25 июня 1910 года Париж ахнул. На сцене Гранд-Опера вспыхнул настоящий огонь — и это был не сценический эффект, а гениальная музыка никому не известного 27-летнего композитора. Именно в этот вечер родился миф о «Русских сезонах», а имя Игоря Стравинского навсегда вписалось золотом в историю балета.
За кулисами этого спектакля остались интриги, отказы звезд, мистические совпадения и утраченные сокровища. Как запретный образ Кощея едва не погубил постановку? Почему Анна Павлова назвала музыку «непонятной»? И где сегодня искать легендарные костюмы, считавшиеся потерянными 80 лет? Читайте в новом материале Русской Академии — о балете, с которого всё началось.
25 июня 1910 года в парижском Гранд-Опера состоялось событие, которое принято считать точкой отсчета новой эпохи в мировом искусстве. В этот день прошла премьера балета «Жар-птица», ставшая триумфом антрепризы Сергея Дягилева и открывшая миру имя гениального композитора Игоря Стравинского.
Балет «Жар-птица» был написан по мотивам русских народных сказок о волшебной птице, которая является одновременно и благословением, и проклятием. Дягилев первоначально для написания музыки обратился к композитору Анатолию Лядову — автору «Кикиморы» и «Волшебного озера». Однако тот работал слишком медленно.
Мысль заказать «Жар-птицу» Стравинскому пришла Дягилеву на концерте, где исполнялся «Фейерверк» — одно из первых сочинений молодого композитора.
«У публики "Фейерверк" не имел успеха. Но и Дягилева, и меня захватила эта музыка, — писал Фокин. — Там было как раз то, чего я ждал для "Жар-птицы". Музыка эта горит, пылает, бросает искрами. Это то, что мне надо было для огневого образа в балете».
Стравинский принял предложение и увлечённо принялся за работу в тесном контакте с Фокиным. Дягилев с труппой находился в это время в Петербурге, и композитор частями сдавал ему музыку, на которую Фокин тут же ставил танцы.
В хореографии Фокиным «были применены три различных ряда выразительных средств. Жар-птица танцевала на пуантах, в ее танце изобиловали прыжки, создававшие впечатление полетности. В основе партии Жар-птицы лежал классический танец, но он был использован ограниченно, в соответствии с задачами образа. Царевны танцевали босыми. Тем самым пластика фантастической Жар-птицы противопоставлялась пластике царевен: они рисовались обыкновенными, хотя и опоэтизированными девушками, земными, но возвышенными. Персонажи Поганого царства были решены средствами гротеска… Пластика персонажей Поганого царства противопоставлялась и поэтичности царевен, и искрящейся в танце Жар-птице».
Когда балет был закончен, труппа отправилась в Париж, представить свою работу в рамках Русских сезонов. На премьере присутствовали: Марсель Пруст, Жан Жироду, Пьер Клодель, Морис Равель, Клод Дебюсси, Флоран Шмитт, Мануэль де Фалья. Успех был невероятный. Балет был признан «чудом восхитительного равновесия между движениями, звуками и формами», «началом новой эпохи в музыке и хореографии балетного театра».
Оформление Александра Головина привело в восхищение зрителей.
Художественный критик Генри Геон писал в одной из статей:
«"Жар-птица" — плод интимного сотрудничества хореографа, композитора и художника (Фокина, Стравинского и Головина) — представляет собою чудо восхитительного равновесия между движениями, звуками и формами. Отливающая темно-золотистым цветом декорация заднего плана как будто сделана тем же способом, как и полная оттенков ткань оркестра. В оркестре поистине слышны голоса волшебника и беснующихся ведьм и гномов. Когда пролетает Птица, кажется, что ее несет музыка.Стравинский, Фокин, Головин — я вижу в них одного автора. Однако какое все это русское, то, что создают русские, и какое все это в то же время — французское! Какое чувство меры и фантазии, какая серьезная простота, какой вкус! Это Восток Бёрдслея и французских импрессионистов. Головин и Бакст восстанавливают его перед нами после Уильяра и Уальта…»
Для балета «Жар-птица» Головин сделал все декорации и часть костюмов, но, пожалуй, главные — облачение самой неукротимой Жар-птицы, в котором должна была выйти Тамара Карсавина, и наряд земной Царевны Ненаглядной Красы для Веры Фокиной — ему не удавались, за них взялся Бакст.
Костюм фантастической птицы стал идеальным воплощением модерна, чьи образчики сделали природу в символическом или мифологическом стиле одним из своих главных мотивов. Карсавина в костюме пылала, горела и была похожа, по выражению Бенуа, на «огненного феникса», а само платье было таким же причудливым и красочным, как и музыка Стравинского. А вот в образе Ненаглядной Красы нужно было сделать акцент на русской традиции.
В наряде Ненаглядной Красы Бакст соединил модерн с традиционными русскими приемами.
Его основа — это холщовая рубаха-платье с широкими и длинными рукавами в два метра, такими, в которых любая уважающая себя царевна из русской сказки могла спрятать и лебедей, и озеро с кристальной водой. Такие наряды называли рубахами-долгорукавками. На эскизе рукава собраны так, как это было принято в быту: аккуратными складками на запястьях и предплечьях.
Голову героини украшает платок, возможно, шитый по северной традиции золотыми нитями, подол — золотой орнамент, а лиф — декор, напоминающий речной жемчуг, который часто использовали в женских северных облачениях.
Комплект украшений Красы — это ожерелье и хрустальные серьги в металлической оправе, очень похожие на пары, которые были популярны под Архангельском. Костюм стал певучим, ласковым и одновременно чувственным. Он элегантно дополнил образ, созданный гармониями композитора.
«Птицы все больше фантастические, очень сильно орнаментованные. Наиболее пышным узором считалась «пава-птица», птица, иногда чрезмерно удлиненная, с громадным древовидным хвостом».
Иван Гремиславский, театральный художник, писал о работах Александра Головина:
«Очень интересно то, что при редчайшей гармоничности всех частей эскизов костюмов Головина в них совершенно отсутствует внешняя красивость. Почти все лица некрасивы, ко многим он подошёл с тонкой иронией. Его толпа — это не статисты или кордебалет. Каждому из бессловесных участников может быть предпослана полная биография при одном рассмотрении эскиза костюма...»
К сожалению, эта первая версия работы Александра Головина к «Жар-птице» почти целиком пропала во время Первой мировой войны, но была, с некоторыми изменениями, воссоздана им в период с 1917 по 1921 годы. В 1921 году в Петрограде, в Государственном театре оперы и балета, «Жар-птицу» в оформлении Головина поставил Фёдор Лопухин.
Основной комплект эскизов к «Жар-птице» в 1920-е годы был продан советским правительством американскому коллекционеру Б. Л. Килгуру и долгие годы считался утраченным. Лишь в 2000 году на аукционе Sotheby's появился комплект из 20 костюмов, созданных по этим эскизам, — событие стало настоящей сенсацией для мира искусства. Уникальная коллекция, считавшаяся потерянной почти 80 лет, вновь вернулась к ценителям, напомнив о величии русского театрально-декорационного искусства.
Интерес к подлинной русской старине не ограничивался только первой постановкой. Вдохновение в народных истоках черпали и другие художники. В самом начале XX века в северные края начал ездить Иван Билибин, будущий соавтор костюмов к опере «Борис Годунов» дягилевской антрепризы.
Одна из его поездок была организована специально для того, чтобы он привез в Петербург старинные вещи и национальную одежду: сарафаны, золотошвейные платки, особые головные уборы и украшения с речным жемчугом.
Он досконально изучал северный быт и именно в нем видел свое вдохновение в работе с русским фольклором и сказками в контексте модного ар-нуво.
В 1931 году Иван Билибин взялся за оформление балета "Жар-птица", в постановке Михаила Фокина для театра Colon в Буэнос-Айресе.
В 60-х годах ХХ века Большой театр обратился к наследию Михаила Фокина. На сцене Кремлевского дворца съездов (ныне - Государственный Кремлевский дворец) был поставлен знаменитый балет «Жар-птица».
Спустя почти полвека после первой постановки главную партию в балете "Жар-птица" исполнила Майя Плисецкая.
«Жар-птица» стала символом русского искусства, соединившим в себе гениальную музыку, революционную хореографию и изысканную живопись. Именно с этого балета началось триумфальное шествие русского балета по миру.
Интересные факты:
Первая звезда отказалась от партии
Роль Жар-птицы предлагали великой Матильде Кшесинской, но она отказалась от партии . Также рассматривалась кандидатура Анны Павловой, но та посчитала музыку Стравинского «непонятной» . В итоге партию исполнила Тамара Карсавина, чей «огненный» облик, по словам Александра Бенуа, идеально подошел для сказочной героини.
Политический подтекст
Образ Кощея Бессмертного в дореволюционной России был фигурой опасной. Ранее оперу Римского-Корсакова цензура запретила, усмотрев в сказочном злодее намек на самодержца (а в яйце — символ его власти). По этой же причине «Жар-птица» появилась на сцене в России только после революции.
Балет, который спас жизнь
Этот факт похож на сказку. В годы эмиграции Тамара Карсавина встретила своего брата, философа Льва Карсавина. Тот рассказал удивительную историю: арестованный ЧК, он ждал расстрела, но на допросе комиссар (бывший театрал) спросил, кем ему приходится балерина. Узнав, что братом, и обсудив, какая партия в исполнении Карсавиной лучшая («Жизель» или «Жар-птица»), он отпустил философа и даже способствовал его высылке на «философском пароходе» вместо расстрела.
Шагал и Баланчин
В 1949 году балет обрел второе дыхание в Нью-Йорке. Джордж Баланчин поставил «Жар-птицу» для своего балета, а оформление создал Марк Шагал . Это был один из самых ярких художественных союзов XX века.