Когда уходит тот, от кого ты зависел, пустота внутри становится невыносимой. Дима Шмидт всё ещё не мог оправиться после смерти матери и Иры.
Он потерял двух самых дорогих его сердцу женщин. Софу он не считал. Ведь чувств к ней у него никогда не было.
Встреча с отцом в тот день была короткой. Дима даже слушать его не стал. Послал куда подальше и на кладбище отправился.
Ему необходимо было побывать у Иры, поговорить с ней, прощения попросить. Наверное, он был неправ.
Он вспоминал их встречу, свои резкие грубые слова. Вдруг Ира вынуждена была выйти замуж за Илью Макарского. Он же имел плохую репутацию, был связан с криминалом.
Увидев фотографию девушки, Дима совсем сник. Плечи опустил, лицо рукой прикрыл и глухо заплакал.
Мужчины плачут. Ещё как. Просто показывать это нельзя. Не поймут же. А ведь слёзы — это не слабость. Это душа. Рваная, истерзанная. Это боль, которая по капле выходит наружу.
— Вы кто? Что вы делаете здесь?
Голос матери Иры прозвучал резко. Светлана Марковна зачастила сюда, не в силах избавиться от чувства вины. Ира часто снилась ей и не очень хорошо. Будто жива она и не может выбраться из поглотившей её трясины. К чему бы это? Может, душа мается? Плохо ей?
Светлана Марковна уж и к батюшке бегала. Свои сны рассказала ему. Только отец Алексей строго сказал, что всё это от лукавого и нечего снам верить. Молись, мол, за дочь. Её душе легче будет от усердных молитв.
— Не узнали меня? Я Дима Шмидт.
Парень поднялся с колен, отряхнул их. Не ожидал он тут мать Иры встретить, один хотел побыть. Но, видимо, пора уходить отсюда. Уезжать. Домой. В Питер. Ничто его больше в этих краях Диму не держало. И никто.
— А-а ... Навестить пришёл, значит ... — протянула Светлана Марковна. Знала она, что Ира с Димой встречались, да не заладилось у них.
— Я не знал — Дима поднял глаза и посмотрел в бледное лицо измождённой женщины — не знал. Если бы в курсе был, раньше приехал бы. Забрал её.
Светлана Марковна усмехнулась. Красиво говорит. Но только, как обычно, всё это на словах. А на деле никого нет и руку помощи мне некому было протянуть. Так и сгинула.
— Ты иди, Дима, иди. Побывал на могилке, и будет с тебя. Живи своей жизнью дальше, а душа Иры теперь там, откуда возврата никому нет. Иди с Богом, ступай.
И Дима пошёл. А что он мог возразить на это? Ничего. До Питера гнал как сумасшедший.
Приехал, работал и работал. Грузил себя по полной. Лишь бы не думать, не вспоминать. Тяжело потому что. Хоть волком вой.
А спустя год ему письмо пришло. От нотариуса. Отец умер, оставив своему единственному сыну большое наследство. Болел, оказывается, неизлечимой болезнью.
Так Дима Шмидт в одночасье стал богатым молодым мужчиной, и работа ему, по сути, была уже не так уж и нужна.
Своё сердце он запер на замок. И даже мысли не допускал, что после Иры он способен ещё кого-то полюбить.
И первое, что он сделал, чтобы окончательно порвать с прошлым и с гнетущими воспоминаниями — поменял имя, взяв отчество и фамилию отца.
***
Амид смог скрыться. На базу сразу не вернулся. Проверял, нет ли за ним хвоста.
Как они вычислили? Ведь Амид был уверен, что замёл все следы.
Прошатавшись неделю в городе, он всё же решился рвануть на базу, беспокоясь за Вику.
Она, естественно, была на взводе. Чуть ли с кулаками не налетела.
— Где ты был так долго? Я уже думала, что ты меня здесь бросил!
— Не бросил, как видишь. Хвост за мной был. Ищейки Кузьмина по всем углам рыщут. Кто-то наводку дал, где я могу находиться.
Вика молча набросилась на еду. Прошлые запасы быстро закончились, и она жила впроголодь почти половину недели.
— Надо придумать, как выбраться отсюда поскорее. Рано или поздно они сюда придут.
— Да откуда они узнают? Кузьмин не экстрасенс же! — недоверчиво воскликнула Вика. Она влюблённым взглядом смотрела на Амида и не могла насмотреться. Страстные чувства к нему захватили в тесный оборот. Без него дыхание перехватывало, и сердце в груди будто замирало.
— Сдал кто-то. И догадываюсь, кто — Амид сузил глаза. Только Денис Малышев знал об этой заброшенной турбазе. К Соломатину не все же девочки по своей воле работать шли. Некоторых приходилось вылавливать из толпы приезжающих провинциальных девиц и доставлять сюда. После недельной голодовки они как шёлковые становились.
Бежать решено было сегодня же, как стемнеет.
— Мы на трассу выберемся и попутную машину поймаем. А пока давай поспим. В дороге начеку нужно быть. Не до сна.
Вика послушно нырнула в тёплые и крепкие объятия Амида. Как же она любила его! До сих пор не верилось. Ведь совсем недавно они чуть ли не ненавидели друг друга.
От ненависти до любви один шаг? Или противоположности настолько сильно притягиваются?
***
Костя не понимал, зачем его шефу какая-то девка. Все силы на её поиски бросил, как одержимый стал.
В казино бешеные бабки проигрывал, пил. А потом срывался, орал в исступлении, распекая своих нерадивых, по его словам, цепных псов.
Весь краснел в моменты ругани, глаза кровью наливались. Давно Костя не видел Кузьмина таким. Приворожила, что ли, чем его та девка?
— Светлана Алексеевна, вас куда сначала? — спросил Костя, посмотрев в зеркало. Он должен был сегодня отвезти жену шефа к врачу. Что-то со здоровьем у неё в последнее время были проблемы. Бледная, худая. Оно и понятно. Обо всех изменах мужа знала. И всё терпела. Не из-за денег и достатка. А потому что любила. Ведь когда любишь, то всё прощаешь. По здоровью, правда, бьёт сильно.
— Костя, а давай ты просто меня по городу покатаешь? А потом к врачу. Андрей тебя надолго отпустил?
— На весь день. Сегодня я полностью в вашем распоряжении.
Костя ловко крутанул руль и выехал на проспект. Жалко ему было Лану. Добрая, улыбчивая женщина. Грустная только. И чего шефу не хватает?
Лана попросила Костю притормозить неподалёку от набережной. Ей захотелось пешком прогуляться, свежего воздуха полной вдохнуть.
Дети с няней остались. Стёпке пять скоро, Даше четыре исполнилось. Её два ангелочка. Она так их ждала, так тяжело рожала. Две беременности нелегко ей дались.
И что теперь? Она и без консультации у лучшего онколога Москвы всё знала про себя и своё здоровье. Сколько ей осталось? Месяц, два? А может, полгода?
Лана видела, что Андрей очень сильно кем-то увлёкся, и от этого ей было ещё больнее. Лучше потом ... Когда её не стало бы ...
Грудь сдавила тупая ноющая боль. Вцепившись в парапет холодными пальцами, Лана уставилась куда-то вдаль.
Она понимала одно. Ей недолго осталось, но её мужу абсолютно плевать на неё. Он УЖЕ её отпустил.
Автор: Ирина Шестакова
