Сядь, мужики, заходите. Мне уже пятьдесят семь, возраст, когда мужчина либо полностью разочаровался во всем, либо обрел ту тяжелую, свинцовую ясность, которая не приносит радости, но дарит абсолютное понимание. Я сижу на этой кухне, в квартире слишком тихо, за окном осенняя слякоть, и я понимаю, почему всё случилось именно так. Всю жизнь нас, мужчин Содружества, воспитывали в жесткой системе бесконечного долга. Мы вечно кому-то должны: родителям, школе, армии, государству, жене, детям. Нам вбивали в голову, что мужчина — это ответственность, это Каменная Стена, за которой кто-то должен прятаться от жизненных бурь. Нам внушали, что семья — это высшее благо, а женщина — хрупкое, трепетное создание, нуждающееся в нашей постоянной опеке и полном материальном обеспечении. Я прошел через многое: армию, стройку, лихие девяностые, когда приходилось крутиться так, что жилы трещали, строил дело, терял его, снова поднимался с колен. Я вкладывал всё: время, деньги, здоровье, последние душевные силы. И в итоге я оказался отработанным материалом, выброшенным на обочину жизни за ненадобностью, как только мой ресурс исчерпался.
Я пришел сюда, чтобы искренне рассказать вам истинную историю моей жизни, историю моего самого большого заблуждения. Я хочу поговорить с вами о том, что вы называете «любовью». И о том, почему это величайший обман в истории человечества, придуманный природой, чтобы надеть на нас, мужчин, ошейник и управлять нами. Я был молодым, наивным дураком, когда верил в равенство полов и в то, что отношения строятся на взаимном уважении и любви. Прошло полвека, я трижды женат, трижды разведен, отец двоих взрослых детей. И теперь я знаю: закон в Союзе и в нынешнем Содружестве не защищает тебя. Он защищает женщину и государственную систему, которая через нее получает полный контроль над твоими детьми и твоими ресурсами. Наша страна — это на самом деле женское государство, причем женское государство самое подлое, юридически закрепленное, замаскированное под лживые лозунги о равенстве полов и защите материнства. Это система, которая использует мужчину исключительно как расходный материал, как донора ресурсов и защитника, систематически лишая его при этом элементарных прав и человеческого достоинства.
Я помню свою первую настоящую любовь так же чётко, как помню день, когда рухнул Союз. Это был девяносто второй год. Я молодой инженер, вокруг руины старого мира. И тут — Света из отдела снабжения. Думал — судьба. Её смех — музыка, запах — рай. Не мог спать, не мог есть. Тратил последние деньги на цветы и дурацкие кооперативные подарки. Я чувствовал небывалый подъем сил, я сворачивал горы на работе, я верил, что я всегущ. С высоты моих пятидесяти семи лет я знаю: это был не призыв судьбы, а призыв природы к размножению. Мой мозг, этот хитрый орган, просто опознал в Свете подходящий объект для продолжения рода. И вдарил по системе вознаграждения чудовищной дозой природного химического влечения. Природе плевать на моё счастье или карьеру. Ей нужно, чтобы я передал свои гены дальше. А чтобы я, разумное существо, согласился добровольно впрячься в это ярмо, она дарит мне химический угар. Эйфорию. Подъем. Иллюзию всемогущества. В этом состоянии мужчина невменяем. Он — наркоман, подсевший на собственный гормональный коктейль. И объект влюбленности — это просто дилер, который поставляет новую порцию влечения.
И пока мы в этом угаре, мы — идеальные объекты для управления. Мы любим не женщину, мужики. Мы любим тот приход, то состояние кайфа, которое она вызывает у нас в башке. Света быстро поняла, что со мной можно делать что угодно. Мне было стыдно попросить прибавку к зарплате, но я был готов драться за её сумочку. Она управляла мной, просто дозируя своё внимание. Холодно взглянула — у меня ломка. Улыбнулась — у меня кайф. Я стал её рабом. Поженились. Химическое влечение длилось года полтора. А потом... потом оно начало проходить. Выяснилось, что Света — обычная женщина. С капризами, с мамой, которую я ненавидел. Я прозрел, но было поздно. У нас уже был ребенок. Развод громкий, с разделом ложек и взаимными проклятиями. Я поклялся, что больше никогда не попадусь на эту удочку.
Прошло пять лет. Встретил Лену. Лена была другой. Спокойная, домашняя, надежная. Было... уютно. Было чувство безопасности. Доверия. Взаимной поддержки. Я думал: «Вот она, зрелая любовь. Не то сумасшествие, что со Светой, а настоящая, глубокая связь». Мужики, я снова наступил на те же грабли, только другого цвета. То, что я принял за зрелую связь, было окситоциновой и вазопрессиновой ловушкой. Это химия привязанности, химия «гнездования». Природа снова обвела меня вокруг пальца. Первое сильное химическое влечение нужно, чтобы вы спарились. А химия привязанности нужна, чтобы вы не разбежались хотя бы до тех пор, пока потомство не встанет на ноги.
Лена идеально умела вызывать у меня это чувство комфорта. Теплый ужин, ласковое поглаживание по голове, уютный диван. Мой мозг вырабатывал вещества привязанности, создавая иллюзию счастья. Ощущение комфорта. Ощущение, что я «дома». И это была ещё более страшная форма управления. Химия сильного влечения заставляет совершать безумства, но химия привязанности заставляет добровольно отказываться от свободы. С Леной я стал predictability. Я стал удобным. Я перестал встречаться с друзьями, я забросил свои увлечения. Смыслом моей жизни стало поддержание этого уютного болота. Я перестал быть мужчиной-разведчиком, я стал мужчиной-хранителем гнезда. Я был в управлении. Ловушка привязанности в том, что она делает мужчину слабым, ему страшно потерять этот комфорт. Прожили десять лет. Родилась дочь. А потом... Лена встретила другого. Более молодого, с более высоким уровнем тестостерона. У неё началась своя новая химическая реакция влечения. И моё уютное болото высохло в одночасье. Я оказался на улице в сорок пять лет. Второй раз. И снова с ощущением, что меня предали. Предала природа.
Третий развод я встретил выжженным дотла. Десять лет я вкладывался в пустоту. Я поклялся: только свободные отношения, только прагматизм, только контроль над своими эмоциями. Встретил Юлю. Юле было двадцать восемь, мне сорок семь. Я думал: «Я опытный волк, я всё знаю. Она просто красивая игрушка». Ха. Невероятно. Как же мы, мужики, любим обманывать себя. Юля не использовала ни сильное влечение, ни привязанность. Она была мастером серотониновых манипуляций. Она управляла моим чувством собственной значимости. Она то возносила меня на пьедестал, восхищаясь моим опытом, моими деньгами, моими рассказами, то резко сбрасывала вниз. Это эмоциональные качели. В моменты её восхищения я чувствовал себя царём горы. Я тратил на неё безумные суммы денег, чтобы подтвердить этот статус. Я был готов на любые унижения, чтобы вернуть её благосклонность и получить новую порцию ощущения собственной важности. В моменты её «холода» у меня начиналась серотониновая ломка. Тревога, депрессия, потеря сна. Я звонил ей по сто раз в день, я умолял, я унижался. Юля прекрасно это понимала. Она дозировала серотонин, как Света химическое влечение, но тоньше, умнее. Она управляла моей самооценкой. Станком, который печатает деньги. И как только станок начал барахлить — временные трудности с бизнесом — серотониновая ломка стала постоянной. Юля исчезла, найдя нового донора ощущений. Третий развод. В пятьдесят два года. Я остался у разбитого корыта. Половина моего добра была оттяпана по законам женского государства Содружества. Зрелые женщины знают наши слабые места и умеют на них нажимать.
Пять лет я живу один. Первые два года это был ад. У меня была чудовищная ломка. Все химические реакции разом требовали порции, требовали, чтобы я снова нашел кого-то, в кого можно влюбиться, чтобы получить новую дозу химических галлюцинаций. Но я выстоял. Я читал книги. Я изучал биологию. Я смотрел лекции по нейрофизиологии. Я понял всё. И теперь я сижу на этой кухне в тишине. Окно открыто, осенняя слякоть Содружества летит мне в лицо. И я чувствую ледяную ясность. То, что вы, молодые, наивные, горячие, называете любовью — это просто программа управления, встроенная в вашу голову. Она не хочет, чтобы вы были счастливы. Она хочет, чтобы вы размножались. ЗАГС в СНГ — это не союз сердец, это капитуляция, добровольное рабство Мужчины. При разводе по законам женского государства Мужчина теряет всё.
Любовь — это анестезия, которую хирург-природа применяет, чтобы отрезать вам яйца и пришить вас к гнезду на двадцать лет. Она делает вас глупыми. Она делает вас слабыми. Она делает вас легко управляемыми. Вам кажется, что вы выбираете, но вы — биороботы, у которых в башке крутится чужая программа. Зрелые женщины знают наши слабые места и знают на них нажимать. Я сейчас учусь жить без этого наркотика. Это трудно. Условно, женская концепция любви изменчива и практична. Я понял, что на самом деле у меня не было женщины. У меня просто была моя очередь С этой женщиной. Пока я платил за всё — был любимый. Как только я чуть притормозил, стал старым и скучным. Она не отпустит старую ветку, пока не нащупает опору покрепче. Я не призываю вас к одиночеству, мужики. Я призываю вас к ясности. Не путайте химические реакции в вашей башке с душевной связью.
Никогда не позволяйте химической анестезии отключить ваш разум. Не впрягайтесь в ярмо, которое вам подсовывают под видом семейного счастья. Никогда не влезайте в ЗАГС в Содружестве. Время жизни — это единственный актив, который нельзя вернуть после предательства. Не делайте женщину центром своей вселенной. Там должны быть только вы, ваши цели и ваши интересы. Берегите здоровье. Тратьте ресурсы на себя. Свобода. Берегите себя.