В квартире на первом этаже дома № 6 по улице Александра Невского горит свет. Сергей Бодров-младший ставит ногу на подоконник и заходит в окно — он еще не снялся в «Брате» и не стал суперзвездой. Внутри сквота тепло, пахнет портвейном и сигаретами LM. На полу сидит девочка с поясной сумкой Pepsi и в джинсовке, посеревшей от грязи. Несколько месяцев назад она и еще несколько подростков объявили себя хозяевами заброшенной квартиры.
В канун 1997-го съемочная группа программы «Взгляд» посетила сквот в центре Санкт-Петербурга — идея была в том, чтобы отметить новый год с беспризорными детьми, которых в девяностых было двадцать тысяч минимум на весь город.
Спустя 30 лет репортер журнала Пост- Дарья Санжеева разыскала четырех обитателей этой самой квартиры, попавших в кадр — Санту, Захара, Анну, Стаса — и записала их судьбы.
+18
Дисклеймер: Редакция журнала Пост- не призывает к употреблению психоактивных веществ. Отдельные фрагменты в нем скрыты цензурой, как требуют современные законы в России. Перед вами журналистский текст, предназначенный только для совершеннолетних.
Часть 1. Захар
Был на улице с 14 лет. Сейчас ремонтирует водосчетчики
Сигареты Бодрова и вырезанный Боярский
«Это Захар. Ему 20 лет. В последние годы он жил и в таком подвале, который мы только что видели, и в заброшенных квартирах, и на чердаках, чуть ли ни в бочке, как философ Диоген. Сейчас он один из хозяев этой квартиры», – говорит Сергей Бодров. Это самые первые кадры из сквота на Александра Невского. На зрителей смотрит Владимир Захаров — он делает затяжку и выдыхает дым. Здесь его знают по прозвищу Захар.
Съемочная группа приехала из Москвы ранним утром. Добирались на поезде и, как показалось Захару, по пути успели выпить. Один из телевизионщиков помахал перед ним пачкой денег — за выпуск им обещали заплатить. Захар выхватил ее, пошел в знакомый магазин, купил вино и портвейн. Пока расставляли аппаратуру, успел выпить сам и опохмелить членов съемочной группы. Бодрову тоже предлагал, но тот вежливо отказался.
В сквоте в тот день царил хаос. Работали сразу две съемочные группы: российский «Взгляд» и немецкие телевизионщики. Для массовки в квартиру привезли беспризорников с Московского вокзала и «трубы» у Гостиного двора — так местные называют подземный переход. Подростки, раскрасневшиеся от тепла, еды, а кто-то от вина, не слушались, расползались по площадке и стреляли сигареты у операторов и Сергея Бодрова — выкурили всю его пачку.
В разгар съемок через окно в квартиру зашел Михаил Боярский — это был новогодний сюрприз для беспризорников. Он сыграл на гитаре «Зеленоглазое такси», но разговор с беспризорниками не заладился.
«Я попросил: “Михаил Сергеевич, можно на вашей гитаре побренчать, пожалуйста?” Он разрешил мне побацать. Я ничего конкретного не играл, просто брякался и перебирал аккорды. Это была хорошая такая двенадцатиструнная гитара, – вспоминает Владимир Захаров. – Помню, мы ему что-то рассказывали, спрашивали, а он уходил от темы и какую-то белиберду нес. Спрашивал: “Почему у вас зубы такие белые? А почему вы так чисто одеты? Может, это шоу какое-то?”»
На прощание беспризорники подарили Боярскому зубной порошок. Из итогового монтажа его вырезали.
Синяя Ворона и Заяц
Мать Захара любила выпить и часто забывала, что ему пора в школу. Семья привлекла внимание органов опеки: ее лишили родительских прав, а Захар попал в систему. До четырнадцати лет жил в интернате, пока его не выгнали за тяжелый характер и буйное поведение. По документам Захар был зачислен в судостроительное училище и переехал к отчиму и сводному брату. Но жить с ними не смог и выбрал улицу.
В девяностые он знал каждый открытый чердак и подвал на районе. Ночевал где придется, пока не познакомился в «трубе» на Гостином дворе с беспризорником Сережей по кличке Заяц.
«Мы начали вместе тусоваться, бухать. Потом ему надоело, он решил вернуться в приют и позвал меня с собой». Это была «Синяя ворона» — первый приют для бездомных детей в Петербурге. Он занимал квартиру на Литейном проспекте, 45 (напротив особняка Юсуповой, перекресток с Белинского), и скорее напоминал ночлежку. Строгого распорядка там не было, персонал работал за идею и постоянно менялся, а дети то приходили, то уходили».
«Мы с Зайцем летом пошли на помойку, нашли две коробки бананов. Одну сожрали на двоих, а вторую потащили за Казанский собор со смехом. Объевшись этих бананов, принесли на Казанский собор. Возле фонтана тусовались хиппи — мы им кидаем. Говорим: “Жрите, хиппари”. Прикольно было. Все налетели сразу — коробка пустая».
А потом однажды в «Синей вороне» Заяц выпил слишком много, что-то употребил, выпал из окна и разбился насмерть. Захар напился, разбил на кухне все тарелки — за что вылетел из приюта. «Синяя ворона» вскоре закрылась по настоянию милиции, а Захар снова бродил по чердакам и улицам, пока не оказался в сквоте на Александра Невского.
«Нас сплачивало выживание, потому что один можешь пропасть. Друзьями мы не были, просто тусовка. Ложились спать, ночевали, грелись, шли в столовую, потом каждый по своим делам: кто в метро, кто деньги стрелять. Общака у нас не было. Но все друг с другом были более-менее честные, потому что в одном болоте сидели и ты, и он, и она — все были в одинаковом говне. Какой смысл нам друг другу врать? Впрочем, и время было другое. Сейчас попробуй что-нибудь вякнуть, а тогда мы были реально свободны. Говорили все, что хотели», – вспоминает Владимир сейчас.
Женщины и вино
Двадцатилетний же Захар считал, что не живет, а существует. В его представлении у настоящей жизни было пять главных атрибутов: все ништяк в квартире, нормальная работа, друзья, женщины и вино.
По документам у него была квартира на двоих с братом, но ее арестовало государство — пока оба не станут совершеннолетними, трогать ее было нельзя. Нормальной работы не было, настоящих друзей тоже. В 17 лет он стал отцом, но с матерью девочки не сложилось.
На одной из пьяных посиделок Захар познакомился с Ириной. Она была на восемь лет старше, никогда не жила на улице, но тоже прошла через тяжелые девяностые: рано потеряла родителей, много пила. Они быстро друг другу понравились и решили жить вместе.
Дважды расходились, а после третьей крупной ссоры решили пожениться. Это была идея Ирины. Они оба тогда понимали, что хотят что-то поменять. Для Владимира сигналом стал приступ белой горячки. У Ирины была идея, как улучшить жилищные условия, если расписаться. Они сходили в ЗАГС, накрыли скромный стол и собрали друзей. Кольца купили уже потом.
План Ирины удался. Они получили субсидию, объединили капиталы и смогли купить свою квартиру в Московском районе Петербурга.
В прошлом году Захар и Ирина отметили двадцатую годовщину. Она завязала со спиртным и сигаретами — помогла вера в Бога. Работает менеджером в организации «Профессия» по помощи инвалидам и ведет проект для женщин, где они вместе читают книги и занимаются рукоделием.
Для Владимира завязать с алкоголем оказалось сложнее — пришлось закодироваться: «Я работаю. Иногда это сдерживающий фактор. Иногда я не хочу. Иногда прислушиваюсь к жене. Бывает, что заманался и выпиваю бутылку пива. Не нажираюсь. Мне нормально».
Владимир ремонтирует водосчетчики. Его офис находится недалеко от площади Александра Невского, в десяти минутах от старого сквота. Машину пришлось продать, когда нужны были деньги, поэтому сейчас на работу он ездит на велосипеде.
«То, что я говорил в 20 лет про настоящую жизнь — это, конечно, дурошлепство, но да, сейчас у меня все это есть. У меня есть жена, дом, три внучки, работа. И это после того, как Господь поводил меня мордой, чтоб, как говорится, знал, кому кланяться.
Если не меняешь окружение, живешь в прошлом, то начинается: “Давай наливай, выпьем за то, что было”. Это не отпускает, и ты в этом говне остаешься, а значит — ты умрешь».