Цена 22-х гонок в год – депрессия и мысли об уходе. Исповедь механика Формулы 1.
Главы команд традиционно стараются показать, что они стараются изо всех сил, чтобы облегчить жизнь простым сотрудникам, которые трудятся на пит-лейне. Однако календарь Формулы 1 стремительно расширяется и обещает в будущем включить в себя даже больше этапов, чем 23 Гран-При, которые запланированы на 2022 год. Сейчас строенные этапы (когда гонки проходят каждый уик-энд три воскресенья подряд) уже стали нормой. И в паддоке все чаще можно услышать разговоры о том, что простых механиков и так никто не слушает, а в будущем ситуация только ухудшится.
Некоторые руководители команд заявляют, что недовольных таким графиком никто в боксах не держит и сотрудники вправе уволиться и найти себе менее пыльную работу. Однако массовое увольнение опытных и профессионалов вряд ли отвечает долгосрочным целям Формулы 1.
Motorsport.com готов рассказать истинную историю жизненного пути механика Формулы 1 и показать, что уже сейчас многие люди в боксах работают на пределе.
Мы поговорили с членом одной из команд, который попросил не называть его имени. Вместе со своим коллективом он путешествует по всем трассам, где проходят Гран-При. И поделился с нами рассказом о том, как изменилась его жизнь в последние годы, что означает увеличение числа этапов для тех, кто трудится в боксах и как руководство Ф1 может в будущем улучшить условия труда таких простых сотрудников.
Тяжелая доля механика.
Нет никакого секрета в том, что работа механика в Формуле 1 довольно трудна. Так было всегда, и ни один из нас не выбрал эту работу потому, что здесь можно не напрягаться. Мы все любим Формулу 1 и понимаем, что работа в гонках такого уровня подразумевает от каждого полную отдачу. Однако с ростом числа гонок, когда проведение трех этапов подряд стало нормой, многие в боксах почувствовали, что уже достигли предела своих возможностей.
Количество рабочих часов для нас весьма велико. Начиная со среды и заканчивая вечером воскресенья мы трудимся минимум по 12 часов в сутки. И на самом деле ты не замечаешь усталости до тех пор, пока не возвращаешься на базу команды к нормальному восьмичасовому графику. Тогда нормальный рабочий день начинает казаться до смешного коротким. Только вернувшись домой ты осознаешь, насколько ненормальную жизнь вел все эти дни на Гран-При.
Самым тяжелым является непрерывность работы – когда у тебя просто нет времени на то, чтобы заниматься чем-то еще. Ты приступаешь к работе сразу после выхода из аэропорта – хотя перелет мог быть весьма тяжелым. Ведь даже между континентами мы летаем эконом-классом, где не так-то и просто поспать.
В конце сезона, после этапов в Мексике, Бразилии и Катаре (они прошли за три недели), когда мы постоянно перелетали эконом-классом на большие расстояния, страдали от разницы во времени и необходимости трудиться до поздней ночи, все чувствовали себя очень вымотанными. Именно в этот период я видел наиболее уставших людей в паддоке.
К тому же, все это время мы проводим вдали от любимых людей, в постоянных переездах. И я чувствую себя очень-очень одиноким.
Потом, в понедельник, ты приезжаешь домой. Ты не высыпался несколько дней, и у тебя просто нет сил на то, чтобы насладиться свободным временем. Это неизбежно отражается на отношениях с близкими, которые вправе ожидать от тебя большей отдачи.
Это несправедливо и по отношению к тебе, и в отношении наших близких.
Дело не только в психическом состоянии, ты страдаешь и физически.
По ходу сезона механик получает огромное количество мелких травм. Да, в командах есть доктора и физиотерапевты, готовые о нас позаботиться, но как правило решением становится принятие обезболивающего, которое возвращает тебя в строй. В обычной жизни ни один доктор за миллион лет не даст тебе столько лекарств, сколько выдается нам чтобы поддержать нашу работоспособность.
Некоторые из нас, кто не хочет сидеть на обезболивающих, начинает злоупотреблять алкоголем, но это тоже не выглядит дорогой в счастливую жизнь.
В довершение ко всему из-за коронавируса появились все эти ограничения. В итоге команды стали как-то разруливать время сдачи тестов, вновь думая при этом о работе, а не об удобстве для своих сотрудников. Доходит до того, что команды не дают нам сдать необходимые для возвращения с Гран При тесты заранее (к примеру, в пятницу) – опасаясь, что если результат будет положительным, механик пропустит квалификацию или гонку. Но если ты делаешь тест в последний момент и его результаты задерживаются (и ты, вылетев позже, лишился одного дня с семьей), это уже твои личные проблемы.
Казалось бы, один день не так уж и важен. Но в условиях, когда ты вымотан, тебе крайне важен каждый день среди любящих людей. Потому, что в самой команде уровень эмпатии по отношению к рядовым сотрудникам далек от максимального.
Помимо задержки на проведение теста на коронавирус перед вылетом домой нужно учесть требования властей Великобритании к самоизоляции по возвращению в страну. И все это – в условиях, когда календарь меняется по ходу сезона. В результате мы вынуждены отдавать Формуле 1 всю свою жизнь просто ради того, чтобы руководители и владельцы бизнеса могли заработать еще больше денег.
Мы работаем в условиях постоянного стресса и усталости, и при этом от нас требуется безошибочное выполнение наших обязанностей. Никто из нас не хочет собрать машину, которая развалится по ходу заезда. Мы должны быть максимально сконцентрироваными. И это только повышает уровень стресса. Пилоты и менеджеры команды давят на тебя, требуя на 100% исключить возможность ошибки. Но мы же люди – и каждый может однажды ошибиться.
А когда ты ошибаешься, то все вокруг молчат и показывают свое разочарование. Потом начинаются вопросы о том, как ты это допустил, почему не был внимательным – и все это, конечно, давит на тебя еще больше. Ты начинаешь винить себя. Возникает страх совершить ошибку снова, но из-за этого количество ошибок только увеличивается – потому что ментально ты находишься в постоянном стрессе.
Стресс, усталость и увеличение числа гонок – включая те, которые идут три уик-энда подряд – создают условия, когда атмосфера внутри команды становится очень токсичной. И эта токсичность формируется в весьма конкурентной среде.
Команда Формулы 1 устроена как корпорация, где ты пытаешься забраться наверх по карьерной лестнице – но для этого приходится скидывать тех, кто уже находится выше тебя. Мы часто подшучиваем друг над другом, но порой перегибаем палку. Я много раз видел, как невинные шутки очень быстро скатываются до оскорбительного юмора.
Для многих такие подшучивания над их положением, отношением к работе и даже сексуальностью могут оказаться оскорбительными. Все это может стать причиной депрессии, которая особенно опасна в условиях одиночества и нездорового образа жизни.
Токсичность проявляется еще и в том, что будучи в душе одинокими, мы вынуждены работать в очень тесном контакте друг с другом, без возможности передохнуть от общения в коллективе. Мы собираем шасси, затем должны хватать и устанавливать коробку передач, затем – перебирать подвеску. Порой нет и получаса на то, чтобы перекусить, и приходится как волку хватать пищу буквально на ходу.
Но неужели команды ничего не делают?
Справедливости ради – команды стараются улучшить условия труда, и за последние годы правда многое удалось изменить. Хорошо, что нам теперь не приходится между гонками постоянно работать на тестах, как это было еще пару десятилетий назад. Или раньше нас селили в отелях по двое – но сейчас большинство команд поняли, что одноместные номера обходятся несильно дороже. И положительный эффект от того, что механики в таких условиях могут лучше отдохнуть, все окупает.
Однако все еще остается проблема невнимания к заслугам механиков. В соцсетях команд рассказывается только о пилотах – а о нас никто не вспоминает. Создается впечатление, что руководство команд боится допустить общения механиков с болельщиками и с прессой – и потому старается его ограничить.