Петропавловская крепость — надёжная цитадель, возведённая в начале XVIII века по воле Петра I для защиты новой столицы. Среди её сооружений особое место занимает Государев бастион с потаённым ходом — потерной, скрытой в толще крепостных стен.
Потерну в Государевом бастионе строили неспешно, основательно — с 1717‑го по 1732‑й год. Это был настоящий подземный коридор длиной почти сто метров (97,4 м) и шириной в 1,8 м, скрытый в толще каменной кладки. Он соединял разные части бастиона — охранительные казематы правого фаса с оборонительными помещениями левого фланка.
Внутри потерны — 28 сводчатых секций, каждая как отдельный каменный зал, переходящий в следующий. В наружной стене прорезаны узкие бойницы: через них защитники могли вести подошвенный бой, оставаясь невидимыми для врага. Ещё одна особенность хода — сортия, потайной проём, через который гарнизон мог незаметно выйти за пределы крепости, к территории будущего Иоанновского равелина.
Судьба распорядилась так, что потерна ни разу не понадобилась для обороны. Вместо тревожных шагов солдат по её сводам раздавалось лишь эхо тележек с припасами — ход превратили в склад. В XIX веке, когда полы в казематах подняли, вход в потайной коридор и вовсе засыпали. На долгие десятилетия он стал забытым фрагментом истории. Позже, уже в советское время, помещения потерны даже использовали для прокладки теплотрассы.
Рядом, в казематах Государева бастиона, когда‑то кипела жизнь: здесь размещались солдаты, хранились оружие и боеприпасы. Каземат — это не просто комната, а надёжное укрытие, способное выдержать удары вражеских ядер. Толстые стены, приглушённый свет из узких окон‑амбразур, тяжёлый запах камня и пороха — так мог бы выглядеть этот уголок крепости в эпоху осад.
Со временем военное назначение казематов отошло в прошлое. Сегодня здесь — музейное пространство. Стены украшают фотографии археологических раскопок, а среди экспонатов — артефакты, найденные в крепости «Орешек». Каждый предмет — словно послание из прошлого, напоминание о том, как жили и сражались люди XVIII века.
В 2003 году, к 300‑летию Санкт‑Петербурга, потерна и каземат обрели новую жизнь. Их раскрыли, отреставрировали и сделали частью музейной экспозиции. Этот подарок городу преподнесло Королевство Нидерландов, а церемонию открытия посетил принц Виллем‑Александр Оранский (ныне — король Нидерландов).
Теперь посетители могут пройти по тем самым сводам, где когда‑то планировали тайные вылазки, ощутить прохладу старинного камня и представить, как звучали здесь шаги трёхсотлетней давности. В помещениях регулярно проходят выставки — например, выставка «Кирпичная Российская империя», проходившая с 26 апреля по 17 июня 2025 года. Необычная выставка погружала зрителя в многовековую историю кирпичного производства на территории нашей страны — от XVII до XX века.
История производства кирпича в Российской империи началась задолго до формирования собственно империи — корни ремесла уходят в X век, когда вместе с византийскими строителями на Русь пришла технология изготовления кирпича. Первое кирпичное здание — Десятинная церковь в Киеве — возвели уже в 996 году. Долгое время кирпич делали преимущественно при монастырях, без какой‑либо стандартизации, а для элитного строительства материал нередко привозили из‑за границы — из Греции, Германии и других стран.
Поворотным моментом стало вмешательство государства в XIII веке. В 1475 году в Москве открылся первый государственный кирпичный завод, и вскоре кирпич начали активно использовать при строительстве Московского Кремля, начавшемся в 1485 году. Позже из него возводили Тульский и Нижегородский кремли, а в XIV веке — ряд храмов и монастырей. Так кирпич постепенно превращался из редкого импортного материала в привычный элемент русского зодчества. Настоящий расцвет кирпичного производства наступил при Петре I, когда началось строительство Санкт‑Петербурга. В 1713 году царь издал указ о создании новых кирпичных заводов вблизи новой столицы. Владельцы заводов обязаны были выпускать не менее миллиона кирпичей в год, а для работы на производствах собирали мастеров со всей страны.
Пётр пошёл на решительные меры: запретил строить каменные дома за пределами Санкт‑Петербурга, чтобы каменщики переключились на производство кирпича, а также ввёл своеобразный «кирпичный налог» — каждый, кто въезжал в город, должен был заплатить один кирпич. Контроль за качеством был строгим: если после транспортировки в партии кололись три кирпича, всю партию признавали бракованной. Это заставляло производителей следить за технологией изготовления и бережно относиться к транспортировке. В XIX веке производство пережило настоящую техническую революцию. Заводы начали механизировать: появились глинообрабатывающие машины, ленточные прессы, специальные сушилки и кольцевые (гофманские) печи.
Эти новшества резко увеличили производительность и позволили наладить выпуск кирпича в промышленных масштабах. Стандартизация тоже шла своим чередом. Уже в 1811 году Инженерный департамент Военного министерства разработал «Урочный реестр по части гражданской архитектуры», где прописывались нормы размеров кирпича и выделялись его сорта — «железной», «полужелезной», «красной», «алой». А в 1847 году приняли «Правила выделки кирпича на казённых и частных заводах», согласно которым каждый производитель обязан был ставить клеймо на своей продукции. Клейма бывали разными — от инициалов владельцев до анималистических символов или указания года изготовления. Такая маркировка помогала в случае разрушений быстро установить, кто выпустил бракованный кирпич.
К середине XIX века в одном только Санкт‑Петербурге работало около 60 кирпичных заводов, а к его концу по всей стране насчитывалось уже порядка 850 предприятий. Среди них выделялись крупные производства, такие как заводы династии Захаровых в Петербурге. Основатель семейства, крестьянин Кузьма Захаров, положил начало делу, которое к 1870‑м годам разрослось до четырёх заводов. К 1880‑м годам на предприятии Дмитрия Кузьмича Захарова уже применяли машинное производство и обжигали кирпич в современных печах Гофмана и Цейса. На юге империи заметную роль играли заводы армянских промышленников — Халуста Хармаздяна, Тораса Кашегозяна, Ованеса Кохбетляна и других. Их продукция шла на строительство крепости Димитрия Ростовского и Нахичевани‑на‑Дону. На Урале кирпич производили, в частности, купцы Демидовы.
К началу XX века кирпичное производство в России достигло впечатляющих масштабов. Благодаря внедрению новых технологий и жёстких стандартов качество кирпича заметно выросло, а объёмы выпуска позволили обеспечивать нужды быстро растущих городов. Кирпич прочно вошёл в строительную практику, став основой для возведения жилых домов, промышленных зданий и общественных сооружений, и во многом определил архитектурный облик российских городов той эпохи.
Важной частью государственной системы строительства в середине XIX века являлось кирпичное производство Департамента военных поселений Военного ведомства. В 1833 году почти все казённые кирпичные заводы Петербурга перешли в ведение этого департамента — и с тех пор их работа была подчинена одной большой задаче: обеспечивать кирпичом возведение военных объектов. Казармы, укрепления, инфраструктура военных поселений — всё это требовало огромного количества качественного кирпича, и заводы департамента взялись за решение этой задачи.
Заводы располагались вдоль Невы — между селом Александровским и Охтой. Нижний, Новый, Средний, Сазоновский — каждый из них вносил свою лепту в общее дело. А в 1851 году неподалёку открылся ещё один, пятый по счёту завод — Лесной. Работа кипела: мастера месили глину, формовщики аккуратно заполняли формы, обрезчицы тщательно выравнивали грани сырца. После просушки кирпичи укладывали в печи, и начинался долгий, кропотливый обжиг — процесс, от которого напрямую зависело качество готовой продукции.
Качество, кстати, строго контролировалось. В 1847 году Инженерный департамент, входивший в структуру Департамента военных поселений, утвердил «Правила для единообразной и прочной на казённых и частных заводах выделки кирпича». Теперь чётко регламентировались и размеры, и технология производства, и даже сортность кирпича. Различали три сорта по степени обжига: красный, алый и железняк. Правда, добиться постоянства размеров было непросто — ведь мерку снимали по свежеотформованному сырцу, а при обжиге кирпич неизбежно усаживался.
Особую гордость представляло клеймение продукции. На каждом кирпиче красовался государственный герб — имперский орёл в круглой или прямоугольной рамке. Это был не просто знак отличия, а гарантия качества: клеймо свидетельствовало, что кирпич произведён на казённом заводе и соответствует установленным нормам. Технология производства долгое время оставалась трудоёмкой. До середины XIX века формовку вели вручную, сушили кирпич под открытым небом, а обжигали в простых временных печах. Но постепенно на смену ручному труду приходили машины: появились глинообрабатывающие устройства, ленточные прессы, усовершенствованные кольцевые печи и сушилки. Часть кирпича по-прежнему формовали вручную, часть — уже машинным способом.
Однако время не стояло на месте. К концу 1860‑х годов казённые заводы перестали оправдывать себя экономически. Содержание их обходилось дорого, а частные производители предлагали кирпич дешевле. В результате большинство государственных предприятий продали крупным предпринимателям. Сама структура тоже претерпела изменения: после 1857 года Департамент военных поселений преобразовали в Главное инженерное управление, а позже появились Войсковые строительные комиссии, которые продолжили заниматься вопросами военного строительства.
Так завершилась история кирпичного производства Департамента военных поселений — важного звена в системе обеспечения нужд российской армии. Но кирпичи с имперским орлом на боках до сих пор можно встретить в кладке старинных зданий Петербурга, напоминая о временах, когда государство напрямую управляло промышленностью ради укрепления своей оборонительной мощи.
Историю производства кирпича в России можно прочесть словно книгу — по клеймам, сохранившимся на самих кирпичах. Выставка знакомит с поразительным многообразием этих маркировочных знаков: от лаконичных инициалов до сложных геральдических композиций. Они складываются в целостную летопись кирпичного дела — от XVII к XX веку она рассказывает о традициях, технологиях и даже о характере времени, запечатлённого в глине.
Экспозиция раскрывает не только многообразие клейм, но и рассказывает о том, как менялась их форма и способы нанесения — вслед за развитием технологий кирпичного дела. В центре внимания — кирпичи из более чем 40 губерний некогда огромной империи. Но выставка не ограничивается одними кирпичами: можно увидеть и формы для их изготовления, и матрицы клейм, и подлинные документы, повествующие о работе кирпичных заводов.
Особого внимания заслуживают характерные клейма, по которым легко определить принадлежность кирпича к той или иной группе производств: будь то заводы казённого, военного или тюремного ведомства, предприятия железнодорожных компаний, товарищества и общества, частные, усадебные или церковные производства. Не обойдены вниманием и редкие случаи — необычные, «фантазийные» клейма или даже следы животных, сохранившиеся на поверхности кирпичей. Помимо подробных информационных материалов творческое осмысление темы дополняют работы художницы Татьяны Власовой — цикл «Кирпич как тема для творчества».
История коллекции Владимира Смирнова началась почти двадцать лет назад с одной случайной находки на Карельском перешейке. Тогда в руки коллекционера попал кирпич с клеймом графа Владимира Васильевича Левашова — он был произведён на заводе в посёлке Дибуны. Этот неприметный на первый взгляд кусок обожжённой глины словно приоткрыл дверь в прошлое, и Владимир Смирнов уже не смог остановиться.
Постепенно его увлечение переросло в масштабное исследование: он стал замечать кирпичи с клеймами повсюду — в остатках фундаментов, на руинах старых зданий, в кладке полуразрушенных сооружений. Каждый такой кирпич был не просто строительным материалом, а своеобразным документом эпохи — с помощью клейма можно было узнать, где и когда его изготовили, кто владел заводом, для каких целей предназначалась партия.
Со временем коллекция разрослась до внушительных размеров — более четырёх тысяч экземпляров. Среди них попадались настоящие диковинки: например, кирпичи из Симбирской губернии с клеймом «Pariss», явно подражавшие французским изделиям, или экземпляры с надписью «RAMSAУ» — забавная попытка имитировать английское «RAMSAY», но с русской буквой «У» на конце. Были и те, что копировали славу шотландских мастеров — с клеймом «A la Glenboig».
Смирнов не просто собирал кирпичи — он восстанавливал их «биографию» по архивным документам. Для него важно было не просто обладать редким экземпляром, а понять, какую историю тот хранит. Он никогда не покупал и не продавал кирпичи — удовольствие доставлял сам процесс поиска и исследования.
География коллекции поражает воображение: в ней представлены кирпичи из 72 губерний и областей Российской империи. Коллекционер мечтал собрать хотя бы по одному образцу из каждой — а ведь на октябрь 1914 года их насчитывалось 81, включая Великое царство Польское и Великое княжество Финляндское. Подавляющее большинство экспонатов датируются XVII–XX веками, и что удивительно — многие до сих пор сохранили свои несущие свойства.
Работа Смирнова вышла далеко за рамки частного увлечения. В 2017 году он вместе с Денисом Ёлшиным опубликовал «Каталог кирпичных клейм Санкт‑Петербургской губернии», а в 2021‑м вышло его дополненное издание. В каталоге описано более 1200 разновидностей клейм — он стал настольной книгой для коллекционеров, реставраторов и археологов.
Коллекция не осталась запертой в запасниках: она ожила на выставках. В 2025 году в Петропавловской крепости прошла экспозиция «Кирпичная Российская империя», где помимо самих кирпичей можно было увидеть формы для их изготовления, матрицы клейм и старинные документы, рассказывающие о кирпичном деле в России. Посетители словно совершали путешествие сквозь века — от скромных кустарных производств до крупных заводов, снабжавших стройматериалами всю империю.
Владимир Смирнов не ограничивается только коллекционированием: он читает лекции, делится своими находками и наблюдениями. Из его рассказов становится ясно, что кирпичи могут поведать не только о технологиях производства, но и о куда более широких вещах. Например, о том, как материалы мигрировали по стране: железнодорожное ведомство порой бесплатно перевозило кирпичи на сотни километров. Или о том, какие маркетинговые уловки использовали заводчики — клейма нередко становились способом заявить о себе, подчеркнуть престиж или сымитировать зарубежную продукцию.
Так коллекция Владимира Смирнова превратилась в уникальный исторический архив — молчаливые кирпичи заговорили, рассказав о людях, заводах, городах и целой эпохе, застывшей в обожжённой глине. Организаторы позаботились о том, чтобы выставка была понятна и интересна не только специалистам, но и всем, кто захочет заглянуть в этот необычный уголок истории. Сопроводительные материалы помогают разобраться в тонкостях кирпичного дела и проследить, как менялось производство с течением времени.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.