Насколько продумана и просчитана кампания, которая ведётся сейчас на Среднем Востоке? Фёдор Лукьянов поговорил с Чезом Фриманом, отрывки интервью вышли в программе «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Война против Ирана была ожидаема, но нет ощущения, что она была хорошо подготовлена. Или это обманчиво, и мы ещё увидим проявление стратегии?
Чез Фриман: Думаю, что о начале этой войны Нетаньяху и Трамп договорились в Мар-а-Лаго 29 декабря. Как бы то ни было, авторство идеи и стратегии принадлежит Нетаньяху. Он же публично выразил радость, что «его друг Дональд Трамп» сделает то, чего в Израиле ждали сорок лет. Сделает что? Разгромит Иран, приведёт его в то состояние, в которое привели Сирию. И устранит Иран как игрока в регионе. В идеале вообще разбить его на мелкие или управляемые страны. Трамп, по сути, получил приказ от Нетаньяху, который в настоящее время, безусловно, является доминирующей фигурой в их отношениях. И согласился подготовить план кампании. Таким образом, у США был план кампании, но не было стратегии. А, как очень правильно заметил Сунь Цзы, тактика без стратегии – залог поражения. И теперь, в зависимости от дня недели и времени суток, Соединённые Штаты говорят о распространении ядерного оружия, правах человека, демократии, смене режима, устранении ракетного потенциала Ирана и так далее.
<>
Цели войны меняются чуть ли не ежечасно. План кампании со стороны США и Израиля – это крайне интенсивные военные действия. Ошеломление и нанесение немедленного большого ущерба.
<>
Фёдор Лукьянов: А у Ирана есть стратегия?
Чез Фриман: Ирану деваться некуда. Его стратегия заключается в том, чтобы ответить на экзистенциальную, как они считают, угрозу со стороны Израиля, нанеся ему максимальный урон. Израиль планировал разгромить Иран, значит ответ должен быть зеркальным. Ну и второе направление: атаки на арабские государства Персидского залива, чтобы подтолкнуть их к необходимости избавиться от американских баз на своей территории. Эти базы им предлагались в качестве средства укрепления обороны. Но они, как видно, напротив, провоцируют атаки против них. Могу предположить, что в рамках закулисной коммуникации ведутся дипломатические переговоры, чтобы убедить их избавиться от американских баз.
Иранская сторона переняла стратегию изматывания в духе боксёра Мухаммеда Али, rope—a—dope, как это тогда называли. Дать возможность противнику постоянно наносить удары, периодически отвечать, но в основном ждать подходящего момента, когда он будет измотан и ослабнет. Таким образом, мы наблюдаем предпосылки войны на истощение, в которой решающим фактором, вероятно, является наличие достаточного количества вооружений. И я бы сказал, что в течение недели Израиль, вероятно, потеряет возможность массово перехватывать иранские ракеты. В июньской войне прошлого года Израиль исчерпал такую возможность через двенадцать дней, после чего пошли разговоры о прекращении огня. Иран согласился. Поэтому я предполагаю, что мы можем скоро увидеть нечто подобное.
<>
Возможности США, конечно, шире, но мы стольким странам уже раздали вооружения – Украине, тому же Израилю, – что у Соединённых Штатов скоро закончатся пригодные для использования оборонные ресурсы. Военный министр Пит Хегсет это отрицает, но такое случится.
<>
Это означает, что у США в целом по всему миру снижаются возможности, например, способность защитить Тайвань, если Китай попытается что-то против него предпринять. Арсенал европейского оружия, поступающего на Украину, американский. И эти производственные мощности не будут доступны для Украины. Поэтому я думаю, что последствия для военной сферы весьма значительны.
Фёдор Лукьянов: Тем не менее урон иранскому потенциалу нанесён очень значительный, и он будет расти…
Чез Фриман: Основной момент заключается в том, что это не ограниченная, не короткая война. Это война на истощение. У США и Израиля нет возможности закончить войну, как и стратегии для этого. И у нас закончатся бомбы раньше, чем наступит мир. Так что в итоге Иран может выйти из этой ситуации с продолжающимся американским военным присутствием в Персидском заливе. И с депопуляцией Израиля из-за паники среди населения с несколькими паспортами. Это то, что произошло в июне. Сейчас будет хуже, потому что иранские удары в июне были направлены на разведывательные и военные объекты, сейчас они носят более общий характер.
В любом случае, Иран стойкий. Вероятно, 30–40 процентов населения поддерживают Исламскую республику. Однако есть и много других людей, недовольных ею. Есть меньшинства, которых весьма активно поддерживали Саудовская Аравия и Израиль: арабов, белуджей (они убили Александра Македонского – лучшее, что они когда-либо сделали). А теперь Трамп призывает курдов, чтобы они свергли центральное правительство – типичная американо-израильская тактика.
Как показали события с йеменскими хуситами, морскую блокаду, например, можно осуществлять с суши. Иранский флот, вероятно, и вправду потоплен. Но Иран потратил двадцать лет на создание потенциала для перекрытия Ормузского пролива, и он закрыт. Президент Трамп отдал распоряжение американской Корпорации по финансированию международного развития обеспечить страховое покрытие, но у неё нет ни полномочий, ни средств для этого. Военно-морским силам США приказано сопровождать любой танкер, достаточно безрассудный, чтобы попытаться пройти через Ормузский пролив. Но у нас нет кораблей, и, думаю, очень немногие танкеры – если вообще какие-либо – попытаются прорвать блокаду. Это значит, что такие страны, как Индия, которые не имеют значительных стратегических запасов нефти, столкнутся с её нехваткой. И хотя Российская Федерация предложила покрыть дефицит, такое невозможно сделать через Средиземное море и Суэцкий канал. Поэтому нефть придётся доставлять из Тихого океана, что займёт много недель пути для нефтяных танкеров. Таким образом, Индия, в частности, окажется в значительном затруднении на долгое время, с перебоями в электроснабжении и тому подобным. Китай хорошо защищён. У него существенные стратегические запасы нефти. Не думаю, что потеря поставок нефти из Персидского залива приведёт Китай к катастрофе. Вероятно, он ускорит развитие возобновляемых источников энергии – солнечной и атомной – в качестве стратегического решения. Япония, которая примерно на 70 процентов зависит от нефти из Персидского залива, также имеет стратегический резерв, а вот Южной Корее придётся тяжело.
Так что цены на нефть резко вырастут, если всё затянется.
<>
Закрытие Ормузского пролива не только лишает мир нефти – оно лишает страны Залива доходов, сам Иран, кстати, не исключение.
<>
Кувейту не требуется экспортировать нефть, так как он вложил свою прибыль в таких масштабах, что процветание страны зависит скорее от дивидендов и процентов, чем от экспорта нефти. Катар, на мой взгляд, хорошо обеспечен суверенными резервами, которые можно использовать, хотя ему пришлось приостановить добычу газа. Думаю, это также хорошо для России. Бахрейн не обладает собственными возможностями, он субсидируется Саудовской Аравией. ОАЭ располагают огромными средствами, которые можно использовать. Все эти средства в виде доходов будут потеряны. Оман был атакован Ираном из-за порта, который используется американскими ВМС для дозаправки.
Фёдор Лукьянов: Трамп повёл себя не вполне в своём стиле, он же избегает долгих войн.
Чез Фриман: У Дональда Трампа было ошибочное представление, что Иран, как и США сейчас, – театр одного актёра. Поэтому он выразился, имея в виду Али Хаменеи, так: «Я достал его раньше, чем он достал меня». Но у Ирана очень сложная, структурированная система правления. И у них система, а не человек. Преемник будет выбран. И, по иронии судьбы, им станет тот, кто выступает за разработку ядерного оружия. Хаменеи был главным противником ядерного оружия в Иране. Думаю, давление в пользу такого решения сейчас будет огромным. Так что, по иронии судьбы, война, частично оправданная предотвращением распространения ядерного оружия, возможно, породит именно его.
<>
Представление, что можно сменить режим с воздуха, не имеет абсолютно никаких доказательств в свою поддержку. И нет ни одного примера этого в истории.
<>
У США больше нет сухопутных войск, способных на действия. Когда я был послом в Саудовской Аравии в начале 1990-х гг., они перебросили весь 7-й корпус, который был развёрнут в районе Фульдского коридора против советской угрозы, какой мы её тогда видели, – в Саудовскую Аравию по пути домой. Так что у меня было пять с половиной тысяч военных советников на какое-то время. И мы шутили с Норманном Шварцкопфом, главным военным советником, что мы управляем военным парком развлечений, где в роли смотрителей работают генерал и дипломат. Но это было давно. Я думаю, в более широком смысле происходящее – окончательный крах того, что осталось от послевоенного порядка и соблюдения международного права.