Вадик переминался с ноги на ногу в прихожей, звеня ключами от машины.
— Инн, ну ты скоро там? Мы уже на полчаса опаздываем. Мать звонила, ругается. Гости собрались, а нас, самых главных, нет.
Инна вышла из спальни. Поправила воротник блузки. В одной руке она держала пухлый белый конверт, в другой — нарядный красный пакетик с золотистыми ручками-шнурками.
— Я готова, — ровно ответила она. — Держи конверт. Убери во внутренний карман, чтобы не потерять.
Вадик взял конверт, взвесил его на ладони.
— Нормально мы так скинулись, конечно. У нас платеж по ипотеке через неделю, Инн. Может, надо было поменьше положить? Мать бы поняла.
— Твоя мать русским языком просила деньги на путевку в санаторий, — отрезала жена, надевая плащ. — Мы договорились подарить хорошую сумму. Я со своей подработки половину добавила, так что семейный бюджет не пострадал. Не ной.
Вадик покосился на красный пакет.
— А это еще зачем? Мы же от семьи деньгами дарим. Каждая копейка на счету. Куда ты еще тратилась?
— Это личное, — невозмутимо ответила Инна. — От меня лично. Поехали. Пробки.
В машине играло радио, но Вадик то и дело нервно постукивал пальцами по рулю. Три месяца назад Инне исполнилось тридцать пять. Отмечали тогда дома, без размаха. Накрыли стол на четверых.
Тамара Ильинична пришла при полном параде. Высокая укладка, яркая помада, тяжелые бусы. С порога свекровь заявила, что долго выбирала невестке особенный презент. Что-то, что действительно пригодится.
А потом достала из сумки красную картонную коробку. Набор. Крем от глубоких морщин, сыворотка для увядающей кожи и маска с эффектом экстренной подтяжки лица. На уголке коробки предательски желтел наполовину содранный ценник из популярного магазина дешевых товаров.
— Ой, ну я же как лучше хотела, — пела тогда свекровь, глядя на вытянувшееся лицо Инны.
— Для твоего возраста это самое то!
Вещь совершенно незаменимая, качество отменное. Годы-то идут, милочка. Кожа уже не та, что в двадцать. Надо ухаживать.
Инна тогда коробку молча убрала в шкаф. Вадик сделал вид, что очень увлечен поисками штопора в пустом ящике стола. Заступаться за жену он не привык, а скандалить в свой праздник Инна не стала.
Но коробку она не выбросила.
Кафе встретило их гулом голосов, звоном бокалов и плотным запахом жареного мяса. Тамара Ильинична восседала во главе длинного стола. Сегодня ей исполнялось шестьдесят пять. Вокруг суетились бывшие коллеги, родственники и шумные соседки по даче.
— Ой, Томочка, ну девочка! — щебетала её давняя подруга Нина, накладывая в тарелку салат. — Совсем не меняешься! Максимум пятьдесят дам.
— Скажешь тоже, Нинуль, — жеманно отмахивалась свекровь, поправляя бусы. — Годы берут свое. Просто ухаживать за собой надо. Не лениться. А то вон некоторые молодые в тридцать выглядят хуже, чем мы на пенсии. Запустят себя, смотреть жалко. Ходят в одних джинсах годами.
Инна села на свободное место с краю. Вадик плюхнулся рядом и сразу потянулся за бутербродом с рыбой.
— О, молодые пожаловали, — громко, перекрывая гул гостей, возвестила Тамара Ильинична. — Я уж думала, не доедете. В пробках до ночи простоите или дела важнее нашлись.
— С днем рождения, мам, — Вадик торопливо прожевал и полез во внутренний карман пиджака.
Гости притихли. Соседки с любопытством повернули головы. Свекровь выпрямила спину. Она обожала момент вручения подарков. Особенно при свидетелях. Это был её личный триумф.
Сын протянул белый конверт через стол.
— Мы тут с Инной решили... В общем, на санаторий. Как ты просила. Подлечишь суставы, отдохнешь нормально.
Конверт моментально перекочевал в необъятную кожаную сумку именинницы. Она даже не заглянула внутрь, но по толщине поняла — сумма приличная.
— Спасибо, сынок, — благосклонно кивнула свекровь. — Хоть кто-то о матери заботится. А то здоровья совсем нет с этими грядками. Спина отваливается. Никто ж не поможет, всё сама, всё сама.
Она выразительно посмотрела на невестку. Инна на даче не появлялась принципиально — у нее была пятидневка, аллергия на сорняки и четкое нежелание проводить выходные кверху спиной. Тамара Ильинична это прекрасно знала, но упустить шанс уколоть не могла.
— А от меня, Тамара Ильинична, отдельный сюрприз, — звонко сказала Инна.
Вадик перестал жевать бутерброд. Подруга Нина с любопытством вытянула шею. Две соседки по даче отложили вилки.
Инна достала тот самый красный пакетик. Поставила на скатерть и придвинула к свекрови, аккуратно огибая тарелку с нарезкой.
Тамара Ильинична расплылась в довольной улыбке. Внимания много не бывает.
— Ой, Инночка, ну зачем так тратилась? — сладким голосом протянула она. — Я же знаю, как вам тяжело с кредитами. Вадик говорил, вы во всем ужимаетесь.
— Для вас ничего не жалко, — Инна мило улыбнулась в ответ. — Открывайте прямо сейчас. Вещь незаменимая.
Свекровь развязала золотистый бантик. Засунула руку. Соседки по столу переглянулись.
Рука Тамары Ильиничны извлекла на свет знакомую красную картонную коробку.
Улыбка именинницы поползла вниз. Она узнала этот набор. И желтый, наполовину оторванный ценник в углу она тоже узнала. Пальцы с идеальным бордовым маникюром вцепились в картон.
— Это что? — спросила свекровь.
— Набор для ухода! — громко и радостно ответила Инна на весь зал. — Ровно такой же, какой вы мне на юбилей подарили. Вы же тогда говорили, что вещь совершенно незаменимая. И качество отменное. Я все магазины в районе обошла, чтобы точно такой же найти! Прям с ног сбилась.
Вадик поперхнулся минералкой и закашлялся. Нина быстро поднесла к лицу салфетку. Остальные гости непонимающе переводили взгляд с дешевой коробки на раскрасневшуюся именинницу.
— Но тут же написано... — Тамара Ильинична ткнула ногтем в картон. — Для глубоко увядающей кожи! Плюс шестьдесят! Ты в своем уме?
— Вот именно! — Инна всплеснула руками.
— Мне-то в тридцать пять он еще рановат был, сами понимаете.
Я тогда не оценила. А вам сейчас — самое то! Возраст берет свое, вы же сами только что Нине говорили. Надо ухаживать, не лениться. Я же как лучше хотела!
Красные пятна медленно ползли по шее свекрови, скрываясь под тяжелыми бусами. Она посмотрела на коробку. Потом на Нину, которая внимательно изучала наполовину содранный желтый ценник. Потом на Инну.
Тамара Ильинична промолчала.
Она швырнула коробку обратно в пакет. Резким движением задвинула его ногой под стол, подальше от глаз любопытных подруг.
— Кушайте, гости дорогие, горячее стынет! Жульены несут! — рявкнула она так, что официант с подносом вздрогнул.
Остаток вечера свекровь в сторону невестки не смотрела. Общалась исключительно с Ниной и дачными соседками. Инна с аппетитом доела свой жульен, поддержала пару тостов и даже попросила дополнительный кусок торта. Вадик сидел хмурый и ковырял вилкой остывшую картошку.
Домой ехали в полной темноте. За окном мелькали редкие фонари спального района.
— Ты зачем так сделала? — голос мужа раздался только когда он припарковал машину у подъезда.
— Как так? — невинно поинтересовалась Инна, отстегивая ремень безопасности.
— Ты прекрасно понимаешь о чем я, — Вадик ударил ладонью по рулю. — С подарком этим. Мать же обиделась. Перед гостями неудобно вышло, Нина там шепталась сидела. Могла бы и промолчать. Будь умнее, она пожилой человек!
— Вадик, заглуши мотор, бензин жжешь, — Инна повернулась к мужу.
— Я подарила твоей маме ровно то же самое, что она подарила мне. Слово в слово повторила её же поздравление.
— Это другое! — повысил голос муж. — Она мать! Ей можно скидку сделать на возраст. У нее давление! А ты устроила цирк на глазах у всех её подруг.
— Скидка была на коробке, — отрезала Инна.
— Желтая такая. Тридцать процентов, если я правильно помню. Если ей это показалось обидным — значит, она прекрасно понимала, что делала три месяца назад, когда вручала это мне. И ты тогда сидел и молчал. Искал штопор. Вот и сейчас молчи. Пошли домой.
Инна вышла из машины и хлопнула дверью. Спорить Вадик не пошел. Он вообще не любил конфликты, предпочитая отсиживаться в стороне, пока женщины разбираются сами.
Через полторы недели свекровь позвонила сыну. Инна как раз загружала стиральную машину в ванной и отлично слышала громкий голос из динамика телефона.
— Вадик, сынок, вы на выходных приедете? — требовательно спросила Тамара Ильинична. — Картошку копать надо. Соседи уже все выкопали, одни мы тянем. Дожди обещают.
— Мам, мы работаем, — привычно начал отмазываться Вадик, уходя в коридор. — У меня смена в субботу.
— А Инна? У нее же выходной! Пусть приедет, поможет матери. Чего ей в городе киснуть? Автобусы ходят.
Инна захлопнула дверцу машинки. Вытерла руки о джинсы, вышла в коридор, подошла к мужу и отрицательно покачала головой.
— Инна не сможет, мам, — нехотя ответил Вадик, глядя в стену. — У нее дела.
— Какие еще дела в выходной? — мгновенно возмутилась Тамара Ильинична. — Опять по своим салонам бегать будет? Денег куры не клюют?
Инна наклонилась к микрофону телефона.
— Тамара Ильинична, здравствуйте! — громко и жизнерадостно сказала она. — Какие салоны? Я дома сижу, экономлю. Намазалась вашим прекрасным кремом для увядающей кожи и жду эффекта.
Инструкция сложная, процедура долгая. Так что в эти выходные я до грядок точно не доеду. Здоровье надо беречь!
На том конце провода раздалось невнятное мычание. Затем в динамике запикали короткие гудки.
Тамара Ильинична не изменила своего отношения к невестке. Она всё так же считала её ленивой, жаловалась на неё Нине и требовала от сына помощи. Вадик всё так же пытался усидеть на двух стульях и избегал прямых ссор.
Но зато на Восьмое марта Инна получила от свекрови абсолютно нейтральный набор хорошего чая. Никаких антицеллюлитных щеток, кремов от глубоких морщин и дешевого утягивающего белья.
Иногда собственное отражение — это самый полезный подарок.