Молодой и подающий всевозможные надежды актер Володя Муромцев любил Лондон той особой, щемящей любовью, какой провинциал любит столицу вражеского государства, зная, что никогда не будет здесь своим, но каждый раз надеясь на чудо. Для него, начинающего артиста прославленного Большого драматического театра имени Горького, привыкшего к гранитной мощи Невского проспекта и щемящей дух перспективе прямых, как струна, ленинградских линий, этот город казался не просто столицей иной державы – он был живым, дышащим, почти одушевленным организмом, сотканным из влажного старого кирпича, въедливой дизельной копоти старых «Рутмастеров» – тех самых двухэтажных автобусов, что с 1959 года бороздили улицы британской столицы, мерно покачиваясь на рессорах, – и бесконечных, уводящих в никуда переулков, где за каждым поворотом могло открыться что-то новое, незнакомое, пугающее и манящее одновременно. Стояла осень 1967 года. БДТ имени своего основателя Максима Горького гастролировал в Англии. Для театра э
Публикация доступна с подпиской
Избранные книгиИзбранные книги