Есть люди, которые в интервью говорят так, что сразу понятно: это не ради пиара. Николай Цискаридзе — из таких. Народный артист, ректор Вагановской академии, человек, которого знает вся страна. И при этом — один. Без жены, без детей, без большей части родни.
В 52 года он впервые выходит на драматическую сцену, публично отказывается идти в театр, которому отдал двадцать лет жизни, и рассказывает о пережитом с такой прямотой, что становится неловко — будто случайно подслушал чужой разговор.
Его вообще не должно было быть на свете
Николай родился в последнюю ночь 1973 года в Тбилиси. Мама — Ламара Николаевна — родила его в 42 года, хотя врачи в один голос твердили, что это физически невозможно.
Про отца долго не говорил ничего. Потом всё-таки рассказал: дипломат, женатый, с образцовой семьёй. Афишировать внебрачного сына не собирался — да, возможно, и не знал о его существовании вовсе.
Я не общаюсь с отцом и с большей частью родни. Эта тема для меня закрыта.
Отчим появился рано — армянин Ишхан, педагог, хороший человек. Отцом Николай его не называл никогда. А воспитывала его в основном няня-киевлянка, пока мама работала: читала вслух, учила вышивать крестиком, разыгрывала с ним домашние спектакли. Сам Цискаридзе про своё детство говорит просто: Я советский ребёнок. Мама и сын — грузины, отчим — армянин, няня — с Украины. Пёстрая компания.
В 10 лет он сам решил свою судьбу — и никого не спросил
В 1984 году десятилетний Коля тайно подал документы в хореографическое училище, прошёл отбор — и только потом сообщил маме. Не попросил разрешения, не посоветовался. Просто поставил перед фактом.
Скандал был серьёзный. Мама видела его юристом или педагогом, отчим тоже был не в восторге. Но педагоги на первом же занятии увидели что-то такое, что быстро переубедили семью.
Педагог попросил вытянуть ногу. Я вытянул. Он обернулся к коллеге: ты это видела? Вот тут я и понял, что я звезда.
Мама тогда сделала то, на что мало кто способен: бросила работу, оставила Тбилиси и переехала с сыном в Москву — чтобы он учился в Московском хореографическом училище. Физик, работавшая на атомной станции в Обнинске. Всё — ради балета сына.
Маникюр там, где врачи борются за жизнь — это была она
Ламара Николаевна не позволяла себе раскисать никогда. Идеальный маникюр, причёска, осанка — в любое время суток. Она водила маленького Колю на Феллини и Висконти, на Жизель в Большой, объясняла, почему у Нуреева такие руки, а у Плисецкой такая спина. Сын называл её по имени — она хотела подольше оставаться молодой.
В 1994-м она оказалась в палате, где за ней постоянно следили врачи, когда ей стало совсем худо с сосудами — и нашла способ передать медсестре деньги, чтобы та сделала ей маникюр.
Не могу уходить в мир иной без подобающего вида, — сказала она. Николай потом вспоминал: Да, Цискаридзе, ты и тут в своём репертуаре.
Ей было 63. Ему — 21. Он только начинал блистать в Большом.
Дальше случилось то, о чём он говорит с трудом даже спустя тридцать лет. Из-за бюрократических сложностей маму больше месяца не могли перевезти в Тбилиси — она просила найти последнее пристанище именно там. Память о ней в особом сосуде находилась дома. А Николай каждый вечер выходил на сцену, кланялся залу, получал овации — и возвращался домой.
От прощания до последнего пристанища прошло больше месяца. Я танцевал, а дома всё напоминало об уходе.
Священника позвали не на праздник
Примерно тогда же молодой Цискаридзе столкнулся с тяжелейшей инфекцией — и оказался в больнице на месяц. Врачи не верили, что выкарабкается. К нему позвали священника.
Чудом остался жив. Из-за такого же недуга ушёл из жизни сын Жерара Депардье.
После — несчастный случай на дороге в 2001-м, снова операции. Всего их набралось около десяти. Балет изнашивает тело без жалости, и он это знал лучше других — выходил на сцену с температурой, через не могу, потому что по-другому просто не умел.
Двадцать один год в роли Принца-Щелкунчика. Каждый декабрь, каждый сезон.
Жена, ребёнок, собака — я не хочу ни за кого отвечать
Сейчас Цискаридзе 52 года. Никогда не был женат. Детей нет. Говорит об этом без оправданий — просто объясняет.
За последние четыре года из его жизни один за другим ушли близкие люди. Кто именно — не называет. Но в 2023-2024 годах это дало о себе знать: стало совсем хреново на душе, о чём он рассказал сам.
Такой удар внутри, что не радует ничего — ни еда, ни отдых, ни подарки. Совсем ничего.
Друзья не давали замкнуться, вывезли в путешествие, были рядом. Постепенно отпустило. Но что-то после этих лет изменилось в нём окончательно.
Ответственность вызвала во мне такое отторжение, что я никогда не хотел семьи. Ребёнок, собака, жена — это огромная нагрузка. А мне её и так хватает.
При этом детьми он называет учеников. Преподаёт с двадцати лет — ещё когда сам танцевал в Большом. Сейчас руководит Академией Вагановой в Петербурге, одной из лучших балетных школ мира.
Мне жалко, что моих педагогов и родных уже нет. Я бы хотел кое-что узнать — уже вырос, уже мог бы их послушать. Я всё время бежал. Они рассказывали, а я говорил: потом. А потом не случилось.
В 52 — новая сцена. И чужое имя
Константин Хабенский предложил ему роль Людовика XIV в МХТ — в булгаковской Кабале святош. Того самого короля, который вошёл в историю как главный покровитель балета.
Годами Цискаридзе отвечал на подобные предложения одинаково: Только если сойду с ума. На этот раз согласился. Выйдет на сцену под псевдонимом — каким именно, пока не раскрывает.
Полмиллиона за стул — и он сказал нет
В декабре 2025-го Цискаридзе заявил, что не пойдёт на Щелкунчика в Большой. Тот самый человек, который танцевал эту роль двадцать один год.
Два билета в партер на предновогодний показ ушли с аукциона за полмиллиона рублей. Некоторые лоты — за шестьсот и семьсот тысяч. Официально это называется борьбой с посредниками: пусть деньги идут в кассу театра. Но обычному человеку от этого не легче.
Билеты по номиналу — от полутора до пятнадцати тысяч — формально существуют. Только купить их нереально: в день открытия продаж в системе происходят технические сбои, специальные программы выкупают всё за секунды, а потом те же места появляются у перекупщиков с наценкой в несколько сотен процентов.
Я работаю честно. У меня нет лишних миллионов, чтобы кормить эту систему.
Народный артист России, ректор одной из лучших балетных школ мира — не может позволить себе сходить в театр, которому отдал двадцать лет жизни.
Если было интересно — ставьте лайк и подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие материалы. А как вы к этому относитесь — напишите в комментариях.