Сегодня социальные сети всё сильнее влияют на то, как люди воспринимают себя и свое тело. Ленты заполнены «идеальными» образами: отточенными фигурами, безупречной внешностью, уверенностью в себе, которые создают иллюзию нормы и успеха. Постоянное сравнение с этими картинками формирует ощущение, что с тобой «что-то не так», и делает хроническое недовольство собой почти фоновым состоянием. В такой среде желание изменить себя начинает восприниматься не как выбор, а как необходимость.
Это касается и мужчин, для которых одной из самых чувствительных тем остается размер полового органа. Именно на этом уязвимом месте всё чаще играют маркетологи, продвигая хирургические решения как простой и быстрый способ приблизиться к навязанному идеалу. В последние годы в интернете активно рекламируются операции, обещающие «безопасное» увеличение, и одной из самых обсуждаемых процедур стала лигаментотомия. Ее преподносят как несложное вмешательство с заметным визуальным эффектом. Однако так ли это на самом деле и что стоит за мнимым увеличением?
Чтобы разобраться во всех нюансах, Media.Az поговорила с андрологом-урологом Намигом Исмайыловым. Врач с более чем 30-летним стажем объяснил, что представляет собой данная операция с медицинской точки зрения, и почему он против такого вмешательства.
«Важно понимать, что речь не идет о реальном увеличении органа»
«Лигаментотомия – это хирургическое рассечение связки (лигамента), которая фиксирует половой член к лобковой кости. Технически операция считается несложной: хирург через разрез в области лобка рассекает поддерживающую связку – так называемый суспензорный лигамент. В результате часть пениса, которая ранее находилась внутри тела, выдвигается вперед», – объясняет Н.Исмайылов.
Здесь, как подчеркивает наш собеседник, важно понимать, что речь не идет о реальном увеличении органа. Происходит лишь его репозиция – изменение положения. Это чисто визуальный эффект, а не медицинская необходимость. По словам андролога, лигаментотомия не имеет медицинских показаний и относится исключительно к эстетическим вмешательствам.
«Фактически мужчина видит прибавку на 2-3 сантиметра, и то только под определенным углом, когда смотрит на себя сверху. Со стороны этот «эффект» практически незаметен. Иллюзия увеличения, как я отмечал выше, создается за счет смещения мягких тканей и уменьшения жировой подушки в области лобка, а не из-за изменения размеров самого органа», – отмечает Н.Исмайылов.
Возможные риски и осложнения
Несмотря на кажущуюся простоту, операция связана с серьезными рисками. «Зона полового члена – одна из самых деликатных в организме. Здесь проходят нервные окончания и мелкие сосуды, отвечающие за чувствительность и эрекцию. Любая ошибка хирурга может привести к необратимым последствиям», – предупреждает Н.Исмайылов.
Среди возможных осложнений врач называет:
– снижение или потерю чувствительности;
– эректильную дисфункцию;
– нарушение кровоснабжения;
– рубцовые изменения и спайки;
– психологическое разочарование результатом.
«Если бы пациенты заранее знали, с чем могут столкнуться в будущем, многие никогда бы не согласились на такую операцию», – уверен специалист.
Кроме того, как и у любого вмешательства, у этой операции есть противопоказания. К ним относятся: онкологические заболевания, нарушения свертываемости крови и системные болезни.
Все хотят быть идеальными
Почему мужчины идут на лигаментотомию? По наблюдениям Н.Исмайылова, в большинстве случаев запрос на операцию связан не с физиологическими, а с психологическими причинами.
«Часто это мужчины с выраженными комплексами, заниженной самооценкой, внутренним напряжением. Иногда проблема доходит до навязчивых состояний. В редких случаях и я соглашался на проведение этой операции, когда речь шла о тяжелом психоэмоциональном состоянии пациента (суицидальные мысли). Однако даже тогда эффект оказывался временным. Сначала человек доволен, но проходит время, и он снова находит в себе «недостатки». Размер вновь перестает устраивать, затем появляется недовольство толщиной, формой, а позже и жалобы на эрекцию», – рассказывает уролог.
Отдельную роль, по словам нашего собеседника, играет агрессивный маркетинг. Интернет-реклама создает ложное ощущение, что это простая и безобидная процедура, не раскрывая всех нюансов. Между тем, как подчеркивает Н.Исмайылов, профессиональная медицинская этика должна ставить во главу угла здоровье пациента, а не коммерческий интерес.
Специалист поясняет, что с медицинской точки зрения, нет никаких показаний к этой операции. Лигаментомия не приносит пользы организму. «Зачем вообще это делать? Лучше сохранить чувствительность, потенцию и качество жизни, чем гнаться за мнимым эстетическим эффектом», – резюмирует он.
Навязанные стандарты
Психолог Юлия Байрамова, с которой также побеседовала Media.Az, говорит, что прежде всего важно разграничить объективное биологическое состояние и субъективное восприятие мужчиной собственного тела.
«С одной стороны, существует физиологическое состояние – синдром микропениса, относящийся к редким медицинским диагнозам. С другой – так называемый «синдром маленького члена», когда размеры полового органа объективно находятся в пределах статистической нормы, однако сам мужчина воспринимает их как недостаточные.
Статистическая норма формируется на основании усредненных медицинских показателей. Если параметры не выходят за эти границы, речь не идет о патологии. Однако субъективное ощущение может быть иным: мужчина способен считать, что его орган «слишком мал», «недостаточно эректилен», «не соответствует ожиданиям», несмотря на отсутствие клинических оснований для такого вывода», – поясняет психолог.
По данным мировых исследований, истинная биологическая патология встречается крайне редко. Синдром микропениса составляет доли процента, в среднем около 0-0,15% в разных популяциях. В отдельных регионах, где выше распространенность эндокринных нарушений, показатель может достигать примерно 0,6%. Тем не менее это все равно меньше 1%. Таким образом, объективные медицинские отклонения – редкость.
«Совсем иная картина наблюдается в сфере психологического восприятия. Когда человек испытывает выраженную неудовлетворенность собственным телом при отсутствии объективных показаний, мы говорим о телесной дисморфии (дисморфическом расстройстве). Это состояние может касаться любой части тела: носа, ушей, формы лица или фигуры, и не зависит от пола. Человек становится чрезмерно сосредоточенным на определенной особенности, испытывает тревогу, эмоциональный дистресс, навязчивые мысли о «дефекте», который либо отсутствует, либо минимален», – подчеркнула Ю.Байрамова.
По ее словам, как показывают исследования американских и европейских ученых, у мужчин одна из наиболее частых тем телесной дисморфии связана именно с восприятием полового органа. Видение размеров пениса тесно связано с представлениями о мужественности, маскулинности, независимости и социальной успешности. Иными словами, речь идет не только о физиологии, но и о символическом значении.
«В рамках культурных установок пенис нередко приравнивается к мужественности как таковой, и телесные атрибуты могут наделяться чрезмерным символическим весом. Эти представления формируются исторически и поддерживаются популярной культурой и социальными ожиданиями. Когда физическая особенность начинает восприниматься как главный критерий мужской состоятельности, это создает почву для тревоги и искаженного самовосприятия.
Если обратиться к психоаналитической традиции, начиная с работ Зигмунда Фрейда (австрийский психолог, психоаналитик, психиатр и невролог), можно увидеть, какое значение в теоретических моделях развития придавалось теме телесной идентичности и сравнений в раннем возрасте. Хотя современные научные подходы значительно отличаются от классического психоанализа, сама тема телесного сравнения и конкуренции действительно играет роль в формировании самооценки», – отмечает эксперт.
Важно понимать, что на определенных этапах развития интерес ребенка к своему телу и его сравнению с телом других – естественный процесс. Мальчик может сопоставлять себя со взрослыми, задаваться вопросами различий. При отсутствии травматического опыта, насмешек или стыда этот этап проходит естественно, без формирования устойчивых комплексов.
Психология vs хирургия
«К сожалению, в подавляющем большинстве случаев речь идет не о медицинской проблеме, а о психологической и социокультурной. И работа с такими переживаниями лежит не в плоскости хирургии, а в области психотерапии, формирования реалистичного телесного образа и переосмысления культурных мифов о мужественности», – сказала наша собеседница.
Как психолог отмечала выше, важно различать два принципиально разных состояния: редкую биологическую патологию и психологический дистресс, связанный с восприятием собственного тела.
«Если говорить именно о дисфории (болезненно-пониженное настроение, характеризующееся мрачной раздражительностью, подавленностью и вспышками агрессии), связанной с этой частью тела, то у мужчин она действительно наиболее подробно изучена. Во многом это связано с культурным контекстом: общество придает особое символическое значение мужской сексуальности, а значит, и тема чаще оказывается в фокусе исследований и обсуждений.
При этом не всегда речь идет именно о дисморфическом расстройстве. Существуют и компульсивные формы переживаний, состояния, при которых мужчина постоянно возвращается к тревожащей теме: сравнивает себя с другими, многократно «проверяет», ищет информацию, читает специализированные материалы, фиксируется на измерениях. Это сопровождается навязчивыми мыслями и повышенной озабоченностью, иногда с оттенком дисфории, но не всегда достигает клинического уровня телесной дисморфии. В таких случаях мы говорим скорее о компульсивной фиксации, чем о полноценном расстройстве восприятия тела», – объясняет Ю.Байрамова.
По ее словам, в редких ситуациях подобная симптоматика может быть частью более серьезных психических расстройств. Однако в своей практике ей чаще приходится сталкиваться именно с проявлениями дисморфии, особенно в подростковом возрасте.
«Подростковый период – время повышенной уязвимости к подобным переживаниям. Именно в этом возрасте начинается активное сравнение себя со сверстниками, формируется телесная идентичность и сексуальная самооценка. Любая шутка, неосторожный комментарий или неудачный первый сексуальный опыт могут болезненно отразиться на самооценке. Для юноши это нередко воспринимается как удар по представлению о собственной мужественности.
Дополнительным фактором является среда сверстников: подростковые коллективы могут быть достаточно жесткими, а подшучивания – травматичными. На этом фоне и формируется повышенная чувствительность к телесным сравнениям», – подчеркивает специалист.
Она также отметила, что в этом вопросе отдельного внимания заслуживает влияние порнографии. Именно в подростковом возрасте начинается ее активное просматривание. Важно понимать, что порнография представляет собой индустриальный продукт, а не отражение реальной сексуальной жизни. Она создает искаженные стандарты как внешности, так и сексуального поведения.
Ю.Байрамова указала на то, что регулярное сравнение себя с экранными образами может формировать нереалистичные ожидания и усиливать недовольство собственным телом. У одних подростков это вызывает болезненные переживания, тревожность и чувство несоответствия, у других – стремление любой ценой приблизиться к искусственно заданному «эталону». Реакция во многом зависит от индивидуальных особенностей личности, уровня самооценки и поддержки со стороны взрослых.
Таким образом, в подавляющем большинстве случаев мы имеем дело не с физиологической проблемой, а с психологическим процессом, который формируется под влиянием возраста, среды и культурных установок. И именно в этой плоскости, через психообразование, поддержку и работу с самооценкой возможно эффективное решение.
«Важно учитывать гендерный контекст. Дисморфические переживания у женщин социально более «видимы» и обсуждаемы, речь может идти о фигуре, чертах лица, груди. Слабому полу всё же чаще позволено говорить о своей неудовлетворенности внешностью. Мужчины, напротив, склонны скрывать подобные переживания. Даже признать собственную неудовлетворенность – уже большой шаг. Поэтому мужчины чаще выбирают не психологический, а медицинский путь решения проблемы», – подчеркивает она.
По международным данным, уровень тревоги и неудовлетворенности телом среди мужчин достаточно высок. В одном крупном американском онлайн-исследовании с выборкой около 50-52 тысяч человек примерно 45% мужчин без клинической дисморфии заявили, что хотели бы изменить размер полового органа в сторону увеличения.
«При этом среди опрошенных женщин около 85% сообщили, что удовлетворены параметрами партнера и не считают необходимыми изменения. Эти данные указывают на разрыв между мужскими ожиданиями и реальными предпочтениями партнерш.
В том же исследовании была выявлена связь между общей удовлетворенностью телом и восприятием собственного размера: мужчины с более позитивным образом тела чаще оценивали себя как соответствующих норме. Хотя речь идет об онлайн-опросе, а не о клинических измерениях, взаимосвязь между самооценкой, принятием тела и восприятием его параметров прослеживается достаточно отчетливо», – отмечает эксперт.
Заслуживает внимания и вопрос, связанный с истоками этой неуверенности. Так, по данным одного из европейских исследований, 62,7% мужчин связывают это с детским и подростковым опытом сравнения: со сверстниками, старшими братьями или другими значимыми фигурами. Еще 37,3% отмечают влияние порнографического контента, формирующего искаженные представления о «норме».
«Во многих случаях у мужчин нет четкого понимания реальных медицинских стандартов. Восприятие строится на сравнении и субъективном ощущении отклонения», – говорит Ю.Байрамова.
Если речь идет о подтвержденной физиологической или функциональной проблеме, хирургическое вмешательство может быть оправдано. В таких случаях операция способна повысить уверенность в себе за счет изменения внутреннего восприятия собственной мужественности. «Иногда через ощущение улучшения функциональности мужчина действительно начинает чувствовать себя увереннее», – поясняет специалист.
Однако при выраженном дисморфическом расстройстве ситуация иная. Если утрачена связь между объективной реальностью и субъективным восприятием, операция не решит внутренний конфликт. «При тяжелой дисморфии хирургия, как правило, не помогает. Более того, со временем может возникнуть новая неудовлетворенность – либо результатом операции, либо другими аспектами внешности. В таких случаях необходима глубокая и длительная психотерапевтическая работа», – подчеркивает Ю.Байрамова.
По ее словам, психотерапия как раз и направлена на формирование более устойчивого и реалистичного отношения к своему телу. «Принятие – это не отказ от изменений. Это способность трезво оценить, насколько решение обосновано, как оно повлияет на жизнь, какие у него риски и «цена», и готов ли человек эту цену заплатить», – подытожила психолог.
Зулейха Исмайлова