В 1930-х годах в сознании советских людей Арктика была местом страшным и гиблым. Туда отправляли самых отпетых врагов народа, откуда, как правило, не возвращались. Остров Вайгач, что у самого края земли, между Баренцевым и Карским морями, ненцы исстари называли «Землей страшной гибели». Казалось бы, смертный приговор для любого, кто ступит на эту промерзлую землю в роли заключенного. Но парадокс: многие зэки, попавшие сюда, считали, что им несказанно повезло.
Остров идолов и серебряные миражи
Вайгач — кусок суши длиной чуть больше ста километров, отколовшийся от горной дуги Полярного Урала. Место дикое, продуваемое всеми ветрами. Для ненцев оно было священным: здесь стояли сотни деревянных идолов, которым приносили жертвы. Название Вайгач, по одной из версий, переводится с ненецкого как «Остров страшной гибели». Звучало пророчески.
В 1921 году геолог Нестор Кулик нашел здесь полиметаллические руды. Стране нужна была индустриализация, стране нужны были металлы. Но кто поедет добровольно осваивать вечную мерзлоту? Правильно, те, у кого нет выбора.
В 1930 году стартовала «Экспедиция №45» ОГПУ. Ледоколы повезли на Вайгач первых заключенных с Соловков. Центром стал поселок Варнек, названный так в честь полярного исследователя. Руководил всем «латышский стрелок» Федор Эйхманс, бывший комендант Соловецкого лагеря. Дело ставили на широкую ногу: бараки, электростанция, обогатительная фабрика.
Миф о ста тысячах
Очень скоро Вайгач оброс жуткими слухами. В 1934 году в Харбине объявился перебежчик Никитин, который рисовал эмигрантам апокалиптические картины: сто тысяч зэков на острове, ужасающие условия, серебряные рудники, где люди гибнут пачками.
Правда была куда прозаичнее. Никаких ста тысяч там и близко не было. Первую зиму пережили 132 человека, из которых 125 — заключенные. К 1933 году численность доросла до тысячи человек. Максимум, чего достиг Вайгачлаг — около двух тысяч узников. Серебра тоже не нашли. Добывали в основном свинец и цинк, а Солженицын ошибся, когда писал о золоте — его там не оказалось.
Но главное потрясение для тех, кто привык рисовать ГУЛАГ одной черной краской: на Вайгаче умирали реже, чем где бы то ни было. В братской могиле у Варнека за несколько лет нашли покой всего 36 человек. По лагерным меркам — смешные цифры.
Валютный курорт
Как такое возможно? Ведь остров есть остров: зима до минус сорока, пурга, полярная ночь. Работа в шахтах — отбойным молотком, киркой, ломом, по шесть часов в три смены. Чтобы не сдуло ветром, между бараками натягивали веревки, за которые держались люди.
Но администрация лагеря выбила для своих подопечных то, что другим и не снилось.
Во-первых, год за два. Это было мощнейшим стимулом. Во-вторых, свобода передвижения. С Вайгача сбежать невозможно: кругом ледяная вода и тундра, где без специальной подготовки не выжить. Охрана это понимала, поэтому заключенные ходили практически без конвоя. Устраивали даже лыжные соревнования с вольнонаемными.
Но главное — паек. Зэки на Вайгаче получали высшую заполярную категорию довольствия. Трехразовое питание включало говядину, свинину, баранину, селедку, овощи. От цинги спасались клюквенным экстрактом. В лагерном магазине можно было купить колбасу, шоколад, сыр — на премиальные, которые платили за работу. По сути, многие узники жили лучше, чем свободные крестьяне на материке.
Бывший узник Константин Гурский вспоминал, как один из начальников сказал ему: «Покажи вас за пределами Вайгача, никто не скажет, что вы заключенный. Вы ничем не отличаетесь от вольнонаемного».
Конец арктической одиссеи
Конечно, не обходилось без трагедий. Умирали геологи Преображенский и Флеров, кончал с собой зэк Матяж, случались убийства. Но по сравнению с Колымой или Воркутой Вайгач действительно выглядел санаторием.
В 1934 году комбинат передали из ГУЛАГа в «Главсевморпуть». Зэков все еще использовали, но уже на договорной основе — их труд оплачивали по 6-13 рублей за человеко-день. А вскоре нашли флюорит на соседнем Югорском полуострове, в Амдерме. Туда и перебросили оборудование и людей. В 1936 году Вайгачлаг закрыли.
Сегодня об этих местах напоминают лишь остатки бараков и шахт, вмерзшие в вечную мерзлоту. И память о том, что даже в аду можно найти свой рай, если повезет с начальством и пайком.