Прочитал ещё одну работу Алексея Фёдоровича Лосева - «Философию имени». Там, в части IV “Имя и знание”, я наткнулся на замечательный пунктик, в гротескной и саркастической форме описывающий мировоззренческий миф современности. Поскольку он мне очень понравился, приведу его:
с) Но мифология, если ее понимать как совокупность самых мифов, зависит от характера опыта, которым располагает философ или его эпоха; и мы замечаем, как в основе каждой культуры лежат те или другие мифы, разработкой и проведением которых в жизнь и является каждая данная культура. Что в основе языческой или христианской культуры лежит определенный цикл опытно открытых мифов, об этом едва ли кто-нибудь будет спорить. Но конечно, станут все спорить, что какая-то мифология лежит в основе новоевропейской культуры, наиболее оригинальным и своеобразным достижением которой является материализм и вообще позитивизм. Однако под мифом я понимаю не совсем то, что мыслится обычно под этим понятием. Обыкновенно полагают, что миф есть басня, вымысел, фантазия. Я понимаю этот термин как раз в противоположном смысле. Для меня миф — выражение наиболее цельное и формулировка наиболее разносторонняя — того мира, который открывается людям и культуре, исповедующим ту или иную мифологию.
Точная формула мифа, как мы видели, это — эйдос, данный как интеллигенция. Поэтому сказать, что механистическая вселенная есть миф, это так же необидно для материалиста, как необидно для древнего грека сказать, что его одушевленная и наполненная духами и душами вселенная есть тоже миф. Словом, миф есть наиболее реальное и наиболее полное осознание действительности, а не наименее реальное, или фантастическое, и не наименее полное, или пустое. Для нас, представителей новоевропейской культуры, имеющей материалистическое задание, конечно, не по пути с античной или средневековой мифологией. Но зато у нас есть своя мифология, и мы ее любим, лелеем, мы за нее проливали и будем проливать нашу живую и теплую кровь.
Мир без конца и предела, без формы и охвата; мир, нигде не кончающийся и пребывающий в абсолютной тьме межзвездных пространств; мир, в котором пребывает вечно неизменная температура в 273° ниже нуля; мир, состоящий из мельчайших атомов, различных между собою лишь в количественном отношении и вечно двигающихся по точнейшим и абсолютнейшим законам, создавая нерушимую и железную скованность вечного и неумолимого механизма; мир, в котором отсутствует сознание и душа ибо все это — лишь одна из многочисленных функций материи наряду с электричеством и теплотой, и только лишь своекорыстие людей приводит нас к тому, что мы начинаем верить в какую-то душу, которой реально нет, и в какое-то сознание, которое есть пустой вымысел и злостная выдумка; мир, в котором мы — лишь незаметная песчинка, никому не нужная и затерявшаяся в бездне и пучине таких же песчинок, как и наша земля; мир, в котором не на кого надеяться, кроме как на свои руки, и в котором никто о нас не позаботится, кроме нас самих; мир, в котором все смертно и ничтожно, но велико будущее человечества, воздвигаемое как механистическая и бездушная вселенная, на вселенском кладбище людей, превратившихся в мешки с червяками, где единственной нашей целью должно быть твердое и неукоснительное движение вперед против души, сознания, религии и проч. дурмана, мир-труп, которому обязаны мы служить верой и правдой и отдать свою жизнь во имя общего: я спрашиваю, разве это не мифология, разве это не затаенная мечта нашей культуры, разве мы можем умереть, мы, новая Европа, не положивши свои кости ради торжества материализма? Нет, мы верим в нашу материю, поклоняемся и служим ей, и никто не вправе отнять ее у нас.
Мы столько положили труда и усилий, чтобы спасти материю, и легко вам, идеалистам, не пострадавшим за материю, «критиковать материализм»! Нет, вы пойдите-ка пострадайте вместе с нами, а потом мы посмотрим, повернется ли язык у вас критиковать нас и нашу материю.
Чем же он меня привлёк? Тем, что рассматривает современную научную картину мира саркастически - именно как преходящий миф. Пройдут века и он станет настоящим мифом: таким, какими сегодня являются мифы древней Греции или космология гностиков.
Тем более у меня вызывает удивление стойкость приверженцев этого мифа. Они верят в него с горячностью неофитов, хотя самому этому мифу уже три века. И три века они пытаются уверить сомневающихся в принципиальной тотальности этого века.
Однако отрицание бытия человека после смерти, отрицание религиозного мировоззрения, предлагающего человеку надежду вызывает у большинства человечества непонимание и протест. В чём он заключается?
Взамен религиозному мировоззрению воинствующие материалисты предлагают логически-научную безысходность диалектического материализма. Человечеству предлагается оказаться один на один с суровой научной истиной своего возникновения и ничтожной краткости бытия всего живого на фоне процессов, происходящих в безжизненной вселенной, обречённой на возвращение в ничто. Мир, в котором нет ничего, кроме движущейся материи - вот во что мы все должны поверить, и успокоится в этой вере, заморозиться в ней. "Как бы тебе не был смертельно узок этот миф, - словно говорят материалисты, - придётся с этим смириться, ибо это истина, а истина всегда горька!"
Однако, в начале третьего тысячелетия, в просвещённом мире наблюдается крах научной картины мира, возрождение мистических учений, модернизация традиционных религий, создание экзотических компиляций древнего знания и модных увлечений современной молодёжи. В этом и заключается протест человеческого большинства против горьких "истин". "Широк человек, слишком широк," - как говорил Митя Карамазов. Да уж - намного шире любого мифа!