Артем встречал осень как король. Жил в отдельном доме, на берегу озера. С ним жили три женщины, они же были и служанками, и любовницами. Приходили различные знатные гости посмотреть на него, да послушать рассказы про дальние страны, да небылицы о его мире. В какой-то момент Артему стало казаться, что его стали воспринимать за простого брехуна, и он просто наскучил. С наступлением осени перестала приходить одна девушка, причем остальные об этом отказывались говорить, делая вид, что не понимают его вопросов-намеков.
— А куда делась Роза?! — Не выдержал как-то Артем, улучив момент, когда они остались наедине, и надавил на девушку по имени Астра.
— Ее время вышло, — Астра пожала плечами, смотря на него глупыми глазами.
Да, все три девушки были очень глупы, так же глупы, как и некрасивы, в отличие от тех, кто приходил на него посмотреть…
Через три дня не пришла и Астра, осталась Лилия. Это ужасно напрягало, даже такого человека, как Артем. Он был, что называется, оптимистом до последнего, всегда верил в свою счастливую звезду, и главное, в свои силы. Именно эти качества заставили его прыгнуть в бушующую реку, а также и то, что в критические моменты жизни он принимал безрассудные, казалось бы, решения. Эти решения другим людям грозили бы серьезными проблемами или даже стоили бы жизни. Но не Артему, он непостижимым образом выкручивался, часто поступая по наитию, будто кто-то вел его за руку. И вот однажды вечером, когда садовник был далеко, и не мог их слышать, Лилия шепнула ему:
— Бежать тебе нужно, только не знаю куда… — девушка все время испугано посматривала на садовника, здорового молодого мужчину, который меньше всего был похож на садовника. — Если заметит, что шепчемся, обоих пустит на удобрение. Пошли отдохнем в саду, как бы у него на глазах, и пошепчемся.
Лилия опять сделалась девушкой-пустышкой, у которой мозгов как у канарейки. И она, скача и смеясь, потащила его в сад. Там постелила две циновки впритык друг к другу, и давай сексуально приглашать его присоединится к ней. У Артема же от стресса не слушались ноги, и не соображала голова. С трудом он стал приходить в себя и присел рядом с ней, быстро лег на спину и закрыл глаза. А девушка стала ему нашептывать:
— Не думай, что ты в сказку попал. Мы тут все часть эксперимента, как только я забеременею, ты станешь не нужен, ты уже наскучил всем.
У Артема страшно колотилось сердце, но в стрессовых ситуациях он мог собраться и не впадать в панику. Девушка же не унималась, и говорила, пока была возможность. И из ее рассказа следовало, что ему привели трех девушек из разных слоев общества. Роза — представитель низшей касты, беднейший слой населения, рабочие, ниже только бесправные рабы. Астра — дочь военного, что-то вроде интеллигенции, к ним так же относятся ученые, медики учителя… А вот она из знати. Ее отец в опале, и вот она, пытаясь выслужить милость для семьи, раздвигает тут перед ним ноги. А еще и рожать придется, если получится зачать и выносить, а то от пришлых это большая редкость. Да и из тех детей, что рождаются, здоровых очень мало.
— А ты, значит, не дура, как остальные, и рожать не хочешь?
— Да, не хочу, — откровенно отвечала та. — А ты покувыркался с бабой из высшего общества, и беги, пока на перегной не пустили.
— А ты по-английски лопочешь не хуже моего… — мыслил вслух Артем.
— Дворянка я, по-вашему, — ответила она по-русски, но с сильным английским акцентом, удивив Артема. — У меня образование не хуже твоего.
— Это вряд ли… — Артему эта болтовня уже надоела, и он решил рискнуть. Резко перевернулся, и лег на девушку сверху. — Ты беременна?
— Нет наверно… — обалдела девушка.
— Ну тогда контрольный выстрел! — Артем сорвал с нее нехитрую одежду и принялся ласкать ее небольшую грудь. — Руки за голову, — скомандовал он, и девушка послушалась. И они с упоением занялись любовью. Артем действительно старался, а не отбывал номер. Лилия может и не хотела рожать, но секс она любила. И сейчас ей нравилось, и она громко стонала, чем сильно смущала садовника. Артему даже показалось, что закончили одновременно. Артем быстро восстановил дыхание. — Прощай мать моих детей. — Артем поцеловал ее в кончик носа и побежал.
А побежал он прямо на садовника, тот прямо замер от такой наглости. А Артем, хорошо разогнавшись, в последнею секунду вытянулся стрелой и прямыми ногами влетел великану в колено. Тот сложился и так заорал от боли, что в округе птицы слетели с деревьев и бросились кто куда. Теперь Артему терять было нечего, и он просто побежал примерно к тому месту, где выбрался из реки. Он бежал что есть мочи, пот тек ручьем, из глаз бежали слезы, и он уже не видел куда бежит, и вдруг удар по спине, и он полетел кубарем. Когда его кувыркание остановилось он лежал весь потный и грязный, глотая воздух словно обожженным горлом, пытался восстановить дыхание. И тут еще боль в спине…
— Прости, — ничуть ни сожалея, произнесла Лилия, поднимая палку, которой прекратила его отчаянный забег к свободе. — Ничего личного, попробую даже замолвить за тебя словечко.
К нему подошли двое великанов, взяли его за ноги и потащили. Не было никаких допросов, разборок, вопросов. Его просто долго несли вниз головой, держа за ноги. От прилива крови у Артема помутнело в голове, и он едва мог видеть, что его несут на какую-то лысую возвышенность. Когда же добрались до вершины, то один из конвоиров нащупал какой-то рычаг, потянул за него, и открылся хорошо замаскированный люк. А в открытом люке абсолютная черная бездна. Вот Артема над ней подняли и отпустили…
***
Во французских полях закончилась осень, наступила зима. А с ней пришла пора отпусков для приграничных патрулей. Наши герои по-разному коротали зиму. Для Пети и Романа зима была не зима. Очень мало снега, температура не опускалась ниже минус десяти. Зима была похожа на русский ноябрь, то дождь, то снег, и противный ветер. Дороги разбиты, никто особо никуда и не ездил. Жили не тужили, со двора нос не совали. Пьер и Али большей частью сидели дома, да за дровами ходили, и себе, и на продукты поменять. Мало того, что дом протапливать нужно было, так еще и баньку полюбили. В гости их никто не звал, сторонились станичники представителей чужеродного племени. Романа в гости звали, но он сам не ходил. Два раза умудрился простыть, и валялся на кровати, попивая отвары на травах, да с медом. Прочел пару книг об истории этого поселения, написанные самими же жителями, да монахами. Петр-Петя же подружился с молодым и бесстрашным казаком Александром, с которым чуть не зарубились еще на берегу реки, при их первой встрече. Вместе ходили в церковь, болтали о жизни. Казак рассказывал о местной жизни, Петя о своем мире, но очень выборочно и дозированно. Александр был выбран снабженцем храма и монастыря при нем с десятком-другим монахов. Вот Петя и подрядился помогать молодому казаку доставлять дрова, воск и все, что нужно было монахам, чего они не могли добыть или сделать сами. Монахи постепенно привыкли к Пете и стали пускать его за ворота да на двор. А там, в горе перед входом в пещеру, была большая ниша, в ширину и глубину метров двадцать, и в высоту метра два. И вот перед этой горой полукругом стоял частокол из бревен с массивными воротами. Вот в этом полукруглом дворе они и разгружались, здесь же и трудились монахи в хорошую погоду, а в непогоду прятались в нише и небольших пещерах.
Вот однажды Петя и Александр, или же как стал называть его сам Петя, Санек, привезли монахам коротких бревен на дрова. И при выгрузке одно бревно отскочило от земли, и прямиком в голень правой ноги Пете.
— Бл…ть! — Заорал матом пострадавший. И к нему тут же подбежали Санек и двое монахов.
— Ты как? — перепугался его новый друг.
Вместо ответа Петя задрал штанину, а там уже образовалась здоровая шишка, со ссадиной на ней. Монахи молча и быстро усадили его на одно из бревен. Один принялся ощупывать и осматривать его ногу, трогать лоб. А второй быстро убежал куда-то, а вернулся уже с куском замороженного мяса, и сразу приложил к ушибу.
— Не орешь больше, как черт…! — с укором выдал монах, что его осматривал. — Перелома вроде нет. Но лучше остаться у нас, полечим тебя. — Потом строго посмотрел Пете в глаза. — А пока сиди так, и держи мясо, покуда не оттает.
Монаху на вид было лет пятьдесят, взгляд был строгий, но не злой. И Петя решил, что спорить не стоит, да и вряд ли он тут найдет другого травматолога. Как мясо оттаяло, монахи намазали его ногу какой-то неприятно пахнущей мазью, и оставили так ненадолго и мазь, и его. Петя сидел без дела, пялясь по сторонам, ничего нового не замечая. Тут из-за туч вышло уже полуденное солнце, и стало припекать так, словно уже май месяц. Петя, не обращая внимания на ноющую ногу, закрыл глаза и подставил лицо под греющие лучи солнца. Но длилось это недолго, подсел монах.
— Спалишь морду, будешь черный как твои друзья, — монах, прищурившись, посмотрел в сторону небесного светила. — Весна уже, и солнце уже другое. Нога подсохла, а греть ее не нужно. — Монах опять помазал чем-то ушиб и наложил повязку. — Пойдем, помогу до тенечка добраться. — Подбежал Санек, они вдвоем взяли его под руки и отвели под свод ниши, тут и вправду от пещеры тянуло прохладой. — Все, забирай телегу и ступай. — Выгонял монах Санька. — Здесь он переночует.
— Ну держись… — похлопал Санек Петю по плечу. — Завтра вернусь.
Петю посадили на короткую, но широкую доску, лежащую на плоском камне возле затухающего костра. Сказали ногу вытянуть, не сгибать, чтобы кровь хорошо «бегала» по ноге. Монах ушел, Санек ушел, а пришел послушник с охапкой дров. Это был молодой парнишка, у которого едва стали пробиваться усы. Он молча вывалил дрова возле костра, достал из наплечной сумки немного мелко наструганных щепок. Положил их на почти затухший костер и стал на них дуть, при этом он постоянно осматривался по сторонам и косился на Петю. Складывалось ощущение, что он хочет что-то сказать, но не решается, или просто боится. И это очень взволновало Петю. Наконец парень смачно сплюнул, выругался себе под нос и побрел в пещеру, а точнее в один из шести тоннелей-проходов, уходивших в глубь пещеры. Спустя несколько минут, которые Пете показались вечностью, он вышел с зажженным факелом. Послушник прямиком направился к Пете и его костру, при этом по дороге еще и подзатыльник получил от одного из монахов, видимо за костер. Петя заметил, что, когда еще только монах замахнулся, послушник словно сжался, согнулся и больше и не выпрямился, так и подошел, и вновь занялся костром. Разжег щепки от факела, протянул его Пете, и принялся подкладывать дрова. И вот тихо сказал:
— Эко тебя угораздило, — парень смотрел только на костер, как тот разжигается. — Не повезло так не повезло.
— Это да… — только и промолвил Петя, в тоне послушника слышались зловещие нотки. И тут парень повернулся к нему и, забирая факел посмотрел Пете прямо в глаза.
— Хана тебе, — при этих словах глаза парня увеличились вдвое, а губы задрожали от страха. — Ешь, но ничего не пей, и думай, как свалить отсюда. Друг твой все понял и ушел, теперь сам… — Парень опять повернулся к костру, подкладывая дрова потолще. Петя молчал, ошарашенный. — Ты еще не понял, это секта. Тебя отведут в келью, дадут поесть, попить. Притворись, что ты уснул от их зелья, и думай, как бежать. — Парень встал, как бы смотря куда-то в даль. — Скорее всего, тебя назначат жертвой, а значит, и твоим друзьям не поздоровится. Я просто не знаю, что у них на сегодня за развлечение… — Парень указал на небо, а уже начинало вечереть, начинали показываться редкие, и бледные звезды, и совсем бледный диск луны. — Полнолуние, время шабаша!
— Почему ты? — еле дыша начал было Петя, но послушник его перебил.
— Да потому, что я сын их главного, а здесь в наказание, за непослушание, — тут парень опять посмотрел Пете в глаза, и при свете костра Петя увидел его зрачки, и предположил, что он под наркотиком, или психотропным веществом.
На этот раз он больше ничего не сказал, а пошел к бревнам, что они привезли с Саньком. Парень с другими послушниками перекатили их в центр двора и сложили в форме сруба, с пустотой внутри его. И в вот эту пустоту принялись таскать хворост.
— Ну что, погрелся? — неожиданно спросил монах, заставив Петю вздрогнуть, он даже не слышал, как тот подошел. Монах протянул руки к разгоревшемуся костру. — Кушать тут будешь или в келье? Вечереет, сейчас прохладно будет, а в келье-то оно теплее будет. — Ему как бы не оставляли выбора.
— Ну тогда в келье, — развел руками Петя, всеми силами стараясь сохранять спокойствие.
— Ну и ладно, — монах позвал себе помощника, и они вдвоем помогли Пете добраться до кельи.
Это была небольшая комната, вырубленная в скале, недалеко от входа. Проход был узким, и завешен какой-то шкурой вместо двери. Там была деревянная кровать с матрацем, набитым соломой, и распятьем над ней. Напротив столик с его ужином. Какая-то похлебка в деревянной тарелке с такой же ложкой, но железный кувшин с напитком и такой же кружкой. Его сопровождающие вставили факел в крепление в стене, он был единственным источником света. — Факел затухнет где-то через час, и ты отдыхай до утра.
Монахи тут же удалились. Петя подождал немного и стал ковырять стену в изголовье кровати, когда они только заходили в келью, ему показалось, что в какую-то щелочку снаружи пробивался один из последних лучей солнца. И действительно, в стене оказалось приличное смотровое отверстие наружу, заткнутое тряпкой и наспех замазанное еще не совсем засохшей глиной. Терять ему, похоже, уже было нечего, поэтому он расковырял этот проем-окно, и увидел, что по углам от сруба что сложили послушники, горят четыре небольших костра. А монахи встречают гостей у ворот частокола. Петя на минуту задумался о том, что действительно ли Санек знает от том, что здесь происходит. Ужасно было осознавать, что ты один против всех, и у друзей похоже участь не лучше. Очень хотелось есть и пить, но помня о предупреждении, он не стал ни пить, ни есть. Петя просто смотрел в свое окно, пытаясь понять, что там происходит. Наконец он увидел Отца Георгия, атамана Александра, старосту Андрея и Франсуа. Эти четверо были одеты в какие-то белые полупрозрачные одеяния, напоминавшие пижамы. Они пили что-то из кубков, обнимались, смеялись, поглядывая на сруб. Как вдруг за спиной раздался голос.
— А чего это мы не пьем, не едим?
Петя с мокрой от страха спиной повернулся и увидел монаха. Только выглядел он иначе, не как остальные монахи. Ряса была из более грубого и серого, а не черного сукна. Капюшон был большим, что невозможно было разглядеть лицо монаха. В руке у него был резной посох, выше его и так не маленького роста.
— Так я не голоден, — Петя сел ровно на кровати, словно примерный ученик за партой, и вытирал потные ладони о штаны. — Ты угощайся… — Его голос дрожал.
— У тебя совсем нет времени, — твердо произнес монах. — Скоро за тобой придут. Если хочешь жить, давай за мной. — Монах посохом очертил овал в воздухе, в нем появилась дымка, и шагнул туда. Петя рванул за ним, да так быстро, что, казалось, наступит тому на пятки. Оказались они на вершине какой-то сопки, рядом был пост солдат, но они их словно не замечали. Петя был этому крайне удивлен.
— Они не видят нас, — пояснил монах. — Посмотри лучше вниз.
Петя посмотрел, куда указали, и увидел меж холмов и гор долину, в которой в одном месте собралось много народа. Петя попытался напрячь зрение, и картинка сама приблизилась. Теперь он мог разглядеть, что люди собрались перед своего рода балконом у входа в большую пещеру, не менее большой горы. А на этом балконе стояли Егор и Иван, с тростями в руках.
— Это же…
— Да, это твои друзья. Они вожди этого племенного образования, и сейчас племя приносит им клятву в верности.
Петя изумленно посмотрел на монаха, потом на дымку в овале.
— За нами никто не последует, там время остановилось, — и, видя полное непонимание ситуации, монах решил объяснить подробнее. — Мы в пролом, иначе у меня не было бы времени тебе все объяснить, а у тебя предпринять какие-либо действия к своему спасению, когда вернемся в реальность. Меня зовут Иов, а теперь внимательно слушай.
И Иов, не торопясь, отвечая на все встречные вопросы, рассказал о тростях, их силе и принципах работы. А после вручил ему его трость. Та тут же покрылась узорами, а по телу Пети словно пробежал слабый электрический разряд. Его нога стала лучше себя чувствовать, и он посмотрел на нее, это заметил Иов, и дотронулся до его ушиба своим посохом. Петя задрал штанину, а шишки и ссадины как ни бывало.
— Не трать энергию, она тебе еще пригодится. — Иов вкратце рассказал о судьбах его друзей по несчастью. Кому дали трости, а кому нет. О том, что женщинам они даются в крайних случаях. А также о негласных правилах пользования тростях. — Ты должен понимать, что это смертельное оружие, и что бы ты ни делал, ты должен быть на стороне добра, нет, приду и заберу. Будешь сидеть сиднем где-нибудь один в горах, держась за посох, приду и заберу. Ты должен жить активно, тратить энергию посоха, чтобы она возобновлялась.
— Спасибо, — тихо произнес Петя. — И за Леру тоже. Выходит, у каждого своя судьба, и она проверяет нас на прочность, и не все проходят проверку… — Иов молчал. Ему сейчас было важнее слушать, чтобы понять мысли, а там и намеренья Пети. — Гарик сволочь, это понятно, а Артему почему не дали?
— Артем. Артем настоящий творец своей судьбы, он очень непредсказуем, и в этом его сила. Я приду к нему, приду тогда, когда он будет на волосок от гибели. Как ты сейчас…
— А если не успеешь, ну вот не получится? — с волнением спросил Петя.
— Значит, не судьба, — спокойно ответил Иов.
— Но ведь ты сейчас меняешь мою судьбу!
— Нет, — строго сказал Иов. — Я пришел помочь, дать совет. Нам всем на протяжении жизни кто-то мешает, а кто-то помогает. Но свою судьбу мы вершим сами. И от того, какие решения ты сейчас будешь принимать, и будет зависеть твоя судьба, и заметь, твоих друзей тоже. А теперь ступай в дымку, у тебя будет минут десять на все про все.
Петя решительно шагнул и оказался в своей келье. Крепко сжимая в руке трость, он пошел к проему в стене, уже не чувствуя боли в ноге. Взглянув туда, он увидел группу людей в черных плащах с большими капюшонами. Они стояли вокруг разгоравшегося костра, передавали друг другу большую чашу и по очереди отпивали из нее. Тогда Петя очертил овал, он получился меньше, чем у Иова, но с таким же туманом-дымкой. Пете немного пригнулся и шагнул в дымку.
Выйдя из портала, он тут же провел тростью по овалу, закрыв его. А когда огляделся, то увидел, что оказался именно там, где и хотел, в бане. Но с одним нюансом, на него смотрели четыре пары глаз, готовые вылезти из своих орбит. Это были его друзья и Санек. Причем друзья его явно не собирались мыться, они были одеты так, словно собрались в поход, да еще и вооружены до зубов. Петя не знал, что сказать, а друзья вообще не могли говорить. Как вдруг голоса раздались снаружи, с улицы. В предбаннике было небольшое окно, и Петя с Романом первыми прильнули к нему. Во дворе их дома были вооруженные казаки, они окружали дом, в котором должны были мирно спать друзья Пети. Казаков было около десятка, и это только штурмовиков. Пока Петя с Романом переглянулись, казаки ворвались в дом, все было четко и быстро. А вот выходили уже расслабленно, не спеша. Один из вырвавшихся в дом казаков подошел к отдельно стоявшему, уже не молодому казаку.
— Нет их, и ушли давно, — казаки встали друг против друга, говоря негромко, но Петя их хорошо слышал. — Вещи свои они забрали, печь не топили.
— Предупредил кто, — не спрашивал, а размышлял пожилой казак. — Саньку так и не нашли. С ними ушел…
— Может, одумается. Но простят ли…
— Это дело второе, — старый казак вертел на пальце свои длинные седые усы. — Куда пошли, бросили своего, или за ним двинули?
— Следы искать будем, или к монахам скачем?
— Если пошли по реке, мы сейчас следов не найдем. Скачи к монахам, аккуратно, зря туда не лезь. Человек пять возьми, не больше. — Пожилой казак сделал паузу, второй это понял, и ждал. — Санька там ненароком не убейте, разберемся, может задурили голову…
— Уверен. Может было бы лучшее...
— Иди уже! — гаркнул старший казак, и второй быстро ушел.
— Баню смотреть будем? — подбежал молодой казачок.
— Да смотрели уже вроде, — махнул рукой седой казак и повернулся спиной к дому, уходя прочь. — Пошли уже! Ушли, и слава богу.
Казаки уходили, и Роман с Петей отошли от окна, к нему подошел Санек, и с такой тоской произнес, что сводило зубы:
— Крестный мой… — парень словно прощался со всем, что ему было дорого.
— У тебя среди ваших правителей крестных нет? — спросил его Петя.
— Нет. Не понял я че-то. — растерялся Санек.
— Там в монастыре, похоже, вся их и французская верхушка собралась.
— А я сразу говорил, — оживился Роман. — Победить не сможем, давайте возглавим.
— Не, ребята, нам туда не пробиться, — махнул рукой Санек.
— А если так, как я сюда попал? — возбужденно начал Петя. — Они там без оружия ходят, может уже пьяные и полуголые. Охрана снаружи. — И Петя в крантце изложил то, что видел своими глазами.
— Давай дорогу, пока я злой, я не боюсь ваших коридоров! — выпалил Роман и посмотрел на немного опешивших друзей. — Али! Там девочек насилуют!
— Крути! — только и сказал алжирец, и бешеными глазами посмотрел на Петю.
Петя отступил шаг от двери, провел тростью овал в воздухе, и в нем появилась дымка, только уже меньше, чем в первый раз. Значит, энергия посоха иссякала и не успевала восполняться. Возможно, совершить такой же переход им удастся еще не скоро, и тем не менее, Петя, не сказав друзьям о своих опасениях, пригнул голову и первым шагнул в портал, а за ним и остальные. Очутились они там, где он и задумал, возле большого сруба, который уже полыхал как огромный костер. А возле четырех костров поменьше стояли помосты, на которых стояли на коленях уже голые атаман-Андрей, староста-Еремей, Франсуа, и отец Георгий. Из-за ярких огней костров они не заметили слабого свечения их открывшегося портала. Друзья стояли лицом к пещере и увидели, как послушники выводили оттуда странно покорных, обнаженных девушек, не более двадцати лет отроду. Девушек было восемь, видимо, каждому по две. И тут случилось то, что нужно было предсказать, но друзья не успели. Али с топором наперевес как молния рванул на Франсуа, вот тогда друзья, не сговариваясь побежали следом. К тому времени Франсуа был уже мертв, а Али бросился на послушников. Те же молча, без паники отступили в пещеру, бросив девушек во дворе. Петя и Роман, не сговариваясь, бросились за убегавшим отцом Георгием. Санек же с Пьером убили сначала атамана, а затем и старосту. Перед смертью все сильно кричали, взывая о помощи и пощаде, сильно обеспокоив охрану за частоколом. Друзья же, пребывая в возбуждении даже и не заметили, как послушник, который предлагал Пете бежать, открыл ворота. Во двор ворвались с десяток французских солдат и пять казаков. Они невольно замерли, увидев такую картину. Роман держал за волосы стоявшего на коленях отца Георгия. Мертвых и всех в крови Франсуа, атамана и старосту, и их убийц рядом с ними. А также полу вменяемых голых девушек посреди двора. Роман заставил священника встать, и к нему подошли его друзья и встали рядом, готовые принять бой. Несколько минут они молча стояли друг против друга, у друзей было полно решимости здесь и умереть, зная, что правда на их стороне. Наконец старший из казаков вытолкнул из своих рядов послушника, что открыл им ворота, и метнул ему в грудь пику. Увидев это, отец Георгий заорал так, словно настал его судный день. И тогда Роман быстро прервал его душевные мучения, отправив на суд божий. При этом французские солдаты отошли в сторону от казаков, не до конца понимая, что сейчас будет, но как бы давая знать, что они в этом принимать участия не будут. И тут от ворот послышался звуки скачущих лошадей, и в ворота влетели шестеро конных казаков, и сразу осадили лошадей. Старший из них спешился, и пешком, ничего не боясь, с одной ногайкой в руке пошел осматривать трупы, потом и девочек. Это был тот самый казак, что командовал штурмом дома Пети и его друзей. Он был брюнетом, не носившим ни усов, ни бороды. Худой и телом, и лицом. А теперь от напряжения его лицо выглядело еще более худым, почти острым.
— Монахи! Твари, уберите девок! — крикнул он в сторону пещеры, и пошел в сторону стоявших в линию друзей. — Девки не наши, француженки. — Его всего трясло. — Здесь как? Как узнали? — Казак смело ходил туда-сюда вдоль построившихся в линию друзей, прекрасно понимая, что сами они уже никого убивать не станут, только защищаться. — Ну что мы со всем этим делать будем? — Он сначала посмотрел в глаза Пети и Романа, а потом на солдат возле ворот. — Еще и своих свидетелей куча. Какой сволочью был Франсуа как бы и не новость, а своим-то что говорить? А? — Он уже обращался к ним не как к преступникам, а как к подельникам.
— Французов нужно пленить, — начал Петя, хотя казак ждал, что начнет Роман, как старший. — Пускай роют могилу Франсуа, а там решим, что с ними делать…
— Бред, — заключил казак. Петя никак не мог вспомнить его имени.
— Пусть сами решают, как им быть, — высказался тот, от кого меньше всего ждали, Санек. — Правду нам от них не утаить. После смерти Франсуа там сейчас хаос будет, борьба за власть. Может и у нас останутся, обрусеют…
— Да ты!.. — Замахнулся было на него казак.
— А что я! — смело выступил вперед Санек. — Не стал закрывать глаза на эту вакханалию. Да спасибо вот этим ребятам, не побоялись, жизнями рискуя, показали нам казачью доблесть, честь и волю!
И вот тут произошло то, чего вообще никто не ожидал. Из пещеры вышли монахи и послушники. Поначалу на них никто не обратил внимания, думая, что они вышли забрать девушек. А они достали из-за спин луки, натянули тетивы, и пустили стрелы во всех военных в этом дворе. И только в последний момент кто-то из французов крикнул.
— Стрелы!
Потом свист и удар Пете в грудь. Он упал на спину и смотрел на небо. Доносился шум и крики, но это было словно далеко. Потом боль в ноге, но уже не такая, как в груди, впрочем, и та уже утихала, хотелось спать.
Петя проснулся, не шевелясь, открыл глаза. Повернул голову, осмотрелся, и сообразил, что лежит на кровати, в том доме, что им выделили казаки на окраине своей станицы. Рядом с ним сидела девушка, она прижалась спиной к стене дома и дремала. Петя хотел приподняться, но почувствовал боль в груди и застонал. От его стона проснулась девушка, обрадовалась так, как могут радоваться только дети, и пулей вылетела на улицу, что-то крича по-французски.
Через несколько минут, опираясь на какую-то палку вошел Роман и встал у него в ногах, улыбаясь.
— Ну что, с возвращением!
— Спасибо. А откуда я вернулся? — Пете тяжело было говорить, но интересно было, что с Романом. — Что с ногой?
— Да это ерунда, — Роман подошел ближе и сел на стул, на котором сидела его сиделка. — Я даже и без этого могу. — И повертел палкой в руке.
— А где моя трость? — Занервничал Петя.
— Да вот она, под кроватью — Роман нагнулся, достал трость и положил на край кровати, рядом с Петей. Потом взял его руку и положил на трость.
Петя почти сразу почувствовал, как по телу побежали волны энергии. Это было даже приятно, и он закрыл глаза.
— Ну отдыхай.
— Стой. А остальные? — Петя открыл глаза, но Роман смотрел куда угодно, но только не в них. — Кто? — Еле выдавил Петя.
— На свист Димона прибежала его лошадь, она нас прикрыла, не успела правда немного, — Роман сдерживал эмоции и говорил отрывочно. — Она погибла, кстати. И две девочки, они ими прикрывались, гады. — Роман глубоко вздохнул. — Это не монахи, а настоящие воины в их обличии. Они бились насмерть. — Роман встал, повернулся к Пете спиной, словно мысленно возвращаясь туда, а Петя терпеливо ждал. — Побили и солдат, и казаков там сильно. — И он вдруг стал говорить воодушевленно, эмоционально, и посмотрел на Петю глазами, полными слез, уже готовыми хлынуть из них. — А Пьер-то у нас большой, нахватал засранец стрел, большой, в него трудно не попасть…— Казалось силы покинули Романа, он плюхнулся на стул, и закрыл лицо руками.
Петя никогда не видел Романа таким, да и не хотел видеть, он быстро закрыл глаза, и тут же перед ним возник образ Пьера. Доброго здоровяка, всегда скромно улыбающегося, хотелось заплакать, и он заплакал, а следом и Роман. Они плакали тихо, по-мужски. Но вот кто-то тихо вошел и замер, словно в нерешительности.
— Месье Пьер… — Все же пробормотал женский голос по-французски.
— Что Пьер? — устало ответил ей Роман, вставая, и вытирая лицо рукавом рубашки.
— Дышит… — так же по-французски ответила девушка, и пожала плечами.
Петя не понял французское слово, мог лишь догадываться. А вот Роман все понял и, хромая выскочил из дома. Петя, получив энергии от трости, умудрился сесть на кровати. На груди повязка с пятнами крови, и на левой ноге тоже. Тут хромая, зашел Али, на его лице отображалось все счастье мира.
— Ну что за день сегодня! — воскликнул Али на арабском языке. — Аллах возвращает мне тех, кого почти забрал! Есть ли в мире человек более счастливый чем я.
— Али! — воскликнул Петя. Он понимал эмоции араба, но не понимал ни слова. — Роман! Зови Романа!
Али посмотрел на небо сквозь потолок и ушел.
Вернулся Роман с растерянным видом, а как увидел сидящего Петю, вообще опешил.
— Где он? — спросил Петя.
— В бане, — словно не понял вопроса Роман. — Обмыть перед отпеванием…
— Отпевать они нашего африканца собрались! — Пете хотелось даже пошутить, не давно вроде морда мокрая была, а теперь петь хотелось. — Мы где еще тут такого найдем, откачивать надо! Так смотри, нужно узнать, можно ли его сюда принести.
— Так он на носилках, потихоньку принесем, — тоже оживился Роман. — На пол или на кровать?
— Давай на кровать, так чтобы я до него дотянуться мог.
Роман ушел. А с шумом и гамом пришли казаки. Они затащили в дом какую-то жесткую деревянную лежанку, и вопросительно уставились на Петю. А Петя указал им на пустое место рядом со своей кроватью. Казаки в доме уже не шумели, быстро поставили лежанку и ушли. Через пять минут они же принесли Пьера, положили и вновь ушли, остались только Роман, Али и две девочки-сиделки. Петя сделал жест выгнать девчонок, и друзья вежливо выпроводили их. А Петя рассматривал раны на обнаженном теле Пьера. У него были четыре не заживающие раны на туловище, и одна на бедре. Тогда Петя одной рукой поднес указательный палец к губам, а другой рукой взял трость и дотронулся до груди Пьера. Прошло несколько минут, и Пьер глубоко вздохнул, а из ран выдавилось немного крови, и много гноя.
— Зовите девочек, пусть помоют и перевяжут, — но друзья его словно и не слышали. — Девок говорю зовите!
Наконец друзья отошли от увиденного и позвали сиделок. Те с удивлением осмотрели раны, и одна из них убежала, а вернулась уже с пожилой казачкой. Та сама осмотрела раны, почистила их, и погрозила Пете пальцем.
— Вечером вернусь с внучкой, она будет смотреть за раненым, а если что, меня кликнет. — Казачка посмотрела на сиделок. — Ну а эти, если хотят, пусть порхают тут возле вас, хуже не будет. — Улыбнулась она ртом, полным здоровых зубов. — Чтоб не убегли через неделю за реку.
— Как Александр? — Петя понял, у кого это нужно спросить.
— Хорошо, — казачка слегка поклонилась, в знак признательности об участии, значит, не чужая парню. — Молодой. Справится.
Начался долгий период восстановления. Только через неделю Пьер открыл глаза, через месяц смог сесть… К тому времени Петя уже ходил, и встретился с Саньком. В той битве в монастыре было много раненых, погиб один казак и два француза. Монахи и послушники все погибли с оружием в руках, никто даже не пытался сдаться и не просил о пощаде, настоящие фанатики. Дмитрия выбрали атаманом, а крестного отца Санька, Матвея, старостой. Петя встретился с ними обоими, они долго говорили о казачестве. Петя рассказал, что знал, о Российском казачестве, но только до революции.
— Вы должны брать в жены девок извне, вне станицы, и пришлых мужей принимать в казачество, на том и стояло казачество. Казачество — это не нация, а более широкое понятие, это образ жизни, и православная вера, конечно. — Петя посмотрел на храм. — Смело мешайте кровь, иначе у вас начнут рождаться больные дети.
— Откуда ты… — начал было Матвей, но тут Петя увидел кролика, и перебил его.
Вы кроликами меняетесь, чтобы кровь поменять?
— Ну так это обычное дело.
— Ну а люди тоже животные, по сути, — при этих словах казаки посмотрели в сторону церкви. И Петя это заметил. — У нас есть душа, мозг развит по-другому, а в остальном мы животные. Вы вот в церковь ходите, очищаете душу, разум, только вот ваши матери вас грудным молоком вскормили, как и кролики, например. Мы, как и другие хищники, убиваем других животных, ради пропитания. — Казаки задумались. А Петя продолжал. — Еще раз скажу, казачество не в крови, оно в вере, в традициях, в языке. Мужей проверяйте на вшивость перед принятием, а девок берите смело, ведь их дети по рождению будут уже казаками.
Через неделю восемь французов, что дрались плечом к плечу с казаками в монастыре, были приняты в казаки, с формулировкой — «проверены боем». Освобожденных девочек приютили не многодетные семьи казаков. Приняли в свои ряды Петю и его друзей. Теперь они могли жениться, но спешили с этим. Тезки еще до конца не выздоровели. Ну а вот Роман, этот прожженный морской волк, попал под чары одной еще довольно молодой вдовы. Та уже более года как мужа схоронила, дети взрослые, сами по себе.
— Она женщина хорошая, боюсь обидеть… — однажды изливал душу Роман Пете, смотря на казачку в окно. А женщина и правда была хороша. Светло-русая, слегка в теле, с большой грудью, с открытым и красивым лицом и очень молодыми голубыми глазами. — У нее трое детей, а говорит, что бог мало дал…
— Да ты никак испугался, — улыбаясь, Петя похлопал его по плечу, но тут же стал серьезным. — Там семья осталась?
— Нет, — Роман отошел от окна и сел на табурет, но так, чтобы можно было поглядывать в окно. — Нет у меня никого, и не было. Боюсь. — Роман встал, и стал ходить туда-сюда. — До жути боюсь…
— Что счастлив будешь, — закончил Петя за Романа. — Пристанешь к берегу. Семья появится, ребенок…
— Да! Чертовски боюсь! — почти закричал Роман.
— По-моему, ты хочешь, что бы я назвал тебя трусом, а не она… — Пожал плечами Петя, а Роман даже не ответил. — По-моему, тут все просто, боишься, скажи ей об этом. А боишься сказать, тогда ничего и не делай, не дура небось, сама все поймет.
— Что она поймет-то?! — вспылил Роман.
— Что ты не тот мужчина, который ей нужен, — спокойно ответил Петя. — В нашем-то мире сейчас как. Девки при деньгах мужика ищут, деньги есть, и все будет. А здесь все иначе, мужик — это не деньги, а опора, стена, за которой женщина стоит, за мужем. Да и она уже не девка в принцев верить, да и ты не пацан. — Роман хотел что-то сказать, но Петя понял, о чем. — А море твое никуда не денется, и не обмелеет. А уйдешь, она ждать будет. Понимаешь, ждать мужа, дом беречь, детей, будет. Река есть, строй речной флот, развивай, ходи в походы, и возвращайся домой, к той, что ждать будет. Ты вольный человек. Или ты думаешь, что доберешься до моря, и тебе дадут корабль, целый флот и адмиралом назначат? — Петя вышел из дому, оставив Романа наедине со своими мыслями.
В этот день Петя Романа больше не видел, не пришел он и к ужину, и ночевать тоже не явился. Явился только утром. Роман изо всех сил старался выглядеть серьезным, даже строгим, чем сильно позабавил своих друзей. Собрал в узелок свой нехитрый скарб и постарался серьезно посмотреть на друзей.
— Так, меня несколько дней не будет. Подрядился забор поправить, лето уже, а забор того… — чем больше он прилагал усилий быть серьезным, тем меньше сил оставалось у его друзей, чтобы не рассмеяться. — Там поживу. — Роман неловко показал куда-то в сторону. — В баньке, ну пока не топится… — И тут уже ни он, ни его друзья не выдержали, рассмеялись, полезли обниматься и высказывать добрые пожелания.
Через месяц сыграли свадьбу. А еще через месяц прибыла делегация от двух французских поселений, они просили о помощи. Крестьянская деревня и поселок рыбаков хотели объединиться в одно поселение, с одним управлением, по примеру казачества. А атамана и старосту назначить из казаков, хотя бы временно. Что бы их и те, и те слушались, а власть была бы беспристрастна. И попросили не абы кого, а Пьера и Али. Те согласились, а казаки выделили им советников на первое время. И вот Петя остался один в большом доме. Пьер и Али часто звали в гости, и Петя ходил, а у тех не было времени на ответные визиты. К Роману Петя тоже ходил, и Роман к нему забегал. И чтобы скрасить время, Петя решил заняться изучением церковной библиотеки и архивов. Помощником выступил Санек. Который уже стал видным казаком и женихом. Бывший в тени отца Георгия, отец Симеон стал новым главой церкви, и их духовным лидером. Он не чинил никаких препятствий Пете и Саньку, благословив их на научные деяния. Несмотря на скандал великий с отцом Георгием, люди тянулись к Симеону, и не отвернулись от веры. Симеон же, будучи добрым и радушным, только укреплял веру в людях.
Вот так и начали наши друзья становится казаками, устраивалась их личная жизнь. Лишь Петя почти каждый вечер забирался на высокий берег реки и смотрел вдаль, мечтая о дальних странах, невиданных мирах. Иногда ему составлял компанию Санек. Петя уже был полон сил. Вот и в этот еще теплый осенний вечер он стоял на берегу, подставив лицо под степной ветер, Петя думал о том, что пора. Но что-то не давало ему сделать тот самый, первый шаг.
— Я вернусь завтра, — пообещал он ветру.
***
Пока Артем сообразил, что он находится в свободном полете, он уже приземлился, а точнее приводнился. Сначала его долго несли головой вниз, а потом удар о воду. Казалось, что голова вот-вот взорвется. Тут он почувствовал, что вместо воздуха глотает воду, еще бы немного, и он бы захлебнулся, так как не мог самостоятельно всплыть. Но тут его кто-то вытащил на поверхность воды. Артем успел сделать глоток воздуха перед тем, как его за волосы вытащили на землю, и его тут же вырвало. Артем на четвереньках отполз от того места, где нагадил, и упал, потеряв сознание.
Очнулся Артем лежащим на шкуре какого-то животного, шерсть этой шкуры была в комках засохшей грязи. Он находился в каком-то темном помещении, свет был виден где-то в далеке, и казалось, что его источник приближался. Голова была чумная, глаза почти не видели, слезились. Артем сделал усилие и смог сесть, свесив ноги со своего, как оказалось, каменного ложа. Источник света приближался, от его свечения отбрасывались две тени, похожие на человеческие фигуры. Это были действительно люди, двое мужчин. Пока Артем приходил в себя, борясь со слабостью, они подошли совсем близко. Один освещал дорогу масляным фонарем, другой нес глубокую тарелку и кувшин. И что самое удивительное, они были черными, и это был не цвет их кожи. Это была грязь, пыль, и бог знает что еще, на их одежде и коже. Артем посмотрел на свои руки от плеча до кончиков пальцев.
— Привыкнешь, — по-русски проговорил мужчина с факелом в руках. — Угольная пыль, земля, ну все такое. — И он улыбнулся белоснежною улыбкой. — Сам откуда будешь?
— Краснодар, — автоматически ответил Артем. — А откуда ты знаешь…
— Так ты знатно материшься на великом и могучем, — понял его вопрос мужчина с факелом. Он сделал знак второму мужчине, и тот поставил рядом с Артемом еду и питье. — А я Борис с Донбасса.
— Спасибо, Борис, — больше кивнул, чем сказал, Артем.
— По правилам три дня на адаптацию, а потом добро пожаловать в наш таинственный подземный орден, — Борис опять улыбнулся, на вид ему было лет пятьдесят. — В шахтеры. Ты поешь, отдохни. — Борис поставил возле него еще один фонарь и поджег его. — Один тут не броди, заблудишься, и мы потом не найдем. А я попозже зайду, растолкую, что к чему.
Шахтеры ушли. Есть совсем не хотелось. Артем немного попил, как ему показалось, чистой воды, потому что кувшин был с крышкой, и лег. Перед глазами стояло лицо Бориса, со светлыми глазами и зубами. Лицо типичное, небольшой нос и уши, гладко выбритое лицо, и у обоих шахтеров лысые головы. Артем уснул при слабом свете фонаря, а проснулся от более яркого свечения. Открыл глаза и увидел перед собой монаха. Серый балахон, большой накинутый капюшон, в котором было невозможно разглядеть лица, а в руке посох чуть выше его головы. А за его спиной светился дымкой-туманом большой овал, зависший в воздухе.
— Ну а тебе чего? — присел на своем ложе Артем. — Креститься не буду.
— Не боишься, не удивлен? — сам с удивлением спросил монах.
— А чего мене тебя бояться? — Артем отпил немного воды из кувшина. — Хотел бы убить, уже убил бы. А говорить с тобой о спасении души я не настроен.
— А если я тебе предложу тебе то, что тебе и во сне не снилось?
— Заинтриговал, — честно ответил Артем. — А ты знаешь, что мне снится? — Артем был уверен, что перед ним местный священник, который пришел по своей воле как слуга божий, либо как шпион недоделанный, чтобы понять, что у него в голове творится. Сам же Артем очень изменился за последнее время, от доверчивого и простого парня почти ничего не осталось. Но ему стало интересно, и даже смешно. — Ну скажи, какие бабы мне снятся? — С издевкой спросил он, и так же и теперь смотрел на монаха.
— Ну например Лера, или Наташа… — монах откинул капюшон, чтобы лучше видеть реакцию Артема, это был Иов. И у него получилось то, чего он добивался, Артем был ошеломлен. Молчал, но его глаза выразили все эмоции.
— Ладно, что тут объяснять, — монах повернулся к овалу в воздухе. — Хочешь ответы, иди за мной. — И шагнул в дымку. Артем забыл про слабость и тошноту и шагнул следом, надеясь на какое-то чудо.
Они оказались у ограды какого-то ранчо. Ржали лошади, мычали коровы, кудахтали куры, заслушаешься. Ранчо находилось возле живописной сопки, покрытой деревьями и кустарником. По ее склону бежал то ли крупный ручей, то ли небольшая речушка. Ее воды доходили до большого двухэтажного дома, а там уходили в сторону, в богатые травой поля. Артем смотрел на это все, как завороженный. И вот тут на крыльцо дома вышла Лера, он сразу узнал ее. Артем напряг зрение и увидел ее совсем близко. Она была в красивом платье, с уложенными волосами, ухожена и красива. Лера улыбалась солнцу, приставив ко лбу ладонь как козырек. Артему так захотелось ее окликнуть, но тут из дома вышел парень, он со спины подошел к Лере, крепко обнял ее, и поцеловал в шею. Артем стоял на цыпочках как бы тянувшись к ней, но теперь встал на все ступню, а показалось, что провалился под землю. Но монах старался держать его в тонусе.
— Обрати внимание на трость в ее руке…
— Она выглядит очень счастливой… — казалась, Артем его не слушал.
Тогда монах рассказал Артему немного о жизни Леры, а потом и о трости. Затем они переместились в страну Ивана и Егора. И там монах поведал ему о том, что за это время случилось с его друзьями, и о том, что у них тоже есть трости.
— Что же мне так не везет… — рассуждал Артем.
— Все относительно, ты другой человек, — рассуждал в свою очередь монах. — Попал в другую страну, был ранен и так далее. Но теперь ты тоже можешь получить трость, и тем самым получить некоторое преимущество.
— Чтобы с двойной энергией рыть угольные пещеры?
— Чтобы выбраться из них, — монах опять очертил овал.
Теперь они оказались в лесу. Очень умиротворенно шумели листья деревьев от небольшого ветерка, пели птицы. Перед ними, у подножья холма, стоял огромный дуб. У него были такие же огромные корни, высоко выпиравшие из земли. Над ними в стволе дерева был проход, словно вход в жилище. А вот из-под огромных корней вытекала небольшая, но глубокая речка. И вот в этой реке, по пояс обнаженная, стояла Наташа. Она, запрокинув голову назад, набирала в ковшик воду. И лила ее на волосы. Артем и сам завороженно смотрел на прекрасную обнаженную девушку, и в какой-то момент ему показалось, что и монах засмотрелся. Как вдруг Наташа словно почувствовала чье-то присутствие, резко погрузилась в воду с головой. А через пару секунд над поверхностью воды появилась только голова, и еще две головы каких-то старух, и их взгляды устремились в их сторону. Если взгляды старух словно прожигали их насквозь, то взгляд Наташи выражал любопытство.
— Не хорошо за девочками подглядывать… Валим? — шепнул Артем.
— Быстро! — ответил монах, толкнув Артем в овал, и бросился следом.
Они опять оказались в угольной пещере. Монах вручил Артему трость, явно спеша. Быстро расспросил, все ли Артем понял о ней. Артем же был приятно удивлен, как быстро она придала ему энергии и даже уверенности в себе. Монах очертил овал, но Артем остановил его.
— Странные они, почему ты их испугался?
— Я не испугался их, — остановился Иов. — Они ведьмы, и видимо сильные, раз почуяли нас. — Монах повернулся к Артему лицом. — Мы не ладим, и лучше нам с ними не встречаться.
— Кому это нам? — Артем посмотрел Иову прямо в глаза.
— Воинам науки… и добра, — словно выдавил из себя монах. — Как только ты взял в руки трость, и на ней образовался твой узор, ты стал одним из нас. Берегись всяких там ведьм и колдунов, они одни из немногих, кто может нам навредить. — И Иов шагнул в дымку, та стала постепенно исчезать, и тогда Артем сделал то, что до него еще никто не делал, он быстро шагнул следом за монахом.
И оказались они на высоком берегу скалистого острова. В скалы били высокие и холодные волны, разбиваясь на множество брызг, которые долетали даже до них. Холодный ветер нес над островом стаи серых туч, напрочь закрыв солнечные лучи. В центре острова кипел вулкан, земля под ногами дрожала. А перед вулканом лежало небольшое озеро и светилось слабым свечением. Но сейчас Артем был сосредоточен на спине Иова. Тот словно почувствовал дыхание Артема, и теперь медленно поворачивался в его сторону. Как вдруг резко махнул своим посохом в сторону Артема, и в него полетел сгусток энергии. Между ними было метров пятнадцать, но Артем успел подставить свою трость. Она остановила этот сгусток, но от удара его швырнуло в почти закрывшийся проход. Артем опять оказался в угольной пещере. Но теперь он уже не мог выпустить из рук трость, на ее рукоятке висел тот самый сгусток энергии, и казалось, что через трость он сжигает Артема изнутри. Артему казалось, что его руки сейчас расплавятся, и тогда он со всей силы махнул тростью в сторону, стараясь стряхнуть этот сгусток-шар, от него отделился небольшой пучок энергии, ударив в стену, образовав в ней проход-портал. И в этот момент за спиной Артема стал образовываться овал с дымкой, Артем быстро метнул и в него пучок энергии, и тот тут же закрылся. Артем, понимая, что его преследуют, бросился в проход в стене, воздух был плотным, он словно обволакивал парня, не давая пройти, но он прошел. А дальше опять тупик, и опять он метнул пучок энергии, опять проход. Артем сделал так несколько раз, прежде чем устал.
Он, что называется, пришел в себя, когда тело перестало гореть огнем. Руки были очень красными, ладони все в уже заживших шрамах от ожогов. Трость лежала рядом, только выглядела теперь иначе, она была больше, серебряная и абсолютно гладкая. А венчала ее уже не ручка под ладонь, а шероховатый красный шар, словно застывший пучок энергии. Артем боялся больше неизвестности, чем трости, поэтому с опаской, но все же взял трость в руки. По телу прошла приятная дрожь, и теперь он начинал видеть в этой кромешной тьме. А словно от его мысли шар, до этого слабо светившийся, и будучи единственным источником света, стал светиться сильнее. А следом за ним то там, то там стали появляться еще источники света. И это не были факелы, а скорее масляные светильники. Со все большей освещенностью приходило и понимание того, что находится вокруг него. Артем стоял на коленях спиной к тому проходу, из которого сюда явился. А находился он в большом подземном зале. И к нему со всех сторон шли маленькие люди, то ли карлики, то ли гномы. Одни были чуть выше, другие чуть ниже, но все где-то по пояс Артему, все мужчины, и все с бородой по пояс. Их было около тридцати. Они остановились недалеко от Артема, образовав полукруг, а один рыжий дедок подошел к нему по ближе.
— Ты откуда взялся? — рыжий гном даже не открывал рта, этот вопрос сам возник у Артема в голове.
— Пришел, — сказал, а не подумал, парень и встал. — Откуда, и сам не знаю.
— Сам не знаешь, но шел, и пришел, — уже пробормотал старик. — Ну вроде и впрямь заблудился, не врешь. А что делать-то нам с тобой прикажешь?
— Можете вывести меня, из этих пещер, на свет божий? — с надеждой спросил Артем. — А заблудился я, когда от плохих людей убегал.
— Дорогу-то запомнил. И вернешься с подмогой нас грабить…
— Так ненужно мне ничего. Ни богатств, ни золота, — на ходу вспоминал Артем легенды про гномов. — Я друзей потерял, ищу их…
Рыжий гном повернулся к остальным лицом, словно узнать их мнение. И теперь Артем мог внимательно их разглядеть. Они все были в разноцветных сапогах, куртках и штанах, причем ни один гном цветовую гамму не соблюдал. Все гномы были уже в годах. Они жестикулировали, улыбались, хмурили брови, по всем признакам у них шла оживленная дискуссия, только Артем не слышал ни слова. В ожидании парень сел на землю.
— Давай без обид, — повернулся к нему тот же рыжий гном и, не открыв рта, обратился к нему. — Погостишь у нас немного, в отдельном помещении. Мы догадываемся, кто тебя ищет, нас найти очень сложно, но у тебя же как-то получилось…
— Я пленник?
— И да, и нет. Мы не умеем врать. Если за тобой придут, то мы отдадим тебя. Если нет, то отпустим на поверхность. Ты не должен быть здесь. Если тебя сейчас не выследят, то это не значит, что перестанут искать.
Делать было нечего, Артем даже отвечать не стал, лишь кивнул головой. Его проводили к какой-то стене из вьющихся, с большими колючками растений. Рыжий гном сделал перед ней жест, словно шторы раздвигает, и растения раздвинулись, открыв проход. Жестом же Артема пригласили войти, и он вошел, а растения тут же закрыли проход. Он попал в небольшую, но уютную комнату. На стенах в горшках росли различные растения. В одном углу стоял умывальник, а в другом была дыра в полу, и закрывалась крышкой. У стены стояло ложе, с матрасом, набитым чем-то вроде соломы. Артем с удовольствием прилег отдохнуть. Воздух в комнате был очень свежим, как бывает после грозы, но при этом было тепло. На душе стало так уютно и тепло, что он быстро уснул.
Разбудила его девушка-гном. Она была такая забавная, очень рыжая, с большими ушами и коричневыми глазами. А когда улыбалась, то на розовых щечках появлялись милые ямочки.
— Вставай, Артем. Тебя пришла будить Заноза. Я от дедушки, — Артем лежал на боку, подложив руки под голову. Он открыл глаза и, не шевелясь, смотрел на девушку. Ее глаза были очень подвижны и по-детски любопытны. Она бесцеремонно ущипнула его и захихикала. — Вставай. Ты проспал много циклов. Умываться, кушать, и за мной. Артем пошел умываться, и уже умываясь понял, что девушка не произнесла ни звука, он слышал ее в голове, и подумал. — Телепатия.
— Что такое телепатия? — спросила девушка, а Артем напрягся, эта мысль только мелькнула в его голове, а она ее уловила. — Не бойся. — Девушка подошла к нему, и показала ему на браслет на его руке, а потом на такой же на своей руке. — Я знаю, что ты не желаешь нам зла. — Девушка сняла свой браслет и протянула его Артему. На этот раз она ничего не сказала, тогда снял свой и положил оба в карман. А девушка довольно улыбнулась. — Они будут работать там, под солнцем, и тебе пригодятся.
Артем больше не стал задавать вопросы и заставлять ее ждать. Поэтому быстро съел какую-то лепешку с ягодами и запил это все освежающим напитком. Девушка кивнула, сделала жест руками, и стена из колючих растений расступилась. Они вышли в полумрак. Впереди и слева было темно, а справа вдали виднелся свет. Туда они и направились. Чем ближе они подходили, тем светлее становилось, мягкий свет уже освещал коридор, по которому они шли. Наконец они вышли в огромный зал. Там по середине текла подземная река с чистейшей водой. А со свода пещеры свисали подвесные сады, в три этажа. Освещал это все свет, исходивший от светящихся растений и искусственных светильников. Эти сады соединялись между собой множеством лестниц и переходов.
— Вот это да...! — искренне удивился Артем.
— Искусственное освещение, орошение и должный уход дают свои плоды, — не понятно откуда взялся его знакомый рыжий гном, и протянул ему ярко-красное яблоко. — Попробуй.
Артем укусил, яблоко оказалось сладким и рыхлым.
— Вкусно, — Артем улыбнулся и хотел было продолжить, но старик приложил ко рту указательный палец.
— У нас не принято говорить вслух и вообще шуметь, это опасно, — эти слова Артем скорее услышал, нежели прочитал по губам гнома. — Послушай. — Гном развел руки в стороны и сделал один оборот вокруг себя. И настала полная тишина. Артем видел гномов, женщин и мужчин, в платьях, штанах и рубахах, и все в оранжевых жилетах. Они бродили по переходам и лестницам, ухаживая за растениями, не издавая ни единого звука. Казалось, что они не задевают растений и даже не шуршат их одежды. — Пещеры любят тишину, — услышал Артем в голове слова гнома. — Теперь ступай за мной. — Рыжий гном кивнул девушке, и она достала из переднего кармана своего платья какой-то сверток и протянула его Артему, незаметно ущипнув его за попу, и словно исчезла. — Надень.
Артем развернул сверток и увидел ярко-зеленый камень на веревочке. Очень гладкий, формы приплюснутого овала. Артем кивнул в знак благодарности, и надел кулон. Через мгновение камень стал переливаться различными цветами, а потом остался только один зеленый луч света. Он светил немного в сторону от левого плеча Артема и упирался в большой куст у стены.
— Веревка никогда не порвется, а камень всегда укажет тебе путь, даже в кромешной тьме и в безвыходном положении. Он и сейчас это делает. — Гном указал рукой на куст. — Значит, тебе пора.
Артем как завороженный пошел по направлению луча. Он, не задев ни одной ветки, ни одного листика, прошел сквозь куст. Хотел было обернуться, чтобы кое-что уточнить, но в него упирались и давили сильные руки гнома. Так они вошли в темное помещение, и их будто подхватил поток энергии и потянул вверх, словно в лифте. Наконец стало очень светло и ярко, Артем зажмурил глаза, а когда открыл, то обалдел от увиденного. Они стояли на высоком горном плато, от яркого солнца было тепло, под ногами цветы и ягоды, а вокруг живописные зеленые горные долины.
— Вот так выглядит рай гномов, — многозначительно сказал вслух гном. — Куда тебе идти, решай сам, камень тут не поможет.
— Иногда даже перед самым очевидным выбором мы становимся очень робкими, если не трусливыми, — и Артем посмотрел на трость.
— Ты хочешь вернуться туда, где уже был? — с неким осуждением проговорил гном. — Вернувшись назад, ты навсегда потеряешь настоящее и его возможности. Что было, то прошло. Пойдешь туда, и это настоящее станет прошлым, и так по кругу. Найдешь ли потом путь в свое будущее?
— Нет, в прошлое не пойду. Но я несколько секунд был в одном месте, и не все понял для себя… — Артем вспомнил таинственный и угрюмый остров и стычку с Иовом.
— А сейчас уверен, что поймешь? Или пока у нас гостил, ума набрался, или может тебе все остальное стало ясно и понятно? — Казалось, гном знает, о чем думает Артем. — Сделай так, чтобы поход туда стал целью будущего, а не возможностью вернутся назад!
— А ведь ты прав, отец, — глубоко вздохнул Артем, широко раздвинув руки. — Сколько же всего может быть там, впереди. Где-то там и друзья.
— Ни ты, ни я не знаем, через сколько стран и миров ты проскочил, пока добрался до нас. И насколько ты стал близок к своей цели или далек от нее.
— А можно покричать? — Артему хотелось выпустить пар.
— Да сколько угодно.
И Артем стал кричать. Набирал воздух в легкие и опять. Наконец он устал, обернулся, а гнома нет. Артем раскинул руки и упал на спину, в цветы, как на перину. Закрыл глаза, через минуту открыл, он лежит все там же.
— Значит, не сон. Тогда вперед!
***