О, свет очей наших! О, луч златого солнца в тёмном царстве туч! Мудростью ты превосходишь величайших мужей древности – Конфуция, Аль-Хорезми, Ибн Сину и Аль-Фараби. Широты души твоей достаточно, чтобы объять всю Землю в придачу с Луною и другими небесными светилами. Один гневный взгляд твой способен низвергнуть нечестивцев прямо в Джаханнам, а похвала из твоих правдоречивых уст – вознести в Джаннат, в объятья сладкоголосых пышногрудых гурий
Тебя удивляет такое велеречивое приветствие? Понимаешь, друг, авторам блога «Любимой типографии» на днях сказали, что они слишком панибратски общаются с читателем, много иронизируют и подкалывают его. Вот мы и решили выдать тебе маленькую компенсацию. А вообще поверь на слово: если мы где-то «позволяем себе лишнее», то исключительно любя – и чтоб серьёзный материал не так тяжело заходил. Ведь фармкомпании пока ещё не выпускают ферментов для облегчения переваривания информации…
Не сердишься? Вот и славно! Значит, можно переходить к предмету нашей беседы. Как тебе уже известно, в настоящее время «Любимая типография» выпускает цикл статей о календарях, ибо заниматься их производством и ничего не говорить о них как-то не комильфо. И сегодня мы начнём рассказ о шумерском, а точнее – ниппурском календаре, созданным в Месопотапии, который до обнаружения турецкого мегалитического комплекса Гёбекли-Тепе (ссылка) считался самым древним в мире.
«Вы опять всё запутали с самого начала! Как же правильно называется этот календарь – ниппурский, шумерский или месопотамский?». Не изволь волноваться, бриллиант наших сердец – не успеет бабочка совершить единый взмах крыльями, как тебе всё станет ясно! Месопотамией называется древнейший регион мира, известный как колыбель цивилизации и заселённый примерно за 5000 лет до н.э. народом шумеров. Сейчас большая часть этой территории в восточной части Средиземноморья между горами Загроса и Аравийским нагорьем соотвествует Ираку, оставшиеся области принадлежат Ирану, Турции, Кувейту и Сирии. Термин «Месопотамия» греческий: в переводе он значит «между двумя реками» (отсюда русское слово «Междуречье»). Шумеры именовали свою землю просто «Землёй» или «Землёй черноголовых» – Sag-gig-ga, а «черноголовые» было их самоназванием. Ниппур же был городом-государством в составе Месопотамии, центром культа верховного бога шумеров Энлиля.
Сколько изобретений и открытий совершили жители Месопотамии – просто в ум не помещается! Мы, авторы, во время подготовки этой статьи то и дело подбегали к коллегам с вопросами: «А знаешь, где появилось…?», «А знаешь, кто изобрёл…?». А когда человек зависал, сами объясняли, что это были представители одного и того же народа. Достали мы, наверное, всех. Поэтому когда вернувшийся из отпуска директор задал в офисе вопрос «Кто у нас ответственный за печать буклетов для производителя семечек «Загрызись»?» и услышал в ответ дружное «Шумеры!», удивился он один.
Вот лишь некоторые достижения шумеров.
- Колесо. Первые напоминающие его круги датируются ещё палеолитом, а это оооооооооооооооооочень продолжительный временной отрезок с 750 до 7 тысяч лет до новой эры. Но разбить круг на ось и насаженный на неё диск догадались именно шумеры 6-5,5 тысяч лет назад. А делать повозки на колёсах с ободом, спицами и покрышками из кожи животных в Месопотамии начали приблизительно в 3000 году до новой эры.
- Керамика массового производства. Тут всё понятно: если колесо уже изобретено, надо его применить везде, где только можно. Например, сделать из него гончарный круг.
- Письмо. Да-да, именно шумеры первыми научились переносить устную речь на бумагу… то есть не на бумагу, конечно, а на глиняные таблички с помощью заострённых палочек. Древнейшие артефакты с клинописью были созданы около 3500 гг до н.э. Правда, ни «Войной и миром», ни хотя бы газетой «Правда Междуречья» там не пахнет: это официальные торговые записи, по которым можно было сказать, сколько товаров продано, но не всегда понятно, кому и почём. Большинство клинописных документов касается торговли пивом. Правда, в 3200 г до н.э. на смену пиктограммам пришли… но не будем углубляться.
- Плуг. Мы, жертвы цивилизации, уж и забыли, что это, а без этого с/х орудия для вспашки земли не было бы у нас ни хлеба, ни картошки, ни замечательного продукта для снятия стресса – семечек.
- Ирригация (орошение земель). Если в Египте Нил исправно поставлял на поля воду, а крестьянам нужно было только удержать её и направить (буквально!) в нужное русло, то в Месопотамии порывистая щедрость Тигра и Евфрата порой приводила к разрушительным последствиям. Поэтому шумеры научились сооружать не только системы разветвительных каналов, но и системы дамб и водохранилищ из тростника, стволов пальм и глины, которые позволяли выращивать урожай в засушливые сезоны, а при паводке и периодах сильных осадков служили защитой от чрезмерных разливов.
- Металлургия. Шумеры первыми начали производить оружие, орудия труда и даже бытовую утварь из меди, причём в промышленных (по тем временам) масштабах. Самые древние печи топили тростником, а температуру в них контролировали с помощью сильфона.
- Государственное управление. Шумеры верили, что боги создали порядок из хаоса, а предназначение человека – жить в равновесии с ними, не допуская, чтобы хаос воцарился вновь. Сначала всё шло как по маслу, но со временем люди обленились, забили на свои обязанности и даже напротив – начали творить суету и хаос. Боги сказали: «Ну, сами напросились!» и наслали на Землю потоп, который погубил все живые существа, кроме одного человека по имени Зиусудра, которому бог Энки велел построить ковчег и взять на борт каждой твари по паре. Да-да, эта самая история, изложенная на клинописных табличках из Ниппура и датируемую 2300 годом до н.э., будет потом боговдохновенными рерайтерами переписана и помещена в христианскую Книгу Бытия (Старый Завет). Но мы уехали в сторону. Государственное управление – наличие в каждом городе правителя («лугаля»), которым обычно становился главный жрец городского храма, и штата чиновников было эффективным способом снизить энтропию в человеческом сообществе. Сам видишь, система работает и сейчас, хоть и глючит почище Винды.
- Математика. В каменном веке вся арифметическая премудрость выражалась в нанесении насечек на кости: 5 мамонтов убили, 2 отняли у соседей, да 3 на ум пошло… Шумеры же разработали формальную шестидесятеричную систему счисления, на основе которой разрабатывались математические расчёты всех последующих цивилизаций.
- Города. Урук, основанный почти за 4000 лет до н.э., стал первым городом в мире в современном смысле этого слова. Прежде люди хоть и кучковались, дома ставили где придётся: есть свободный участок меж двух соседних строений – тут и поселюсь. Урук же подчинён архитектурному плану: даже по развалинам учёные смогли распознать улицы, жилые кварталы для простонародья и микрорайоны, где селилась элита, рынки и культурный… точнее, культовый центр: несколько зданий (в том числе прообраз будущих зиккуратов Белый храм), обнесённых общей стеной.
Древнейшая на Земле художественная литература («Эпос о Гильгамеше»), астрономия, парусные суда, двухпалатный парламент, первый сборник пословиц и афоризмов, система налогообложения, алмазное сверло, стандартизация мер и весов, чулки, школы, библиотеки, законодательные кодексы… Уффффф! Ты уже сбился со счёта? Мы тоже, а список ещё длинный! Ладно, перейдём ближе к сути. Мораль сей басни: от народа, который наизобретал столько всего, вполне можно было ожидать создания календаря. И он был создан.
Ниппур, как уже говорилось, был городом одного из верховных богов – Энлиля. Имя его сложено из двух слов: эн – господин, князь, и лиль – гроза, ветер, буря, дыхание ветра, молния, стихия вообще. Это он после получения одобрения на проведённом среди богов демократическом голосовании наслал на Землю всемирный потоп. Обычно Энлиля называют просто «бог ветра и грома» - ведь в каждой мифологии есть бог-громовержец, значит, и у шумеров должон быть! Но суть Энлиля не ограничивается управлением стихиями: его миссия – соединять небо и землю, низводить божественную энергию в мир людей, что в природе выражается в дождях и грозах. Наконец, есть у него ещё одна функция: держатель времени. Именно поэтому ниппурский календарь стал эталоном для всех календарей Месопотамии.
Самые ранние административные документы, в которых упоминается ниппурский календарь, датируются XXIV-XXIII вв до н.э. Конечно, на табличках не написано «Год 2367 до Р.Х.», так что историкам пришлось попотеть, расшифровывая, что значит «год, когда Лугальзаггеси царство принял» или «год, (когда) Эншакушанна Аккад оружием поразил». Но ничего, справились. Жаль, что нет там ни дат, связанных с ранними правителями Месопотамии, ни «красных дней календаря» - сказано только, что выдача продуктов производится к празднику новолуния. Зато названия всех 12-ти месяцев года уже встречаются.
Теперь о принципиальном отличии шумерского календаря от нашего. Что для нас календарь? Сетка дат, которая помогает человеческому обществу координировать совместные действия, а каждому отдельному его члену – планировать собственную жизнь. Допустим, решил ты подкорректировать фигуру к лету. Чтобы действовать по плану, добросовестно заполняешь ежедневник: «15 апреля - разгрузочный день на огурцах, 16 апреля – разгрузочный день на кефире, 17 апреля – разгрузочный день на яблоках, 18 апреля – разгрузочный день на арахисе, 19 апреля – разгрузочный день на сыворотке, 20 апреля – разгрузочный день на воде, 21 апреля – смерть». Удобно! Но глубинных смыслов тут не ищи, всё очевидно. А вот календарь жителей Месопотамии очень мифологичен.
Красной нитью сквозь весь год проходит идея борьбы двух миров – верхнего и нижнего, мира живых и мира мёртвых.
- Весна – сезон доминирования сил верхнего мира. В сюжетах соответствующих мифов молодой герой побеждает персонажей из мира мрака и хаоса, посмевших высунуть свои носы из-под земли. Характерный весенний паттерн – не только победа над исчадиями тьмы, но и расчленение их тел с целью использовать части как стройматериал для возведения нового мира. С весной связано и жертвование. Чем больше жертв поступает в храмы, тем больше появляется сил, которые считались в Месопотамии основой созидательной деятельности.
- Лето – уже не просто победа над злобными интервентами из глубин подземелья, а проникновение светлых сил в мир тьмы. Герои по собственному почину или по воле случая попадают в мир мёртвых. Но все поголовно не могут быть героями, а выразить своё презрение мрачным силам хочется каждому. Как это сделать? Да просто играть! Игра – отличный способ сымитировать борьбу и продемонстрировать злу, что добро не сдаётся (так, не надо про ломбард, это другое!). В частности, каждое лето шумеры устраивают спортивные игры в честь героев. Ещё один важный летний ритуал – оплакивание бога плодородия Думузи (подробности ниже).
- К осени обе стороны, изрядно утомившись от постоянного расколбаса, заключают перемирие. Наступает равновесие между мирами. Осень – пора осмысления сделанного, очищения, раскаяния. Нет настроения анализировать свои поступки и каяться? А придётся! На осень у шумеров приходится максимальное количество постов и запретов на разные виды деятельности. Во время осеннего равноденствия в Месопотамии проходят судебные заседания, так что это ещё и время воздаяния по заслугам. Ну и сами понимаете… Что такое осень? Депрессуха! Солнца всё меньше, температура всё ниже, чему тут радоваться! Всё как в современном стишке:
Долой сентябрь, что сердце ранит,
Пускай скорей придёт ноябрь,
С ним хоть известно как бороться –
Глинтвейн, Вивальди, цианид.
Одна неувязка: со времени создания ниппурского календаря до получения Карлом Шееле цианида в 1762 г.н.э. оставалось ещё почти 5000 лет – примерно столько же, сколько до написания Вивальди бесподобного по выразительности цикла «Времена года» (1720 г.н.э.). Зато подобие глинтвейна шумеры вполне могли употреблять, ибо вино производить они умели. У них даже была богиня Гестия (Гештинанна) – «покрытая листвой виноградная лоза». Запомним её имя, оно нам ещё встретится сегодня.
- Осень заканчивается, и временный армистициум между верхним и нижним миром заканчивается. Представители царства тьмы и хаоса остаются верны своей сути, к зиме они накапливают достаточно сил, чтобы целый сезон главенствовать над силами света и порядка. В природе это проявляется холодом, ветрами и дождями – они начинаются в конце октября, а в январе-феврале бесчинствуют на полную катушку. Лейтмотив зимы – рассказ о потопе и о том, как человечество спасается от разных катастроф.
Мифологическая подоплёка ниппурского календаря подводит к мысли, что шумеры были в некоторой степени фаталистами. Историю они воспринимали не как дело рук человеческих, а как естественный процесс. «Так что же этот народ – всю жизнь плыл по течению? А откуда тогда все его изобретения и открытия? И почему в таком случае шумеры участвовали в войнах, а то и сами начинали боевые действия? Это же активное вмешательство!» - спросишь ты. Противоречия тут нет – просто они верили, что в мире всё возвращается на круги своя. Небесные светила через определённые промежутки времени оказываются в одних и тех же точках на небосклоне, земные сезоны сменяют друг друга, никогда не путая последовательности, растения всходят, растут и умирают в одно и то же время каждый год. Следовательно, люди могут и даже обязаны вернуть утраченные справедливость, закон, гармонию, восстановив таким образом космический баланс. Катаклизмы шумеры воспринимали не как нарушение порядка, а как его неотъемлемую часть. Любая катастрофа по их представлениям имеет временный характер, а конца дней не будет никогда. Из этой философии, кстати, логично вытекает зарождение в Месопотамии астрологии – науки о взаимосвязи положения небесных тел с земными событиями и судьбами людей. И не надо ха-ха! Астрологию стоит уважать хотя бы за то, что она – родная мама астрономии.
Интересный факт: здоровье и характер человека не только астрологи, но и асуту – врачеватели Месопотамии напрямую связывали с календарным месяцем, в который тот изволил появиться на свет. Мало того: к VIII в. до н.э. у шумерских медиков сложилась стройная система соответствия разных органов и систем разным периодам года. Да ещё и каждый орган – печень, лёгкие, желудок, селезёнку и т.д. – лекари условно делили на 12 частей: явная отсылка к календарю! Можно, конечно, скептически покривиться – мол, в огороде бузина, в Киеве дядька. Но именно шумерские врачеватели ещё 4000 лет назад научились выполнять подробнейшую диагностику состояния организма и наличия заболеваний, которая долгое время даже опережала развитие их методов лечения. Об этом свидетельствует множество ассиро-вавилонских текстов.
А теперь рассмотрим мифологию ниппурского календаря по месяцам. Будет много незнакомых имён, но тебе не привыкать: мы уж и химическими формулами тебя пугали, и физическими законами, и прочими наукообразностями, а ты по-прежнему с нами! Сделаем только пару предварительных пояснений.
- Мы будем приводить не только шумерские, но и аккадские названия месяцев, так как эти два народа – шумеры и аккадцы – долгое время проживали в Месопотамии бок о бок, а в XXII в до н.э. объединились в Шумеро-Аккадское царство. Так что хотя языки у них изначально разные, культура общая.
- Древнейший календарь Междуречья, ниппурский, найден в виде осколков табличек, поэтому сведения в нём очень обрывочны. Наиболее полную версию счислителя дат из всех обнаруженных археологами содержит документ под кодовым названием «Астролябия В», который хранится сейчас в Пергамском музее Берлина. Датируется календарь XV-XIV вв до н.э., а в полном виде текст сохранился в развалинах месопотамского города Ашшур – он был переписан в XI веке до новой эры. Его и будем изучать.
1. Первый месяц - bara-zag-ĝar (шум.) или Nisannu (аккад.). По современным меркам Nisannu занимает часть марта и часть апреля. Тебе, наверное, сразу вспомнилось: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…». Но ведь действие исторической части булгаковского романа происходит не в Месопотамии, а в Иудее! Что же, Мастер ошибся, смешав народы и календари? Вовсе нет. Просто древнееврейский календарь, который до сих пор имеет хождение в Израиле наравне с григорианским – прямой потомок вавилонского, хоть и отличается от своего «папаши» усложнённой системой согласования лунных месяцев с солнечным годом.
Название Nisannu происходит от шумерского «первая голова/жертва», bara-zag-ĝar – «престол святилища». В комментарии «Астролябии B» сказано: «Месяц Престол (bara): в небе Поле (созвездие Пегас), престол Неба; престол воздвигается, престол устанавливается; (аккад.: царь выдвигается, царь устанавливается); благое начало Ана и Эллиля; месяц Нанны, первородного сына Эллиля». Это время половодья, когда Тигр и Евфрат выходят из берегов. Хорошо, если разлив распространяется только на поля и питает их живительной влагой. А если лавина воды доходит до городов, снося жилые дома и хозяйственные постройки? Велик был страх шумеров перед водной стихией, настолько велик, что они боялись детей, рождённых в Nisannu. «Если в месяце Нисану родится ребёнок – дом своего отца он ногами размечет», – говорится в одном из аккадских текстов. Сохранились даже документы, предписывающие беременным женщинам доносить младенца до следующего месяца. «Ну что тебе стоит потерпеть, милая – зато чадо злым не будет!». А против детей, которых всё-таки угораздило явиться в мир в этот период, родители читали заговоры, одновременно принося жертвы богу реки.
Вara-zag-ĝar вообще был месяцем жертвования. Наиболее угодным подношением богам считались непорочные ягнята чисто белого цвета без единой отметины на шкурке, не брезговали небесные покровители и первыми земными плодами. Жители Месопотамии верили: если в начале года не ублажить богов как следует, весна не наступит, и сельскохозяйственный год не начнётся.
Шумерское название вara-zag-ĝar образовано от слова вara – престол; возвышение, на котором стоит статуя божества. Это сакральный центр храма, именно с него начиналась постройка культового сооружения. Царский трон – символическое подобие божественного престола. На многих из них изображены змеи, которые отождествлялись со злыми внешними силами. Монарх, занимая своё законное место, как бы блокировал им доступ в мир людей. Так что пятая точка – это тебе не просто естественный амортизатор, это тайное оружие против вселенского зла!
Мистерия месяца Нисану – миф о молодом боге Мардуке, победившем богиню мирового океана Тиамат, которая олицетворяла первобытный хаос. Оружие у Мардука было, мягко говоря, так себе: лук со стрелами, дубинка и сеть. С таким только на зайцев да на лис охотиться. Зато ему согласились оказать помощь могучие небесные ветры и бури, а это уже не шуточки! Оказавшись лицом к лицу с Тиамат, Мардук долго слушал, как она разоряется, и, дождавшись, когда она откроет пасть для следующего ругательства, кинул её прямо в глотку «злой ветер». Как же её, бедолагу, раздуло – едва не лопнула! Тут-то и сеть пригодилась: опутала всю тушу богини, осталось только сделать один меткий выстрел из лука, а на это Мардук был мастак. Вдохновлённый быстрой победой юный бог расправился с чудовищами Тиамат, а затем пустил её тело в дело. Мардук разрубил его надвое и сделал из верхней половины небо, а из нижней – землю. Череп он превратил в гору, и из его глазниц (черепа, а не Мардука) потекла пара великих рек. Угадаешь, каких? Конечно, Тигр и Евфрат!
2. Второй месяц ниппурского календаря – gu-si-sa (шум.) или Ajaru (аккад.). Он занимает часть апреля и часть мая, его название буквально значит «направление волов/быков». В комментарии «Астролябии В» говорится: «Месяц Бык (gu): (в небе) Звезды (Плеяды), семеро их, великие боги они; отверзание земли, когда волы направляются, влажная земля открывается, плуги омываются; месяц Нингирсу, героя, энсигаля Эллиля».
Вода, разлившаяся в месяце Нисану, ещё не полностью схлынула с плодородных полей, но на участках, где почва уже обнажена, происходит ритуальная запашка. Это не реальные сельскохозяйственные работы, это магический обряд – символизация священного брака плуга и земли. Как ты думаешь, кто играет главную роль в данном сакральном спектакле? Кто стоит за плугом? Самая красивая девушка села? Ох, далёк наш читатель от своих крестьянских корней! Пахота – занятие чрезвычайно тяжёлое, поэтому им занимались (у всех народов, кстати) крепкие парни. Единственным исключением, наверное, были советские женщины во время Великой Отечественной войны, которые за отсутствием мужчин и лошадей впрягались в плуги сами. Какие ещё есть версии по поводу главного персонажа обряда? Староста деревни? Главный жрец? Тоже нет. Бери выше: оратаем в церемонии ритуальной запашки в начале месяца Ajaru является сам царь! Волы в упряжке разукрашены во все цвета радуги и убраны цветами, а рукоять плуга сделана из тамариска. Это растение в Месопотамии считается священным, его ветвями жрецы изгоняют из тела больного недуги и злых духов.
Ты скажешь: «Ну, попахал царь для виду немножко – и домой в роскошные хоромы, восстанавливать потраченные калории финиковым пивом и шашлычком из шейки ягнёнка». Не тут-то было! Главу государства ожидает новая роль – жениха в обряде священного брака. Этот обычай зиждется на шумерском мифе о боге грома, весенних дождей и наводнений Нинурте и чудовище Асагу, который является мистерией месяца gu-si-sa. Вот что в нём рассказывается.
Очередная месопотамская зима близилась к концу, солнце уже раскочегарилось больше чем на половину своей мощности, и люди ожидали традиционного половодья. Но дни шли, а вода не прибывала. «Вроде платим исправно, жертвуем аккуратно по квитанции каждый месяц», - вздохнули квартиросъемщики ЖК «Междуречье». И попросили замдиректора управляющей компании «Месопотамия.Co» Нинурту выяснить, в каком узле природной системы водоснабжения проблема.
Нинурта не стал ограничиваться отписками и лично отправился в горы, где находилась система распределения воды населению. Там он увидел, что кран перекрыт, а вентиль охраняет Асаг – демон, насылающий болезни. Облик этого страшилища был так безобразен, что при его появлении рыба в реках сваривалась заживо, подумав: «Лучше суицид, чем такой перфоманс!». Силушки у Асага накопилось о-го-го сколько, зато Нинурта владел волшебной палицей, в которой сидел другой демон – Шарур. Так что шансов у вредителя не оставалось, и заколбасил его бог дождя без суда и следствия.
Возвратившись домой, Нинурта увидел: в городе Ниппур в его честь воздвигнуты триумфальные ворота, а рядом на огромной лужайке какие-то подтянутые мужички бегают, друг друга мутузят… Оказывается, спортивные соревнования затеяли ради праздника обретения воды. Ну, тоже ладно, нехай потешатся. А ему что надо? Головушку приклонить к подушке да с любимой женой пошептаться. То есть это Нинурта так подумал, а люди назвали их тихий разговор обрядом священного брака и начали ему подражать.
В самой древней версии шумерского ритуала действо происходило прямо на борозде – той самой, вспаханной лично царём. Но потом врачеватели сказали: «Негигиенично!», и пришлось актёрам во главе с монархом перебазироваться в храм. Там жрецы оборудовали для «молодожёнов» специальную комнатку – имитацию загона для телят, который назывался «гипар». В ней правитель страны и совершал священное соитие с одной из жриц храма – энтум. Рождённый после этого ребёнок появлялся на свет с серебряной… нет, даже с платиновой ложкой во рту: он мог претендовать на любой пост, включая царский.
«А в чём смысл обряда? – спросишь ты. – Чисто царя порадовать после интенсивных физических упражнений?». Нет, конечно. Ритуал должен был обеспечить плодородие земли, увеличение поголовья скота и размножение людей. А ещё он подтверждал шумерам и аккадцам, что царь у них – мужчина в полном расцвете сил! Ибо считалось: если у монарха нет потенции – её не будет ни у земли, ни у страны. Так что шах и мат вам, политтехнологи XXI века: неправильно вы своих кандидатов в президенты пиарите!
3. Третий месяц - sig-u-šub-ba ĝar (шум.) или Simānu (аккад). Современное соответствие – часть мая и часть июля. Sig-u-šub-ba ĝar в переводе означает «укладка кирпича в форму», а Simānu – «срок выполнения работы». В «Астролябии В» по этому поводу сказано: «Месяц Кирпич (sig): в небе Уста Ана, корона Ана (Альдебаран); звезда эта подобна Гирре; месяц кирпичной формы царя, когда царь кирпич в форму помещает; страны дома свои строят; месяц Куллы по всей стране». Гирра – имя бога огня, Кулла – бога кирпичей. Так что в следующий раз, когда будешь разводить костёр или строить капитальную собачью конуру, можешь считать себя поклонником этих небесных покровителей и настоящим шумером!
«Значит, именно в третий месяц года были возведены все самые знаменитые шумерские здания – зиккураты, дворцы и храмы?», - спросит читатель. Увы, даже самые современные методы датирования не позволяют с точностью до месяца установить время постройки сооружения. Наверняка известно одно: sig-u-šub-ba ĝar был периодом не столько возведения новых зданий, сколько реконструкции домов, пострадавших от весеннего наводнения. Куда деваться, если близость полноводных рек – это и богатые урожаи, и постоянная угроза катаклизмов…
Начало лета неспроста было выбрано для ремонтно-строительных работ: температура ещё вполне благостная – от +22 до +25 градусов, а позже начнётся такое пекло, что даже неспешная прогулка под открытым небом запросто обернётся тепловым ударом, а физическая активность – прямая дорога в подземное царство Кур. Между прочим, эту обитель многие называют шумерским адом, но они ошибаются. Жители Месопотамии «отправляли» в Кур всех умерших независимо от их земных заслуг. Аналог рая – Дильмун – предназначался исключительно для богов. В мифе «Энки и Нинхурсаг» об этом месте говорится:
«В Дильмуне ворон не каркает.
Птица-иттиду не кричит.
Лев не убивает,
Волк не хватает ягнёнка,
Дикая собака, пожирательница козлят, здесь не живёт,
Пожиратель зерна здесь не живёт.
Вдов здесь нет…»
Однако вернёмся к нашему, то есть шумерскому календарю. Теперь ясно, что аккадское Simānu – это срок выполнения работ по восстановлению пострадавших храмов, зиккуратов, административных зданий и других общественных построек. Мистерия третьего месяца – миф о рождении братьев Сина и Нергала, которые ассоциировались в Междуречье с созвездием Близнецов. Историки с филологами долго думали, как назвать это произведение, чуть не передрались, но один из них сказал: «Ша! Мы тут, в натуре, интеллигенты или где?». Пристыженные спорщики спрятали канцелярские ножи, утёрли лбы крахмальными платочками и сошлись на лаконичном «Энлиль и Нинлиль». Нас этот миф совершенно очаровал, так что позволь рассказать его в подробностях.
Действо начинается в том самом Ниппуре, городе Энлиля, где живёт он сам и все остальные боги. В то время они ещё «как люди», а о Ниппуре сказано в самой первой строке текста: «Связь земли и неба – город, и мы живём в нём». Много там богов, хороших и разных, и среди них богиня земли Нунбаршегуну с дочерью Нинлиль – красавицей писаной, кровь с молоком, земляника со сливками. Зная пристрастие юной леди к водным процедурам, мать говорит ей: «Не ходи купаться на каналы города, тебя встретит господин Энлиль, и он тебя обесчестит» и перечисляет все каналы города: «Поток женщин», «Княжеский серебряный поток» и другие.
«Ясноглазый, Повелитель, Остроокий —
Око его тебя узрит.
Утес Могучий, Отец Энлиль, Остроокий —
Око его тебя узрит.
Пастырь, Судеб вершитель, Остроокий —
Око его тебя узрит.
Он корень воздымет, тебя он обнимет,
Радость сердца, семя блаженства в утробу твою испустит,
А потом тебя покинет».
Дальше понятно: чем строже запрет, тем больше соблазн его нарушить. И вот Нинлиль идёт купаться при лунном свете, и Энлиль подкатывает к ней – «Чего такая красивая и одна?», и она говорит «Пошёл вон, дурак, не таких видала». «Ладно, - думает Энлиль, - что даром в руки не даётся, то стопудово продаётся». И спустя несколько дней подкатывает к Нинлиль вторично – уже с целым плотом драгоценных каменьев, золотых побрякушек, отрезов элитной материи, несколькими дюжинами бутылок инжирного шампанского и прочими ништяками. «Ах, - говорит гордая дева, - прости, что в тот раз впотьмах не разглядела твой светлый лик, стройный стан и чистые намерения. Забирай меня скорей, 18-ть мне уже». Что происходит дальше, ты и сам понимаешь.
Доволен Энлиль, довольна Нинлиль, недовольны только 50 основных богов и 7 богов-вершителей судеб. «В интимные отношения вступать надумали? А где штамп в паспорте?». И говорят горе-любовнику: «Знаешь, что за это полагается по месопотамскому уголовному кодексу? Изгнание! И плевать, что ты крутой бог – закон для всех един! Это в Риме, когда таковой появится, будут разные правила для Юпитера и для быка, а у нас тут истинное равноправие!». И – уже совершенно официально: «Энлиль, нарушитель запретов, покинь город!».
«Подумаешь, из Ниппура турнули – мало ли городов на Земле!», - скажешь ты. Но не всё так просто. Изгоняют провинившихся богов не на все четыре стороны, а прямиком в преисподнюю, называемую ещё «миром без возврата», потому как там система ниппель: туда дуй, оттуда… Как в подземной обители обстановочка? Если ты полгода не убираешься в квартире, причём имеешь трёх кошек, двух крупных собак и попугая, каждую пятницу устраиваешь дома вечеринки на 100 гостей, принципиально не проветриваешь комнаты, хотя куришь, и никогда не моешь посуду, помножь это зрелище на 12, потом ещё на 12 и так 12 раз, а напоследок возведи в 144 степень – получишь слабое представление о шумерском Куре. Короче, ср*ч вселенского масштаба. Ах да, ещё на обед там подают не уху из сома со страусиными отбивными и даже не перловую кашу на постном масле, а, пардон, экскременты.
Видя такую дерьмовую в буквальном смысле перспективу, Энлиль решается на хитрость. Очутившись у городских ворот с табличкой «Выход», он говорит привратнику: «Я встану на твоё место, а ты отойди – вижу, что за кустик хочешь, аж приплясываешь». Тот соглашается так. Нинлиль, которая всю дорогу плелась за своим кавалером на некотором отдалении, подходит туда же и спрашивает стража, не узнав Энлиля:
«О, мой привратник, хранитель засова,
Хранитель притвора, хранитель засова,
Энлиль, твой повелитель, куда пошел он?»
Энлиль-привратник отвечает – мол, я не в курсе, я тут за воротами слежу, а не за беглыми богами. Ниниль объясняет:
«Слово сказано, дело сделано.
Утроба моя тяжела, о том промолчишь ли ты?
Энлиль, владыка всех стран, наполнил утробу мою.
Энлиль - твой господин, а я - твоя госпожа».
Далее происходит следующий диалог.
Энлиль-привратник:
«Если ты моя госпожа, дай мне тебя коснуться».
Нинлиль:
«Семя моего господина, семя сверкающее, в моей утробе.
Семя Зуэна, семя сверкающее, в моей утробе».
Энлиль-привратник:
«Семя моего господина – к небу, семя моё –
В землю воистину пусть идёт!
Семя моё за семя моего господина
В землю воистину пусть идёт!».
То есть «привратник» говорит – мол, раз уж господин временно отсутствует, я за него согласен исполнить мужские обязанности. А там, глядишь, и вспомню, куда Энлиль пошёл. И Нинлиль, горя желанием узнать сие, соглашается. И спустя несколько часов, ещё не успев поправить растрёпанные волосы и оправить помятое платье, чувствует, что снова зачала. (Шумерские богини в этом плане вроде наших кошек, у которых в одном помёте может быть несколько котят даже от разных котов).
Далее Энлиль проделывает такую же хохму со «стражем реки» подземного мира, и вот у Нинлиль уже намечается тройня. Наконец её одноразовым любовником становится «перевозчик» через шумерский Стикс, и дело снова не обходится без последствий. В итоге у Нинлиль рождается сразу четверо детей: Зуэн, или Син – бог Луны (важнейшее божество Месопотамии), Нергал – бог подземного мира, Ниназу – землемерная вервь (очень важная для тех времён вещь) и Энбиллу – владыка дамб и каналов. Син и Нергал также символизируют созвездие Близнецов.
«А чего всё так сложно закручено? - спросишь ты. – Зачем весь спектакль?». По не вполне нам понятной шумерской логике именно в этом случае Энлиль, Нинлиль и Син получали шанс вернуться на небо – правда, не бесплатно, а прихватив с собой солидный выкуп. Пришлось им, конечно, затянуть пояса и придумать несколько сравнительно честных способов отъёма денег задолго до великого комбинатора, но ничего, справились. А трое других богов, уже вполне взросленькие и самостоятельные, остались обеспечивать связь между нижним и верхним мирами: следить за состоянием насосов, накачивающих воду из подземных источников в родники, озёра и ручьи, контролировать своевременное прорастание растений и тому подобное.
Основной смысл мифа месяца Simānu – в том, что любой человек может дать выкуп за себя, совершая жертвоприношение. Главное – уложиться в отведённый небесными кредиторами срок!
4. Четвёртый месяц шумерского календаря - šu-numun («сев ячменя»), по-аккадски он назывался Du’ūzu (позже Tammuz). Современное соответствие – часть июня плюс часть июля. Комментарий «Астролябии В»: «Месяц Рука (šu): в небе Праведный Пастырь Неба (Орион) – Ниншубур, великий визирь Ана и Инанны; месяц насыпания семени, проращивания раннего семени; месяц крика Нинруругу; месяц, когда пастыря Думузи схватили». Чуем, у тебя уже вертится на языке вопрос: «Кто, КТО все эти люди… то есть боги?!». Айн момент, сейчас всё расшифруем!
Ан, или Ану – фигура ключевая. Это отец всех богов, творец неба (вариант: Вселенной), верховный судья, блюститель космического порядка, покровитель царской власти и городов-государств. Ему же большинство шумерских мифов приписывает создание вполне благоустроенной Земли (халявное освещение, кондишн по всему шарику, водопровод, бассейны, изобилие зелёных насаждений, видеонаблюдение и охрана от компании «Как у Ану за пазухой»). Люди и животные – тоже дело рук этого бога. Правда, не совсем понятно, как с этим стыкуется миф о Мардуке, который сделал небо и землю из тела Тиамат – возможно, мы имеем дело с разными хронологическими пластами эпоса Месопотамии. Ладно, замнём для ясности: в конце концов, главное – результат!
Инанна – центральное женское божество, персонаж чрезвычайно многогранный. Во-первых, Инанна связана с плодородием, причём иногда она выступает питательницей, иногда – губительницей урожая. Сравните два гимна этой богине:
«О, разрушительница гор, ты наделила крыльями бурю!
О, возлюбленная Энлиля, ты прилетела в страну, исполняя веления Ана.
О, моя госпожа, ты своим рыком заставляешь землю склоняться низко…
Ты являешься с натиском урагана, ты завываешь с воющей бурей,
Ты издаешь рык с Ишкуром, свирепствуешь со всеми злыми ветрами…»
«Я ступаю по небесам, и дождь проливается вниз.
Я ступаю по земле – и травы и злаки идут в рост».
Первый отрывок можно не комментировать – картинка живописная, правда? Второй же рассказывает о двух равно значимых компонентах климата Междуречья, влияющих на рост и развитие растений: вода сверху – дожди, и вода снизу – реки и каналы. Вообще дожди целиком находятся в ведении Инанны.
Во-вторых, Инанну часто рассматривают как женский инвариант Ану: она – владычица неба. В-третьих, уже древнейшие шумерские тексты середины III тысячелетия до н.э. именуют её «владычицей всех Ме» (Ме – это силы, энергии). В-четвёртых, под псевдонимом Нин-аа Инанна показывает себя владычицей вод. В-пятых, шумеры и аккадцы почитают богиню как утреннюю и вечернюю звезду. На рассвете, перед началом работ, ей непременно совершают хотя бы скромные подношения («бутер для меня, бутер для жены, бутер для Инанны»), а вечером с трепетом ждут её суда: засчитает трудодень или накажет за халтуру? В-шестых, Инанну считают богиней-горшечницей, что имеет отношение к мифу о создании человека из глины. В-седьмых, она покровительствует проституткам. В-восьмых… ой, горшочек, не вари!
В общем, при таком обилии регалий неудивительно появление следующего гимна:
«Мой отец дал мне землю, дал мне небо, я – Инанна!
Царственность он дал мне, ведение войны он дал мне,
Нападение он дал мне, потоп он дал мне, ураган он дал мне!
Небеса возложил Он мне венцом на главу,
Землю одел он как сандалии на ноги мои,
Священное одеяние обернул Он вокруг моего тела,
Священный скипетр вложил Он мне в руку.
Боги – это воробьи, а я – сокол.
Ануннаки едва ковыляют – я прекрасная дикая корова».
Ну, поехали дальше по тексту «Астролябии В». За именем Нинруругу по разным версиям скрывается либо как раз Инанна, либо её родная сестра – супруга Нергала, богиня подземного царства Эрешкигаль. А почему она кричит? Да потому, что последний персонаж этого комментария и главный герой месяца šu-numun Думузи (Таммуз) покидает небо и на полгода спускается под землю.
Образ Думузи ведущие исследователи истории и культуры Ближнего Востока (в частности, оксфордский профессор Стивен Герберт Лэгдон, датский ассириолог Торкильд Якобсен и наш соотечественник, востоковед и религиовед Андрей Борисович Зубов) считают одним из древнейших у шумеров. Связанные с ним мифы появились в дописьменный период – в V тысячелетии до нашей эры. Путаницу создаёт то, что согласно «Ниппурскому списку царей» имя Думузи носили и два земных шумерских царя: первый, Думузи-пастух, правил в течение 36 000 лет, и было это ещё до Великого потопа, второй – Думузи-рыбак – правил «всего» 100 лет, но уже совсем «недавно», примерно за 2800 лет до н.э. Вдобавок к этому шумеры часто называли того Думузи, который бог, «Пастырем времён допотопных» и «Рыбаком из Куара», хотя буквально его имя означает, скорее всего, «истинный сын».
Другие прозвища Думузи – «Сын овцы» и «Сын владычицы диких коров». Второе ещё куда ни шло, зато первое по нашим меркам прямо на оскорбление тянет. А как тебе «Амаушумгальанна»? Тоже кликуха Думузи, в переводе предположительно – «Великий Единственный Небесный Дракон». У зоологов и генетиков на этом месте случается разрыв шаблона: что ж за мутация должна произойти, чтобы у самки парнокопытного млекопитающего родилась рептилия! Утешим их: некоторые учёные переводят «Амаушумгальанна» как «Сердце финиковой пальмы». Выдохнули? А теперь добавим керосинчику в огонь следующим фактом: согласно тексту на сосуде из Урука, датированном III тысячелетием до н.э., и гимну, записанному на старовавилонских глиняных табличках (XX-XVI в до н.э.), Думузи – это и бог, и человек. Теперь понятно, из чего выросла христианская история о богочеловеке? Но вернёмся к теме.
Думузи – бог плодородия (ага, ещё один!), бог природы вообще и сезонных изменений в частности. Он – супруг богини Инанны, той самой дамы с большими полномочиями и ещё большими амбициями, о которой мы только что говорили. Именно их брак и её непомерные запросы явились причиной истории, которая стала мистерией месяца šu-numun шумерского календаря. Легенда изложена в «Мифе о нисхождении Инанны в нижний мир». Нам это произведение так понравилось, что хочется пересказать его в деталях.
Однажды Инанна решила, что бог-вершитель Ану предоставил ей слишком мало власти. Мол, не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою. Хотя… что море? Лужица, из которой к тому же не напьётся даже козлёнок! А вот подземное царство – это уже некоторый простор для деятельности. Плохо только, что засела там старшая сестрица Эрешкигаль. На неё с детства зуб – всё воспитывать пыталась, жизни учить. Но теперь-то малышка выросла, самое время для коварной мсти! И вот Инанна готовится к спуску в загробный мир: прихорашивается, посещает личного цирюльника, косметолога, нейл-мастера и надевает всё лучшее сразу. И вся на понтах покидает Ниппур. Но поскольку женщина она практичная и просчитывает все возможные расклады, оставляет великому визирю Ниншубуру наказ: ежели госпожа не вернётся через три дня, нужно совершить погребальный обряд, после чего обратиться за помощью к трём высшим богам – Энлилю, Сину (другое его имя – Нанна) и Энки. Уж один-то да откликнется!
И спускается Инанна в «мир без возврата» на лифте, подвешенном на исполинских змеях вместо стальных тросов, и старается шествовать гордо несмотря на то, что ноги по колено утопают в грязи, и понимает: забаррикадировалась сестрица неслабо. Чтобы добраться до лазуритового дворца Эрешкигаль, нужно пройти через семь врат, охраняемых драконами. Но ладно бы дело ограничилось фейс-контролем. Эти стражи требуют стриптиза! Проходя через каждые ворота, Инанна должна снимать с себя часть роскошных царских одежд и украшений. А в них, между прочим, заключаются магические силы, обеспечивающие верховную власть. Однако цель поставлена, деваться некуда – и богиня плодородия подчиняется требованиям драконов. Как ты сам понимаешь, до дворца она добирается полностью обнажённой, то есть беззащитной перед исчадиями Кура.
Входит Инанна в лазуритовые покои – всё ещё гордая, хоть и голая – и говорит: где, мол, моя Эрешка, как моя славная пигалица такую здоровенную территорию с многомиллионной оравой охламонов под контролем держит? А церемониймейстер ей: «На колени!». Инанна малость ох… в смысле опешила: «Я ж богиня!». «Богиня ты али кто, а в чужой зиккурат со своим уставом не суйся! Сказано тебе: на колени!». Ну, фига с вами, поиграем в эти игры ради благого дела. И падает Инанна на колени, и видит: входит в тронный зал Эрешкигаль, секунд пятнадцать смотрит как бы сквозь сестру – и вдруг вперивает свой взор прямо в её ясны очи. И больше уж не видит ничего, ибо взгляд богини подземного мира был «взглядом смерти».
Хладный труп Инанны подвешивают на толстом крюке. Жизнь в надземном мире и «жизнь» в подземном замирает. Коровы не мычат, не телятся (о молоке уж и речи нет), овцы на сносях тоже разродиться не могут, крокодил не ловится, не растёт кокос, ячмень и пшеница вместо того, чтоб наливаться, поникли, будто дождём прибитые… Да и люди, даже самые работящие, впали в прокрастинацию: двигаются как сомнамбулы – то ли спят, то ли дрянного финикового самогону перепили. А о тех, что в царство Эрешкигаль навечно определены, и говорить нечего: как есть истуканы каменные! Мертва богиня плодородия, вот и остановилась движуха…
Проходит три дня, и визирь Инанны Ниншубур понимает: с госпожой стряслась беда. И действует строго по инструкции – обращается согласно списку сначала к Энлилю, потом к Нанне/Сину. И бог стихий, и бог луны отказывают в помощи. Нам, говорят, эта Инанна насточертела хуже горькой редьки, без неё как-то дышится легче. Стало быть, вся надежда на многомудрого Энки – младшего брата Энлиля, владыку вод, падающих на землю, вод, приходящих из-под земли, и ануннаков (земных и подземных духов и судей царства мёртвых). «Не очкуй, ща всё будет! – говорит Энки Ниншубуру. – Мне эту ситуёвину разрулить – как два ногтя обкромсать!». И достаёт из футляра кожи крокодила маникюрную кюретку из сплава золота с радужным светом, и выскребает ею из-под ногтей глину, которая подзадержалась там с тех пор, как боги первых людей ваяли, и лепит из этого проверенного материала двух существ – Кургарру и Калатурру.
Создания получились странные: ни рыба ни мясо, не мужчины и не женщины – скорее роботы-андроиды без дружественного интерфейса. Да и наплевать, главное – руки-ноги есть и несложная микросхема, достаточная для выполнения одной-единственной программы. И вручает Энки одному глиноиду «пищу жизни» (тарелку пельменей с мясом молочного львёнка), а другому даёт «воду жизни» (флягу, полную ячменного пива). Потом вводит в их интегрированные навигаторы оптимальный маршрут до подземного царства и нажимает Enter.
В царстве Кур посланцы ведут себя чрезвычайно осторожно: ничего без крайней нужды не касаются (а вдруг сигнализация?), лясы со встречными-поперечными не точат (сие тоже Энки предусмотрел – словарик импортировал предельно скудный). А опасаться, что глиноид сдуру чего-нибудь налопается в потустороннем мире, и вовсе не приходится: питается он от аккумулятора – концентрированного грозового электричества, заключённого в скорлупу яйца птицы глупая ржанка. Ну, долго ли, коротко ли, минуют они семь врат и добираются до лазуритового дворца Эрешкигаль. А там суета, кавардак, паника – все от первого министра до самого младшего лакея на ушах стоят. Оказывается, богиня смерти рожать изволит, да только не можется ей, сколь ни пыхтит, ни старается. Ведущие курские гинекологи ничего понять не могут: здоровенная же баба, в чём трабла-то?! А разгадка проста. Заколбасили Инанну, богиню плодородия, вот и тормознули все естественные процессы в живой природе!
– Мы знаем, как твоему горю помочь, – скрипят глиноиды, обращаясь к Эрешкигаль. – Только выдай нам тело Инанны – тут дистанционная работа невозможна, нужен физический контакт.
– Да забирайте свою царицу, мне она никуда не впилась! – вопит владетельница преисподней. – Только шустрей шевелите булками или что там у вас есть, нет больше моей мочи терпеть эти адские муки!
Послы Энки немедля берутся за дело: снимают с крюка тело Инанны, открывают рот, вливают грамм с полста «живой воды», запихивают кое-как один пельмешек и ждут. Минута… вторая… ничего! Зато на третьей засекают первые изменения: пошёл нитевидный пульс (36 уд/мин), дыхание поверхностное, 12 раз в минуту, уровень глюкозы в крови 2.2 ммоль/л и так далее. На 6-й минуте смотрят – а госпожа их глаза открыла. Мутные ещё, как у пересоленной селёдки, но уже какая-то мыслишка в них наблюдается. А на 12-й минуте Инанна пельмень наконец прожевала и говорит: «Ещё давайте, жрать охота как из ружья». Съела всю тарелку, встаёт, отряхивается и к Эрешкигаль подходит:
– Гран мерси, дорогая сестрица, за тёплый приём, но в другой раз лучше уж вы к нам. Чао-какао!
– Ишь, какая шустрая! – отвечает богиня мёртвых. – Забыла, что с Дона выдачи нет? Изволь теперь тут обосноваться! Квартиру, так и быть, выделим за счёт государства. Трёшку, даже с балконом, только без джакузи и панорамных окон – всё равно вода здесь канализацией воняет, а смотреть особо не на что.
– Нет уж, не согласная я! – фыркает Инанна, разворачивается на 180 градусов и направляется к выходу. Но путь ей преграждают семеро ануннаков, семь судей царства мёртвых. И говорят:
– Покинуть наше царство ты сможешь, только если равноценную замену себе оставишь. Ссылку на соответствующую статью закона показать? Или на слово поверишь?
Инанна, недолго думая, отвечает:
– Фигня вопрос! Будет вам замена! Только наверх пустите, чтоб подходящего лоха найти.
– Ладно, – говорит Эрешкигаль, – канай. Только оставь в залог партбилет, подтверждающий твоё членство в КПВБ (коммунистической партии великих богов).
– И пусть канает! – одобряют семеро судий. – Только мы к ней «хвост» приставим: демонов-вампиров удугов и демонов галлу, которые охраняют покой нашего славного Подземья и приносят сюда свежепомерших.
И отпускают её наверх, и проходит богиня плодородия через семь врат, и облачается в свои драгоценные одежды, и надевает амулеты, таящие в себе магическую силу верховной власти. К чести драконов-стражников сказать, не покусились они не то что на целый золотой пояс или там пару чулок, сотканных из лунного света, а даже на самые мелкие алмазы весом в 1 карат, коими исподняя рубаха Инанны сплошь была усеяна. Чем такая порядочность обусловлена, сказать сложно. То ли эти рептилии по природе такие бессребренники, то ли начальство у них шибко суровое – в случае чего отправит в столовую посуду мыть (а чем там кормят, мы в курсе)… Ну, не суть.
Уже по дороге в Ниппур (ты же не забыл, что боги в незапамятные времена жили именно там?) богиня-горшечница составляет список кандидатур на роль лоха. Список коротюсенький, зато фигуры всё видные, на равноценную замену должны потянуть. Но прежде чем вернуться в город Энлиля, Инанна заруливает в Умму – город, покровителем и мэром которого является один из её многочисленных бывших любовников, бог Шара. Имя на русский слух смешное и какое-то совсем не шумерское, поэтому дополним его приписываемым Шаре эпитетом: «Гугал-ан-негара». Дословно он значит «инспектор канала, назначенный Аном». Короче, гендиректор водоснабжающей организации. Поскольку вода для Месопотамии – это в буквальном смысле хлеб насущный, учёные делают вывод, что Шара – ещё один бог плодородия. (Хмммм… и почему это нас уже не удивляет?).
– Здравствуй, милый, – говорит Инанна Шаре, – соскучился по мне? Развлекаешься небось с моими подопечными из весёленьких кварталов?
– Бывает, – краснеет бог, – а что делать, коли ты чувства на власть променяла?
– Каждому своё, – хмурится Инанна, – и вообще я по делу пришла. Есть вакансия для настоящего мужика, каковым ты, надеюсь, не перестал быть. Сама работа нетрудная, только условия очень уж… специфические. Но заплачу, сколь скажешь, торговаться не стану.
И рассказывает Шаре, в чём заключается её предложение. Гендиректор «Уммаводоканала» руками замахал так, что стал похож на ветряную мельницу:
– Да ты с глузду двинулась?! Чтоб я солнечный мир променял на мир тьмы? Уйди с глаз моих, а то не посмотрю, что ты баба, и врежу по щам, потому как оскорбительны твои речи!
«ОК, Шару вычёркиваем, – думает Инанна, – пошевелим следующего». И посещает город Бад-Тибиру, которым правит бог Латарак – ещё один её «спутник жизни на час», которым она увлекалась в экспериментальный период своей интимной жизни. Дело в том, что бог этот весьма своеобразен: он предстаёт перед посторонними не иначе как в образе льва, что производит пугающее впечатление. На самом же деле он няшка, души не чает в котиках и вообще покровительствует домашним животным. Правда, в случае угрозы нападения может и в драку вступить, как подобает льву, поэтому Латарака почитают ещё как бога-воина.
Инанна делает этому «царю зверей» то же предложение, что Шаре – и получает в ответ решительное «Дорогая, я бы с радостью, но ты ведь знаешь, что за обликом страшного зверя прячется моя нежная, ранимая душа, для которой попадание в мир мёртвых станет смертельным ударом…» и т.д., и т.п. «Кошак ты драный, а не лев!», – презрительно бросает ему богиня плодородия, пинком открывает врата директорских палат и уходит. И возвращается в Ниппур, где ничего не подозревая благоденствует третья кандидатура в списке – её супруг Думузи.
И катит Инанна в своей колеснице представительского класса в родные пенаты, и терзают её смутные сомнения: «Чай, страдает мой Думузёша, слёз наплакал столько, что по всей Sag-gig-ga половодье вне сезона случилось!». И что-то вроде совести шевелится у ней в области то ли сердца, то ли селезёнки, то ли верхнего отдела тонкого кишечника. И одновременно с тем она кумекает, под каким соусом подать мужу шокирующую новость, чтоб раньше времени божественные ласты не склеил, а дотянул до церемонии обмена согласно договору в присутствии свидетелей из подземного царства.
И вот Инанна уже в Ниппуре, вот уж у ограды дворца… но что такое? В вечернее небо взмывают фейерверки из рубинов, изумрудов и голубых сапфиров, дворцовый парк наряжен пышными гирляндами светлячков, а из раскрытых окон доносится танцевальная музыка и слышны хохот и говор толпы. «Неужто празднуют моё возвращение? – думает богиня плодородия. – Так вроде я путешествовала инкогнито…». И быстро входит внутрь. И видит пёстрое сборище богов всех рангов, духов земных, водных и небесных: одни поглощают невероятно сложные яства, расставленные на длинных столах по периметру главного зала, другие лихо отплясывают новомодный танец «Фазан на вертеле», а в центре композиции на троне из цельной глыбы золота восседает Думузи, и на коленях у него какая-то расфуфыренная мымра из разряда третьестепенных богинь.
Вмиг растаяли у Инанны зародившиеся было муки совести. Подходит она к трону и вонзает свой взгляд прямо в небесно-синие очи Думузи, и падает он замертво без крика и без стона. Ибо взгляд его супруги был взглядом смерти, который Эрешкигаль сестре одолжила ради такого случая. Тут же справа и слева подбегают удуги и галлу, прислужники богини смерти, и волокут они несчастную жертву в «мир без возврата».
«И всё – финита ля комедия?» – поинтересуется наш читатель. По замыслу Инанны всё действительно должно было закончиться именно так. Но в сценарии этой пьесы появилось ещё одно действующее лицо, родная сестра Думузи Гештинанна. Да-да, та самая богиня вина, чьё имя переводится как «покрытая листвой виноградная лоза». Она предложила заменить брата в качестве выкупа за свободу Инанны. Но владычица всех Ме слишком сильно рассердилась на супруга, который во время её отсутствия вместо того, чтоб скорбеть, предавался увеселениям.
– Пущай теперь с мёртвыми старухами шашни крутит, – сказала она Гештинанне.
– Ах, так? – упёрла руки в боки богиня вина. – Тогда я поставлю на XVIII съезде КПВБ вопрос о твоём исключении! И положишь как миленькая партбилет на стол. А без бумажки ты кто? Вот-вот!
Почесала репу богиня плодородия и предложила компромисс:
– Пусть одну половину года Думузи под землёй проводит, а другую – ты!
– Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон, – вздохнула богиня вина. – Пусть будет так, а то пока я с тобой спорю, у людей все лозы засохнут.
- Замётано! – сказала Инанна и обратилась к Думузи следующими словами (цитата из шумерского текста о нисхождении Инанны в царство Кур):
«Твой срок – половина года, твоей сестры – половина года.
День твой да придёт – и в день тот вернёшься!
День твоей сестры придёт, и в тот день она вернётся!
Светлая Инанна за свою голову отдала голову Думузи!
Светлая Эрешкигаль – хороша хвалебная песнь тебе!»
Так с той поры и повелось: в день Летнего солнцестояния (21/22 июня), аккурат в середине шумерского месяца šu-numun, бог плодородия Думузи уходит в мир мёртвых, чтобы вернуться к живым ровно через полгода (21/22 декабря). Что? Да, читатель, ты прав: это древнейшая из дошедших до нас версий мифа об умирающем и воскресающем боге. Она появилась даже раньше, чем предмет нашего исследования – ниппурский календарь, которому (напомним) никак не меньше 4400 лет. По поводу смерти Думузи женщины Месопотамии совершали обряд ритуального плача, приступая к делу прямо в день сева ячменя и заканчивая дня через три, как только из-под земли показывались первые ростки – символы воскресения бога плодородия в мире без возврата.
Но что мы слышим? Из твоей груди вырвался вздох облегчения: «В этом мифе, по крайней мере, нет никаких двусмысленностей»? Хе-хе-хе… Продолжим дыхательную гимнастику! Набери воздух в лёгкие и приготовься осмыслить следующий месседж: Гештинанна, скорее всего, является одной из ипостасей Инанны. То есть она и супруга Думузи, и его сестра одновременно.
«Ну, знаете, это уж слишком! Мой процессор перегрелся так, что в морозилке льда не хватит, чтобы его охладить!». Всё-всё, тогда заканчиваем на сегодня с шумерским календарём: он от нас никуда не убежит, а вот мозг надо беречь – ещё пригодится! Лучше напомним напоследок, что ты в любой день и час можешь обратиться в «Любимую типографию» с заказом на эксклюзивный календарь или целую партию календарей. И мы изготовим его (или их) так же быстро и качественно, как и любую другую печатную продукцию: буклеты, брошюры, ежедневники, блокноты, журналы, меню, газеты, открытки, конверты, дипломы, сертификаты и визитные карточки.
Заряжайся витаминами, пока лето, причём налегай не только на С, то есть на щавель, чёрную смородину и петрушку, но и на группу В, то есть на шашлык, барбекю и стейки. До скорой встречи в нашем блоге!