Отечественные мистические триллеры всё чаще называют отдельным явлением, которое невозможно спутать с западными аналогами. В них ужас рождается не из столкновения с потусторонним монстром, а из самой узнаваемой реальности — заброшенных деревень, военного прошлого и тоски по ушедшему.
В комментарии RuNews24.ru многократный финалист «Чертовой дюжины», лауреат премии «Мастера ужасов» Герман Шендеров пояснил, что, говоря о зарубежном хорроре, в первую очередь имеют ввиду западных представителей жанра: Кинга, Кунца, Кэмпбелла, Баркера, Невилла и других.
Он рассказал, что когда Михаил Елизаров брал интервью у Юрия Мамлеева, то сказал: «Ваши персонажи — это всегда искатели. У Стивена Кинга, совсем иной принцип — неведомое наваливается на человека само, против его воли». Мамлеев ответил: «В этом разница между русским и западным мирами. В русском человеке заложено стремление к бесконечному, к тому, чтобы выйти за границы нормы».
«Я же возражу, и мне в целом не очень нравится разговор о русском и зарубежном хорроре как о двух разных биологических видах. И даже тезис Мамлеева в пух и прах разбивается о творчество того же Баркера, у которого персонажи не просто стучат, а прямо ногой пытаются выбить дверь, отделяющую их от запретного. У Лавкрафта, Мейчена, Блэквуда герои сами открывают не те двери, читают не те книги, едут не туда и лезут не в свое дело. А посему разница, как мне кажется, не в устройстве сюжета, а в материале. Русский хоррор сильнее завязан на среду, язык, быт, коллективную память. У нас страшное редко существует в стерильной пустоте. Оно почти всегда является воплощением конкретики: вымирающей деревни, наследия ВОВ, неблагополучной провинции, страхов городского человека. Почти всегда русское страшное основано на неких коллективных травмах, находящих свое отражение в творчестве», — отметил Шендеров.
По его словам, это хорошо видно по тому, что происходит с жанром в России сейчас. Русский хоррор часто работает не только с чудовищем или мистикой, но и с очень узнаваемой реальностью. Как пояснил эксперт, у М.С. Парфенова ужас часто упирается в русскую литературу, региональные особенности и психологию отдельных архетипов. У Владимира Чубукова страшное вырастает из православной диалектики, творчества русских классиков и особенности русского Юга.
«У меня самого это тоже работает именно так: в книге «Знаток» ужас нельзя отделить от фольклорной почвы, деревенской архаики и исторического контекста. А мой условный цикл «подъездного» хоррора и хоррора по девяностым и вовсе будет понятен лишь тому, кто сам вдоволь хлебнул этой русской хтони».
Герман Шендеров подчёркивает, что западный же хоррор чаще выстраивается вокруг универсального страха, который можно почти без потерь перенести из штата в штат, из пригорода в пригород. Русский хоррор хуже переносится без потерь. Он слишком сильно держится за речь, контекст, локальную грязь, за наши психологические конструкции, за провинциальную тоску, за постсоветский бардак, за память об усопших и отношение к ним. Только в русском языке, в конце концов, есть поговорка «На миру и смерть красна».
«Помимо этого, эволюция жанра на Западе продолжалась гораздо дольше, и пришла к неизбежному постмодерну, когда жанр уже служит не основной цели – пугать, а активно ударяется в деконструкцию, подачу повестки или и вовсе тяготеет к метафорам. В то же время в рухорроре благодаря высочайшему уровню конкуренции – допустим, на отборах в ту же «Самую страшную книгу» или на крупнейшем русскоязычном конкурсе ужасов «Чертова дюжина», – растет изобретательность, тяга к оригинальности, усложнение сюжетов и посылов. Например, у какого Кинга вы встретите хоррор-рассказ, посвященный футболу? Или хоррор математический? И это, не говоря уже о широчайшем пласте исторического хоррора. Словом, думается мне, схлестнись мы с западными коллегами на одном конкурсе – могли бы дать им фору по меньшей мере в креативности, глубине подхода и... русскую смекалку тоже никто не отменял».
________________
Подпишитесь на наш канал, ставьте лайки и оставляйте свои комментарии, этим вы поможете донести важную информацию до большего количества людей. А кнопка «Поддержать» — это способ сказать нам «спасибо».