– Мы же взрослые люди, надо уметь прощать, – сказал муж, решивший когда-то, что я ему больше не нужна

В тот вечер всё было обычно. Павел доедал ужин, я собирала грязную посуду.

– Мне надо тебе кое-что сказать, – начал он без всякого выражения. – Я подаю на развод.

Я даже не сразу поняла.

– В смысле? – спросила я.

– Дети выросли, – ответил он. – А я встретил другого человека. Мы уже несколько месяцев вместе.

Я смотрела на его руки. Они лежали на столе спокойно, будто он сообщил о том, что задержится на работе.

– Ты серьёзно? – спросила я. – Двадцать восемь лет, и вот так, за чаем?

– А что тянуть? – он пожал плечами. – Решение принято. Вещи заберу на днях.

Он встал, надел куртку и ушёл. Я слышала, как щёлкнул замок. Потом стало тихо.

Я просидела на кухне до полуночи. Под утро заснула под работающий телевизор.

Первое время было странно. Я приходила с работы, готовила ужин на одного, выключала свет во всех комнатах, кроме кухни. Дети звонили часто.

– Мам, как ты? – спрашивал Дмитрий.

– Нормально, – отвечала я.

– Мы с отцом общаемся, – осторожно говорила Елена. – Ты не против?

– Вы взрослые, – отвечала я. – Это ваше дело.

Я завела кота. Разрешила себе не мыть посуду сразу после еды. Подруга звала гулять, знакомила с какими-то мужчинами, но мне не хотелось.

– Отстань, – говорила я. – Мне и одной хорошо.

Через полгода Павел появился. Позвонил в дверь, сказал, что ему нужны инструменты из кладовки. Я пропустила, ушла на кухню. Он копался долго, потом заглянул.

– Мясо жаришь? – спросил он.

– Елена придёт, – ответила я.

– Накормила бы заодно, – сказал он.

– Иди уже, – ответила я.

Он обиделся, но ушёл. Через месяц снова пришёл – за документами. Потом ещё раз – спросить про сына. Потом просто зашёл, будто мимо проходил.

– Ты часто ходишь, – сказала я однажды.

– А что такого? – удивился он. – Я тут жил 28 лет.

Подруга Наталья знала о его визитах.

– Он к тебе не просто так ходит, – говорила она. – У него там не сложилось, наверное.

– Мне всё равно, – отвечала я.

Но он продолжал появляться. То с вопросами, то без. Приносил то сыр, то печенье. Садился на табуретку, пил чай, смотрел, как я мою посуду.

Однажды зимой он пришёл вечером. Сел, помялся.

– Слушай, – начал он. – А может, попробуем заново?

– Зачем? – спросила я.

– Ну, – он замялся. – Мы же столько лет вместе. Я ошибся. С кем не бывает.

– А та женщина? – спросила я.

– Мы расстались, – сказал он. – Не сошлись характерами.

– А со мной сошлись?

– С тобой да, – ответил он. – Ты готовишь хорошо, в доме порядок.

Я молчала. Он ждал.

– А что ты мне предложить хочешь? – спросила я.

– Ну как что? – удивился он. – Себя.

– Того, кто полгода назад ушёл, потому что нашёл лучше? – уточнила я.

– Я же вернулся, – сказал он.

– А если снова найдёшь?

Он поморщился.

– Ну что ты начинаешь? Мы же взрослые люди. Надо уметь прощать.

Я подошла к двери и открыла её.

– Иди, Паш, – сказала я.

– Куда идти? – не понял он.

– Туда, где тебя ждут.

Он постоял, посмотрел на меня, надел куртку. У порога обернулся.

– Подумай, – сказал он. – Не торопись.

Я закрыла дверь, заблокировала его номер и пошла на кухню доваривать ужин. Не передумаю. За этот год я научилась не ждать звонков, не готовить на двоих, не спрашивать разрешения купить цветы в горшке. Оказалось, одной быть не страшно. Страшно – быть удобной для того, кто однажды уже решил, что ты ему не нужна.