Утром я пошла к Катерине. Она сидела в своей комнате, красила ногти и делала вид, что ничего не случилось.
— Катя, — сказала я, закрывая дверь. — Зачем ты это сделала?
— Что сделала? — она даже не повернулась.
— Написала донос в полицию.
Она замерла на секунду, потом продолжила красить.
— Не знаю, о чём ты.
— Знаешь. Тебя видели в сельсовете. Ты передала письмо.
Катерина медленно повернулась ко мне. В её глазах была не злость — страх.
— Откуда ты... неважно. Да, это я. И что?
— Зачем?
— Затем, что ты слишком много лезешь, куда не надо, — она встала, подошла ко мне. — Весь дом только и говорит, что о тебе, о маме, о каких-то тайнах. Папа с ума сходит, дядя Павел нервный, полиция шныряет. Из-за тебя!
— Я ищу правду!
— А мне плевать на твою правду! Мне восемнадцать лет, я хочу жить нормально, уехать отсюда, в город, в нормальную жизнь! А из-за тебя и твоего расследования я могу вообще без всего остаться!
Она почти кричала. Я смотрела на неё и вдруг поняла: она не злая. Она просто слабая. И напуганная.
— Катя, — сказала я тихо. — Я понимаю тебя. Но предавать семью...
— Семью? — она горько усмехнулась. — А кто мне семья? Отец, который меня не замечает? Мать, которая бросила? Ты, со своими травами и гербариями? Какая это семья?
Она отвернулась к окну.
— Уходи, София. И не лезь больше. А то в следующий раз будет хуже.
Я вышла. На душе было гадко. Сестра предала нас. Но в чём-то она была права — мы действительно не были семьёй. Мы были чужими людьми, живущими под одной крышей.
Вечером я поднялась на чердак проверить, не вернулась ли мама. Её не было. Я уже собралась уходить, когда дверь за моей спиной захлопнулась и лязгнул засов.
— Эй! — закричала я. — Кто здесь?
Тишина. Потом голос Катерины:
— Посиди тут, сестрёнка. Подумай о своём поведении. Завтра выпущу.
— Катя! Не надо! Здесь темно и холодно!
— Ничего, не замёрзнешь. Ты же у нас сильная.
Шаги удалились. Я осталась одна в полной темноте.
Я села на пол, прижавшись к стене. Холод пробирал до костей. Час, другой, третий. Сколько времени прошло — не знаю. Свечей у меня не было, еды тоже. Только старые гербарии и книги.
Я думала о маме, о папе, о сёстрах. О том, как мы все запутались в этой паутине лжи и страха. И о том, что, наверное, Катя права — цена моего любопытства может оказаться слишком высокой.
Но сдаваться я не собиралась. Я выберусь отсюда. И продолжу искать правду. Чего бы это ни стоило.
Сквозь щели в стене проникал слабый свет — луна поднялась высоко. Я встала и принялась ощупывать стены в поисках слабого места. И вдруг наткнулась на что-то твёрдое, торчащее из доски. Старый гвоздь. Я потянула его — он поддался. Отлично! Если ковырять этим гвоздём замок на двери, может быть, удастся его открыть. Это займёт часы, но выбора у меня нет. Я принялась за работу, слушая, как мыши скребутся в углах, и молясь, чтобы Катерина не вернулась раньше времени.
Через три часа замок щёлкнул. Я вывалилась в коридор, дрожащая, замёрзшая, но живая. Свобода! Теперь надо найти маму. И доказать всем, что правда важнее страха.
Вдруг в темноте я услышала шорох. Не мышиный — слишком тяжёлый, слишком осмысленный. Кто-то двигался в подвале, совсем рядом. Я замерла, прижавшись к стене. Шаги приближались, и вдруг я увидела тонкий луч света, пробивающийся сквозь щель в дальней стене. Там был кто-то с фонариком. Кто-то, кто знал этот подвал так же хорошо, как я.
Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но вовремя прикусила язык. А если это дядя Павел? Если он пришёл проверить, хорошо ли меня заперли? Или того хуже — если это те люди из леса, которым я зачем-то понадобилась? Я вжалась в нишу, стараясь слиться с каменной стеной, и затаила дыхание. Луч фонарика скользнул по полу в метре от меня, осветил старые ящики, груды тряпья и... остановился прямо на том месте, где я сидела всего минуту назад. Я не дышала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём подвале.
Но человек, видимо, решил, что здесь никого нет. Луч двинулся дальше, шаги стали удаляться. Я перевела дух только тогда, когда стих последний шорох. Кто бы это ни был, он ушёл. Но теперь я знала: в этом доме есть тайны не только наверху, но и внизу. И эти тайны охраняются. Если я хочу выбраться, надо спешить. Гвоздь в руке казался единственным спасением. Я снова принялась ковырять замок, молясь, чтобы неизвестный гость не вернулся.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91