммунальных услуг, сумма вашей задолженности за прошедший период составляет двести сорок тысяч рублей.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник. Цифра была астрономической для провинциальных родственников мужа.
– Двести... сорок... тысяч, – по слогам повторила свекровь, хватаясь за сердце. – Шантажистка! Вымогательница! Мы в суд подадим!
– Подавайте, – мило улыбнулась Оксана. – Только любой юрист вам скажет, что у вас нет никаких прав находиться на моей жилплощади без моего согласия. А мое согласие отныне платное. Если вы не готовы оплачивать услуги по прейскуранту, выписка из нашего отеля состоится завтра до двенадцати часов дня.
– Паша! Сделай что-нибудь! Поставь свою бабу на место! – Зинаида Петровна перевела гневный взгляд на сына. – Мы же твоя семья!
Павел тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и поднял глаза на мать.
– Мам, а что я сделаю? Ксюша права. Я вчера посмотрел баланс нашей семейной карты. У нас из-за ваших капризов и Денискиных игрушек отложена на ремонт сумма растаяла почти подчистую. Вы живете как на курорте, а платим за праздник мы. Оксана работает целыми днями, а вы из нее прислугу сделали.
Такого поворота гости не ожидали. Предательство родного сына стало для Зинаиды Петровны ударом, от которого она не смогла оправиться. Лицо ее пошло красными пятнами, она гордо вскинула подбородок.
– Ноги нашей больше в этом доме не будет! Собирай вещи, Марина. Мы уезжаем сегодня же! Жить с такой змеей под одной крышей себе дороже! Посмотрим, как вы запоете, когда мы с вами общаться перестанем!
Оксана даже не шелохнулась.
– Прекрасное решение. Я прямо сейчас вызову вам такси до вокзала бизнес-класса. Это будет мой прощальный подарок.
Сборы были громкими. Из комнат доносился стук дверец шкафов, возмущенный шепот, хлопанье чемоданов и плач Дениса, который не хотел уезжать с моря. Павел сидел на кухне, обхватив голову руками, и молчал. Оксана методично протирала чистые столешницы, чувствуя, как с плеч спадает огромный, давящий груз.
Через два часа хлопнула входная дверь. Квартира погрузилась в непривычную, почти оглушительную тишину. Не было включенного на полную громкость телевизора, не пахло жареным луком, никто не требовал свежих полотенец.
Павел подошел к Оксане, осторожно обнял ее за плечи.
– Прости меня, – тихо сказал он. – Я правда не понимал, насколько все зашло далеко. Привык, что мама всегда командует, думал, проще промолчать, чтобы не раздувать конфликт.
Оксана развернулась и посмотрела мужу в глаза.
– Проще для кого, Паш? Для тебя – да. А я чуть с ума не сошла в собственном доме. Семья – это важно, я не спорю. Но моя семья – это в первую очередь ты и наш дом. И я никому не позволю превращать его в бесплатный проходной двор.
Она взяла со стола распечатанный прайс-лист, скомкала его и бросила в мусорное ведро. Тариф выполнил свою задачу.
Больше Зинаида Петровна с Мариной не приезжали к ним на все лето. Общение свелось к сухим поздравлениям по праздникам в мессенджерах. Если они и выбирались на море, то снимали крошечный номер в гостевом доме на окраине города, питаясь в дешевых столовых. И каждый раз, когда Павел порывался предложить им остановиться у них хотя бы на пару дней, он вспоминал тот самый вечер, счет на двести сорок тысяч и жесткий взгляд жены, понимая, что покой в собственной семье стоит гораздо дороже любых обид родственников.
Не забудьте подписаться на канал, поставить лайк этой истории и поделиться своим мнением в комментариях.