К началу ИСТОРИЙ можно перейти по ссылке: https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC
Коллективное прощание с городом. В главных ролях:
барабанщик с чувством ритма, басист с чувством такта
и вокалист с чувством, что его никто не ценит. Все при своих.
Прозвенел звонок в дверь.
— Кого ещё там принесло? — буркнул я в сторону прихожей, даже не оборачиваясь.
Звонок повторился. Настойчиво. С акцентом. Я поплёлся открывать.
На пороге стоял Серж. И сиял. Не просто улыбался — сиял, как начищенный самовар на смотре строя и песни. Глаза горели таким огнём, что, казалось, сейчас прожгут во мне дырку. Я не успел и рта раскрыть, как он шагнул вперёд и сгрёб меня в свои объятия.
— Осторожней, рёбра! — прохрипел я, пытаясь освободиться.
Он отстранился, но руку с моего плеча не убрал. Посмотрел в глаза. Коротко, как выстрел:
— Ну что, едем?
Внутри всё уже давно решилось, особенно после вчерашнего разговора со Змеем. Но просто сказать «да» было нельзя. Слишком важный момент. Слишком много за этим стояло.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Лицо Сержа дёрнулось. Улыбка не исчезла, но как-то скукожилась, съехала набок. Глаза потеряли градус накала. Он убрал руку.
— Ты чего? — спросил он. Голос чуть сел. — В смысле — поговорить? Мы же вроде...
— Да едем, едем! — замахал я руками, понимая, что он сейчас накрутит себя за секунду. — Всё решено. Просто поговорить надо. Зайди уже, хватит в дверях маячить.
Улыбка вернулась. Мгновенно. Полная версия, с блеском и гарантией. Он шагнул через порог и, как всегда, потопал на кухню. Я за ним.
На кухне Серж привычно плюхнулся на стул, закинул ногу на ногу и уставился на меня выжидающе. Я сел напротив. Между нами, на столе, лежал сложенный вчетверо листок — тот самый, вчерашний, змеиный.
— Что молчишь? — не выдержал он. — Давай, рассказывай, что за план. А то сидишь, как партизан на допросе. Только лампочки не хватает.
Я усмехнулся. Он всегда умел разрядить обстановку.
— Скажи мне, Серж, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты хочешь, чтобы «Баркентина» достигла уровня Scorpions?
Он смотрел на меня так, будто я спросил, хочет ли он дышать. Без тени сомнения.
— Именно к этому я и стремлюсь.
Без пафоса. Без надрыва. Как факт. Как данность. Как если бы я спросил: «Ты хочешь, чтобы завтра взошло солнце?»
Я хитро прищурился:
— А как?
Он усмехнулся. Той самой усмешкой, которая означала: «Ну, брат, ты попал, сейчас начнётся». Мы знали друг друга достаточно, чтобы понимать — это не просто вопрос. Это вызов.
— Вот это ты мне сейчас и расскажешь, — отзеркалил он мою улыбку.
Я развернул листок. Расправил на столе, пригладил ладонью. Серж подался вперёд, упёрся локтями в стол, приготовился слушать.
— Смотри, — начал я, водя пальцем по строчкам. — Пункт первый. Мечта. Она у нас есть, это понятно. Без неё вообще никуда.
Он кивнул.
— Второе. Желание. Тоже есть. Иначе бы мы столько времени не мучались.
— Не мучались, а жили, — поправил он.
— Жили, — согласился я. — Дальше. Решение. Оно уже принято. Мы едем.
Серж довольно хмыкнул.
— Четвёртое. Цель. Мировой уровень. Не просто «стать знаменитыми», а конкретно — мировое признание.
— Амбициозно, — одобрил Серж. — Мне нравится.
— А теперь самое интересное. — Я перевернул листок. Оборотная сторона была исписана убористым почерком. — Двадцать три шага к этой цели.
— Сколько?! — Серж даже присвистнул. — Двадцать три? Это ж целая программа!
— А ты думал, мечты просто так сбываются? — Я усмехнулся. — Давай по порядку.
И я начал рассказывать. Про первый шаг — поиск жилья в Москве. Про второй — знакомство с местной тусовкой. Про третий — создание нового состава. Про четвёртый — репетиции. Про пятый — запись демо. Про шестой — обход клубов. Про седьмой — первые концерты. Дальше пошло про фестивали, про записи альбомов, про гастроли, про то, как шаг за шагом приближаться к заветной цели.
Серж слушал, не перебивая. Сначала с лёгкой иронией, потом всё серьёзнее, потом с каким-то новым выражением лица. Он не просто слушал — он впитывал. Я видел, как в его глазах зажигаются огоньки: не просто азарта, а понимания. Картинка, которая раньше была размытой, обретала резкость.
Когда я дошёл до двадцатого шага и замолчал, переводя дыхание, Серж сидел неподвижно.
— Ну, — сказал я. — Что скажешь?
Он молчал ещё секунд пять. Потом взял листок, поднёс к глазам, как близорукий, хотя зрение у него было отличное. Вчитался. Перевернул. Посмотрел на исписанный оборот. Снова перевернул.
— А двадцать три? — спросил он. — Ты только двадцать рассказал.
— Три последних — секретные, — улыбнулся я. — Ладно, я работаю еще над этим планом.
Серж рассмеялся. Откинулся на спинку стула, задрал голову к потолку, и смеялся так, что даже люстра зазвенела.
— Слушай, — сказал он, отсмеявшись и вытирая глаза. — Я когда к тебе шёл, думал, ну, сейчас посидим, пивка попьём, обсудим, как ехать, что брать, когда билеты брать. А ты мне…
— А ты хотел просто «ура, поехали»?
— Хотел, — честно признался он. — Но это... — Он снова посмотрел на листок. — Это серьёзно, Шурик. Это не просто «поехали». Это карта. Навигация.
Я молчал. Ждал. Вот и Змей вчера говорил про карту.
— Знаешь, что мне в этом больше всего нравится? — спросил он вдруг.
— Что?
— Что это не я придумал. Понимаешь? Я всегда всё придумываю. Куда идти, что делать, кого звать. А тут — ты. Сам. Без меня. Сел и написал. — Он посмотрел на меня с уважением.
- Это значит, мы не просто два придурка с гитарами. Мы команда.
От его слов внутри что-то ёкнуло. Я вдруг понял, что именно этого мне и не хватало всё последнее время. Не просто, чтобы меня слушали, а чтобы слышали. Не просто принимали мои идеи, а принимали меня самого. С моими сомнениями, страхами и этим дурацким листком.
— Ладно, — сказал Серж, вставая. — Раз у нас «Корабль грёз», а у тебя есть карта, то тебе и быть штурманом. Следить за курсом. Смотреть, чтобы мы в рифы не влетели.
— А ты кто? — спросил я.
— А я капитан, — усмехнулся он. — Капитан отвечает за дух команды. За то, чтобы матросы не бунтовали и вовремя пили ром.
— Ром мы, кажется, уже давно пьём, — заметил я, кивая на пустые чашки из-под чая на столе.
— Ром — это святое, — согласился Серж. Он подошёл к окну, посмотрел на вечерний город. — Слушай, а давай завтра к Женьку сходим? Покажем ему карту?
— Думаешь, согласится?
— Не знаю. — Он обернулся. — Но попытаться стоит. В конце концов, у нас теперь есть чем его заинтересовать. Не просто «поехали», а «поехали по плану». Это звучит убедительнее.
Я кивнул. Серж подошёл к столу, взял листок, сложил его и протянул мне.
— Храни, штурман. Это теперь наш главный документ.
— Ну что, — сказал он, направляясь к выходу. — Завтра идём к Женьку. А сегодня...
— Сегодня что?
Он обернулся в дверях.
— Сегодня мы просто счастливы, что наконец-то решились.
На следующий день мы с Сержем собрались и отправились к Женьку. Дверь открылась не сразу. Сначала за ней что-то зашуршало, потом звякнуло, потом послышались шаги. И наконец на пороге появился Женёк. В растянутых трениках, майке и с таким выражением лица, будто его только что вытащили из глубокого омута собственных мыслей. Увидев нас, он замер. Пару секунд просто моргал.
— О, — сказал он удивленно. — Это вы.
По его глазам было видно — ему не хватает того, что было. Того драйва, той сумасшедшей энергии, которая возникала, когда мы собирались вместе. Я посчитал это хорошим знаком. Поэтому достал из кармана листок. Развернул. Положил на стол.
— Мы уезжаем, Женёк, — сказал я. — В Москву.
Он моргнул. Один раз. Второй.
— В смысле?
— В прямом. Собираем шмотки и — в столицу. Покорять.
Женёк перевёл взгляд на Сержа. Тот кивнул.
— А я тут при чём? — спросил Женёк осторожно.
— А ты при том, — сказал Серж, подаваясь вперёд. — Что без тебя мы — не группа. Мы — вокалист и басист, которые ищут, где бы поиграть. А с тобой мы — «Баркентина Кейф». Полный состав.
Женёк молчал. Смотрел то на нас, то на листок.
— А это что? — спросил он, кивая на бумагу.
— План, — сказал я. — Двадцать три шага до мировой славы.
— Двадцать три? — Женёк даже перестал настукивать пальцами какой-то ритм. — Мировой?
— Это карта, — поправил Серж. — Штурманская. Шурик у нас теперь штурман.
Я скромно пожал плечами.
Женёк взял листок, поднёс к глазам. Читал долго, водил пальцем по строчкам, иногда останавливался и задумывался. Мы с Сержем молчали, боясь спугнуть.
Наконец он отложил бумагу и посмотрел на нас.
— А Гром? — спросил он. — Гром с вами?
— Нет, — ответил Серж.
Я повернулся к Сержу. Действительно, с Громом мы ещё не говорили.
— Я когда забирал аппаратуру с базы, - пояснил Серега, видя мой вопросительный взгляд – То Гром ясно дал понять, что группа ему не интересна. Жена, сын — сам понимаешь.
— Понимаю, — вздохнул Женёк.
— Кстати, про аппаратуру, — Серж вдруг оживился. — Я её продал. Помнишь, где покупал? В том магазине на Ленина. Так они у меня всё выкупили. И знаешь, что сделали?
— Что? — спросил я.
— Из четырёх колонок — две. Собрали, понимаешь, как конструктор. Смотрятся теперь — закачаешься. Серьёзно, как у профессионалов.
— А звук? — поинтересовался Женёк.
— А звук... — Серж замялся. — Ну, звук я ещё не слышал. Но выглядит — бомба.
Женёк усмехнулся. Той самой своей загадочной усмешкой, которая могла означать всё что угодно — от одобрения до лёгкого скепсиса.
Мы опять посмотрели на него. Он сидел, глядя в окно, и о чём-то думал. Пауза затягивалась.
— Жень, — не выдержал я. — Ты как?
Он вздохнул. Глубоко, с хрипотцой.
— Всё говорит, что нужно ехать, — сказал он медленно. — Понимаете? Всё внутри прям кричит: «Женёк, дурак, это же шанс!» А с другой стороны...
Он замолчал.
— Что? — спросил Серж.
— С другой стороны, у меня семья. Вопросы, которые я не могу оставить. И решить их кроме меня никто не сможет.
— Так давай мы поможем! — подхватился Серж. — Что надо сделать?
— Не надо, — перебил Женёк. — Спасибо, но это моё. Семейное. Тут только я сам.
Он снова замолчал. Потом повернулся к нам.
— Это не «нет», парни. Слышите? Я не говорю «нет». Я говорю «подумаю». Но... если честно... — Он вздохнул. — Вряд ли соберусь.
Серж открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его остановил.
— Думай, Женёк, — сказал я. — Мы не будем тебя торопить. Но времени, сам понимаешь, немного. Это шанс, который бывает раз в жизни. Ловить надо. Иначе потом — жалеть.
— Я знаю, — кивнул Женёк. — Я всё понимаю. Поэтому и буду думать.
Он произнёс это так, что стало ясно: думать он будет долго. И тяжело. И неизвестно, к чему придёт.
Когда вышли от Женька, Серж закурил и сказал:
— Женьку сложно. Он не прошёл того, что было у нас.
— Точно, — согласился я. — Если бы не Якутия, я бы тоже, наверное, сомневался. А после такого знаешь: мы можем всё. Даже если всё идёт по...
— По п...е, — закончил Серж.
— Именно.
Он докурил, затушил окурок и вдруг хлопнул себя по лбу.
— Блин! А к Витьку-то мы так и не зашли!
Мы начали потихоньку прощаться с городом. С людьми, которые стали нам не просто знакомыми, а частью жизни. С местами, где всё начиналось.
И первым в списке был Витя.
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить следующие истории.