Риелтор Павел был из тех, кто умеет молчать именно о нужном.
Улыбался широко, говорил уверенно, знал ответ на любой вопрос. Когда я спросила про состояние дома, он сказал: «Дом крепкий, сталинка, такие стоят веками». Когда спросила про соседей — «тихие, интеллигентные люди». Когда спросила, есть ли планы по реновации в районе — помолчал секунду и сказал: «Не слышал ничего такого».
Я подписала договор в тот же день.
Квартиру я искала два года. 52 м², второй этаж, сталинка в центре, высокие потолки, лепнина над окнами. Продавалась как «требует ремонта» и это было мягко сказано. Старые обои в три слоя, деревянные перекрытия, окна рассохлись, паркет скрипел на каждом шагу. Но кости у квартиры были хорошие. Я это чувствовала.
Хотите профессиональный ремонт квартиры? Рассчитайте его стоимость БЕСПЛАТНО всего за 60 секунд!👇
Точную стоимость всего ремонта, вы можете получить в этом калькуляторе Domeo -> https://domeo.ru/remont
✅КАЛЬКУЛЯТОР✅
Я работала финансовым аналитиком, копила шесть лет. На счёте было достаточно и на покупку, и на серьёзный ремонт. Павел помог оформить сделку быстро, продавец торопился, цена была ниже рынка. Я думала, что мне повезло.
Письмо из городской администрации пришло через двадцать восемь дней после регистрации права собственности.
Я прочитала его трижды, стоя в прихожей в пальто, с сумкой на плече.
Дом включён в программу реновации. Расселение — в течение двух лет. Собственникам предоставляется равнозначное жильё в том же районе или денежная компенсация по кадастровой стоимости.
Кадастровая стоимость была в полтора раза ниже того, что я заплатила.
Я позвонила Павлу.
— Что это? — спросила я, и голос у меня был очень спокойный. Это всегда плохой знак.
— Что именно?
— Письмо о реновации. Дом под снос.
— Ну, программа давно существует...
— Павел. Вы знали?
Пауза.
— Информация была в открытом доступе.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Я не обязан был...
— До свидания, — сказала я и отключилась.
Подруга Света приехала через час. Молча налила нам обеим чай, посмотрела на письмо и спросила:
— Что будешь делать?
— Не знаю ещё.
— Может, реновация — это не так плохо? Дадут новую квартиру.
— Кадастровая стоимость в полтора раза ниже рыночной. Я потеряю деньги.
— На сколько?
— Много.
— Судиться будешь?
Я посмотрела на лепнину над окном. Потолки здесь были три метра двадцать. Я специально искала именно такие.
— Буду, — сказала я.
Юрист Андрей Сергеевич принял меня на следующий день. Выслушал, полистал документы, посмотрел письмо.
— Риелтор знал, — сказал он без лишних вступлений.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что информация о включении дома в программу реновации появилась в открытых реестрах за восемь месяцев до вашей сделки. Любой профессиональный риелтор обязан проверять это перед продажей.
— Он сказал, что информация была в открытом доступе. Что я сама могла проверить.
— Мог сказать что угодно. Но по закону о риелторской деятельности он обязан был раскрыть вам существенные обстоятельства сделки. Реновация — это существенное обстоятельство.
— Что я могу сделать?
— Первое — требовать расторжения договора купли-продажи и возврата полной суммы через суд. Основание: продавец и риелтор скрыли информацию, влияющую на решение о покупке. Второе — отдельный иск к риелтору о возмещении убытков.
— Оба сразу?
— Оба сразу.
— Подаём, — сказала я.
Я открыла калькулятор ремонта Домео в тот же вечер. Ввела параметры: 52 м², сталинка, ремонт под ключ с сохранением исторических элементов, ставка 56 000 ₽ за м². Вышло 2 912 000 ₽. Это стоимость ремонта, который я планировала сделать. Плюс сумма покупки. Итого я вкладывала в эту квартиру значительно больше кадастровой оценки.
Domeo советует начать свой ремонт с 2-х простых шагов:
1. Заранее узнайте стоимость вашего ремонта в 3-х вариантах. Бесплатно рассчитайте тут: ✅ domeo.ru/remont
2. Выбрать подходящего дизайнера для визуализации своих идей! Бесплатно выберите своего дизайнера здесь: ✅ domeo.ru/design
Деньги на счёте у меня ещё были, шесть лет накоплений не ушли в ноль. Но видеть эту цифру было важно: она показала масштаб того, что я защищаю. Не абстрактный "ущерб", а реальные рубли, выверенный план и жизнь, которую я выстраивала два года поисков..
Я сохранила расчёт и легла спать в первый раз за двое суток.
Суд длился десять месяцев.
Продавец поначалу отрицал осведомлённость о реновации, потом его адвокат сменил тактику — стал говорить, что покупатель сам обязан проверять юридическую чистоту. Павел нанял отдельного адвоката и утверждал, что выполнил все профессиональные обязательства.
На третьем заседании Андрей Сергеевич предъявил распечатку из городского реестра с датой публикации о включении дома в программу реновации. Восемь месяцев до сделки. И переписку Павла с продавцом, которую удалось истребовать через суд как доказательство, где они обсуждали «не поднимать тему реновации, чтобы не спугнуть покупателя».
Павел на том заседании смотрел в стол.
Суд расторг договор купли-продажи и обязал продавца вернуть полную сумму сделки. Отдельным решением с риелторского агентства взыскали компенсацию за убытки и моральный ущерб.
Деньги вернулись на счёт через два месяца после вступления решения в силу.
Квартиру с лепниной я так и не отремонтировала. Её снесут через год — я иногда прохожу мимо и смотрю на окна второго этажа. Потолки там три метра двадцать. Я до сих пор жалею о них немного.
Новую квартиру я нашла через полгода. Проверяла всё сама: реестры, градостроительные планы, программы реновации, историю собственников. Риелтор на этот раз был другой — немолодая женщина, которая с первой встречи сказала: «Я вам скажу всё, что знаю, хорошее и плохое. Дальше решаете сами».
Я сразу поняла, что мы сработаемся.
Документы я изучала три дня. Подписала только на четвёртый.
Павел, говорят, до сих пор работает риелтором. Просто в другом агентстве.
Подписывайтесь на канал Домео! Здесь разбирают реальные истории про покупку недвижимости, скрытые риски и то, что нужно проверить до подписания договора, а не после письма из администрации.