Начало: в "Заковыристые случаи и проколы"
Во всех рассказах, предыдущих и последующих, фамилии и имена изменены хотя некоторые персонажи, встречающиеся в них, вполне могут узнать себя в реально происходивших событиях, а не вымышлены, ибо автор сам был их непосредственным участником
Листая мысленно своей судьбы страницы ему ПУТЬ В НЕБО снова снится, туда где бродят облака.
Мерный гул турбин авиалайнера несущего на Дальний Восток лейтенанта, отгулявшего свой очаредной отпуск, на своей малой Родине - Забайкалье, для прохождения дальнейшей воинской службы в авиа.полку, продолжал навивать ему воспоминания о курсантских годах закончившихся всего пару лет назад.
Неурядицы первых месяцев службы всё больше входили в русло обязательных и привычных воинских обязанностей сочетающихся с занятиями в классах учебных корпусов училища, которые начались сразу после принятия воинской присяги. Пока это было начало изучения дисциплин и предметов наобходимых для усвоения в дальнейшем специальных, включая практические, знаний касающихся специфики работы военной авиационной техники (самолёта, его двигателя и авиационного оборудования) позволяющих грамотно их эксплуатировать став военным авиационным специалистом, начиная с первого офицерского звания лейтенант и получившего диплом об окончании военного авиационного училища. Пока же это было начало терний на пути к тому диплому и лейтенанским звёздочкам на погонах. У Забайкальца, как и некоторых курсантов его взвода, в школьных дипломах об окончаниии десятилетки оценки "удовлетворительно" по школьным предметам практически не перемежались с оценками "хорошо" тем более "отлично", конкретно у него на "хорошо" оценивались лишь два предмета - .Физкультурв и История, даже вместо привычного "отлично" напротив графы Поведение значилось "хорошо" (очевидно детсадовская "энергия шустрика" продолжила своё бурление с выплесками наружу даже в школьные годы вплоть до 10 класса). Таких "хорошистов" и " отличников", как он, было большинство его взвода, хотя были и настояшие хорошисты и даже, но в абсолютном меньшинстве, "отличники". Уместным был вопрос: как это большинство курсантского взвода смогло с таким школьным багажом сдать вступительные экзамены в военное училище? Вопрос трудный для любого гражданского человека, но в армии свои закорючки, как говорили в народе. Видимо по опыту прошлых лет поступлений в училище подобных послешкольных "грамотеев" ставших абитурьентами поступающими в училище с конкретной мечтой стать военным авиатором, но при этом не особо много уделившим внимания и усилий для достаточного получения школьных знаний, в отличии от их внимания к спорту помимо школьных занятий, или уличных похождений с частыми пацанскими "стычками" и "разборками" по различым причинам юношеского максимализма и кипучей энергии ранней молодости. Офицерско - начальственный коллектив училища, включая преподавателей, имел свой, выверенный опытом прошлых выпусков из училища, ответ на такой вопрос и он заключался в следующем: Главное чтоб было стремление и хорошее здоровье у поступающих, этому последнему (здоровью) придавалось особое значение - мед.комиссию перед началом вступительных экзаменов прошли далеко не все желающие поступить в военное училище и заключение - "Не годен" стало для них "путёвкой" возвращения домой, если конечно, не забрав свои документы поданные в училище, они не подавали их в гражданские учебные заведения. А на заключение военной мед.комиссии училища хорошие оценки в школьном аттестате не влияли от слова совсем, решаюшим было наличие хорошего состояния здоровья позволяющего стать военным ибо особая специфика воинской службы требовала этого что конкретно было отражено в медицинских документах военных медицинских комиссий, особенно освидетельствующих желающих стать курсантами, а после окончания училища и офицерами тем более авиации, где состояние здоровья играет главную роль, т.к служба будет связана с лётной работой если офицер станет членом лётного экипажа самолёта. Позже, мы ставшие первокурсниками училища, шутили по поводу разницы оценок в наших школьных аттестатах, но тем не менее сдавших экзамены и зачисленных курсантами которым предстояло осваивать учёбу и школьным троечникам и отличникам на общих основаниях без всяких скидок на то с каким багажом школьных знаний они пришли в военное учебное заведение : "В нашем батальоне все равны русские буряты и хохлы, есть бойцы сильнее чёрта, есть упрямы, глупы как ослы". Забегая вперёд, надо отметить что большинство из школьных троечников смогли всё же освоить специальные военно - авиационные и воинские знания и успешно сдать государственные экзамены получив соответствующий диплом, а "детсадовскому шустрику родом из Забайкальской "Гурании" в дипломе не хватило лишь двух "отлично" чтобы его диплом был красного цвета, какой получили те кто пришли на первый курс с отличными школьпыми оценками и они же, только двое из взвода, окончили военое училище с красными дипломами, при этом фамилия одного из них была знаковая в этом смысле - Круглов подтвердившая его круглоотличность в дипломе.
Строевые офицеры, принимая под своё командование прошедших мед, комиссию после этого сдавших вступительные экзамены, тех самых школьных "грамотеев" хотя надо конечно оговорится что среди них были и грамотеи без кавычек, пусть и в меньшем количестве, на общем ротном построении, объяснили ставших курсантами конкретно: "Товарищи курсанты военное училище это вовсе не школа, здесь умеют "вправлять мозги", если они у некоторых из вас не совсем на месте после окончания школы, у нас в училище безотказно работает армейский принцип: "На умеешь научим, не хочешь заставим". И это не было голословным с их стороны, а подтверждено следующим коротким историческим экскурсом тут же доведённыи до нас - "9 марта 1714г Петр1 издал указ согласно которому запрещено присваивать офицерское звание дворянам не служивших рядовыми в гвардейских полках". После этого нам поянили связь этого исторического указа с современностью: "Вы товарищи курсанты конечно не дворяне, но с сегодняшнего дня, на всё время учёбы и воинской службы в училище, будете находиться в роли рядовых, пусть и с курсантскими погонами на ваших плечах, прежде чем смените их на офицерские, ибо этот Петровский воинский указ - принцип доныне продолжает действовать и в нашей Советской армии и военно-морском флоте, а звучит так: "Прежде чем стать офицером и командовать подчинёнными, надо самому научится подчиняться". Все годы нашего обучения в училище, эту воинскую истину нам, на нас самих, практически доказывали все годы курсантской службы и учёбы, строевые командиры которые тогда, с первых дней, её нам довели до сведения. Окончив училище и став офицерами, бывшие курсанты, сами воотчию убеждались в неоспоримой необходимости этой армейской истины без исполнения которой настоящей армии способной эффективно действовать, быть не может, иначе она обречена на постепенный развал в мирное время или поражение в военное.
Занятия в учебных корпусах вели офицеры - преподаватели, а также гражданские педагоги по общеобразовательным предметам, таким например как: элементы высшей математики, черчение, иностранные языки, сопромат, теоритическая механика и прочие. Запомнился высокий профессионализм тех и других что вполне соответствовало выражению "вправление мозгов" обозначенному курсантам с самого начала их военной службы строевыми (казарменными) офицерами, только преподавательский состав учебных классов делал это через оценки выстааляемые в соответствии с ответами при опросе даваемого учебного ими материала. Если ответ курсанта оценивался на "удовлетворительно" то увольнение в город в воскресный день, свободный от учебных занятий, должен быть курсантом забыт, ибо "рулили" выдачей увольнительной записки строевые офицеры - командиры каждого конкретного взвода. Таким образом "правка серого мозгового вещества" бывших школьных троечников шла совместными усилиями учебных и строевых офицеров и надо сказать очень действенно, судя по тому как правимые ускоренно приобретали учебный статус хорошистов, а некоторые и отличников по изучаемым дисциплинам что явственно говорило о том что их могзи в состоянии хорошо работать усваивая учебный материал, при такой их регулярной правке военной методикой видимо давно отработанной не на одном очередном наборе курсантов решивших связать свою жизнь с армией.
Конечно воспоминание деталей учебного процесса не вызывало таких ярких воспоминаний ввиду повседневной их рутинности, как разные курьёзные случви в течении учёбы на первом и следующих курсах. Закончилась осень, курсантов перевели на зимнюю форму одежды элементом которой была и военная шапка, со средним мехом такая тёплая ушанка, уши которой можно было опускать и завязывали под подбородком только в самые холода, а так обычно уши (правильнее клапана шапки) заворачивали наверх и в таком виде она носилась на голове. Выдавался этот зимний головной убор один раз и на все года учёбы в училище. Курьёзы связанный с шапками начались как только первокурсники в зимней форме начали посещать занятия в учебных корпусах. После вечерней самоподготовки к завтрашним занятиям роты первокурсников выходили на улицу для построения и следования от главного учебного корпуса в свои казармы. Через эти же двери широкие с массивными створками даери, одновременно выходили и роты старших курсов, смешиваясь с первогодками и именно здесь новые добротные, недавно полученные шапки на головах первокурсников, с красной звёздочкой на фронтальном лобовом клапане, контрастировали с шапками на головах старшекурсников которые имели совсем другой, потрёпанный и весьма подержанный вид верно послужив их владельцам в течении трёх лет. Среди " стариков" (так их называли первокурсники) во время этого общего выхода из главного учебгого корпуса тут же находились ловкачи, в мгновение ока, не хуже фокусников, меняли свою шапку подержанку на совершенно новую первогодка и быстро скрывались среди выходящих пока не успевший понять как на его голове оказалась другая шапка, вовсе не похожая на его недавно полученное головное зимнее "новьё". Делать было нечего, в таком количестве выходящих, строящихся и сразу уходящих в казармы рот, старших и младших курсов, найти того кто совершил эту замену было нереально. А найти свою "уплывшую" шапку позже, уже в казармах, было ещё нереальней, т.к старшикурсники размещались в своих казармах, да и их, как и первокурсников, было по 180 человек в каждой роте, а рот этих четыре, итого 720 курсантов только одного третьего выпускного курса (составляющего строевой батальон), также и на курсе следующем за первым, тоесть вторым, тоже 720 человек. Одним словом пострадавшему первогодку оставался только один шанс - перезимовать в той что ему заменили, а на следующий год, став уже второкурсником, проделась тот же "фокус", что с ним проделали когда он был превом. Так продолжалось какое то время, пока первогодки не научились этим фокусам противостоять, потерпев не одну замену новой шапки на прдержанную и держать ушки на макушке в прямом и переносном смысле, при этом прямой заключался в крепком удержании рукой своего "новья" во время смешаннгого выхода из главного учебного корпуса. И такая замено шапочная "традиция" повторялась из года в год. Вспомнился и другой, вроде как тоже курьёз, но совсем не похожий на шапочный. Был во втором взводе роты первокурсников курсант Виктор Гадков (по прозвищу "гад", причём оно сохранилось до окончания училища не только по первым буквам фамилии). До поступления в училище он учился в институте иностранных языков города где находилось и военное училище, то ли он сам не захотел там дальше учиться (как рассказывал) то ли его отчислили, что более вероятно исходя из тех своих своеобразий что наблюдали его однокашники, когда он служил и учился с ними и слыл что называется пронырой и пройдохой по выражению некоторых их них, но не по отношению к своим ребятам однокашникам во взводе, более того был балагуром и душой компании, а ещё и доставалой всего того что кому то из курсантов взвода надо было из городе, да и для нужд роты тоже, например спорт инвентарь, поскольку город "гад" знал хорошо, т.к до поступления в училище учился в инязе находящемся в этом городе. Главной же его чертой была неровность дыхания, если не сказать страсть, к женскому полу и она им успешно практически воплощалась на протяжении всех его лет учёбы в училище, когда он находился в увольнениях в воскресные дни, если конечно не было проблем с учёбой, а их у него практически не было, учитывая его мощный женский стимул манивший в город по увольнительной записке. Шло время, приближалась первая зимняя учебная сессия. В один из дней, в послеобеденное свободное от службы и занятий уч. занятий время, перед следованием в учебный корпус на вечернюю самоподготовку, Витя и курсанты его взвода зашли в училищный буфет ("чипок как его назывли курсанты) чтобы посидеть там и выпить чего нибудь там продаваемого, отличного от пищи в курсантской столовой довольно стандартной, хотя вполне каллорийной, но однообразной. Сели за столики, Витёк, как обычно это делал, собрал в кучу у кого сколько было рубликов (нам раз в месяц выдавали курсантскую степуху, небольшую но на редкое посещение "чипка" её хватало, ведь тогда компот, соки, булочки какие нибудь стоили совсем недорого). Наш продуктовый "вожак" любил эти организаторства во время посещения буфета. Он как правило, покупал на всю нашу компашку буфетных явств, причём всегда без очереди несмотря на то что старшекурсники стоявшие в очередь у кассы, возмущались наглотью этого вёрткого первокурсника, но он умел где отщутится, где наговорить им бочку арестантов, при этом оказавшись впереди, успевал и буфетчице уделить внимание и как результат на столиках у нас всё для "пиршества" оказывалось быстро и можно было начинать "пиршество". Пока мы уплетали заказанное, наш лавелас, быстрее всех справившись с перекусом, уже что то шептал на ухо по виду годков примерно на 15, а может и поболе нашего местного Казановы, бродяги любви, при этом она начинает краснеть лицом выражение которого начинает искажаться в недобрую гримассу. Витёк поняв недоброе, быстро ретировался из буфета на улицу. Закончив кушать, курсанты вышли из буфета. Витя ты чем женщину то так расстроил спросили его. Он как то отмахнулся, заявив: "Что с неё взять, не поняла ласковых мужских слов". Обычно Ваитя при первом общении с незнакомой девушкой, говорил ей наклонясь ближе: "можно я шепну Вам что то на ушко" и тут же прислонясь шептал ей что то, при этом чаще девушки смеялись и контакт таким образом был быстро установлен, а дальше Дон Жуан "курсантского разлива) его закреплял, в этом он был большой дока. Но в буфете что то у него пошло не так. Не придав этому значения однокашники пошли в казарму, где их ждало построение для следования на вечернюю самоподготовку в учебный корпус. Но как оказалось буфетный шёпот Витька на ушко буфетчице принял серьёз5ый оборот: она очевидно рассказала кому то из офицеров о том что ей курсант предложил, а это было наверняка предложение в проверенном Витей интим стиле, только в более откровенной форме, при том что тётенька была уже далеко не юная дева. Вобщем дело приняло серьёзный оборот, ввиду откровенного несоблюдения первокурсником облико морале. Вопрос встал об отчислении Витька из училища. Однокашники его взвода обратились к командованию с просьбой не отчислять их товарища, а отдать его им на поруки, после того как он извинится перед буфетчицей. Командование пошло навстречу, хотя не сразу, а после проведённого комсомольского собрания, где провинившийся дал твёрдое обещание впредь не делать подобных аморальных поступков. Вобщем военная взаимо выручка помогла спустить случившееся на тормозах. В дальнейшем Витя конечно в паиньку, обходящего стороной женский пол, не превратился, но уже не допускал подобных откровенных предолжений "на ушко" женщинам, во всяком случае прилюдно или при свидетелях. Бьющая из него фонтаном неудержимая секс энергия продолжала распространяться в сторону женского пола и из воскресного увольнения в город он возвращался в казарму усталым будто только что разгрузил вагон с углём, притом в одиночку, но проходили дни, он восстанавливал свои потраченные любовные силы, несмотря на напряжённые учебные занятия и казарменную воинскую службу с её периодическими нарядами, караулами, хоз.работами на территории училища и, эти его "вагонные разгрузки" неизменно повторялись. Тем не менее данное им обещание на том комсомольском собрании, сдержал, хотя оно действало лишь в пределах территории училища. Впрочем для окончившего училище, ставшего офицером Гадова Виктора, женщины оставались по-прежнему самым желанным лакомством которое он получал время от времени с малыми промежутками, несмотря на тяготы и лишения воинской службы уже в линейном воинской части (авиаполк), его богатый опыт в деле обольщения, в том числе отработанное и незабываемое с годами "щептание на ушко" соблазняемым, действовал подобно гипнозу. А тот буфетный "прокол" первокурсника его однокашники долго вспоминали, даже служа с ним в одном авиа полку, а если кто то из них вспоминал об этом, лейтенант Витя весело смеялся и протягивая руку вспомнившему изрекал: "Держи корягу волчонок" - это выражение сохранилось у него с курсантских времён, а его "прозвище "гад" так и осталось "приклеенным" к нему в течении энного количества лет его службы в военно - морской авиации Тихоокеанского флота. Жизненные следы этого, сверх любвеобильного покорителя женских сердец, теряются где то в Крыму, куда он был переведён из морской авиации Тихоокеанского флота в морскую авиацию Черноморского флота для дальнейшего прохождения службы, а его однополчанин по службе на Дальнем Востоке и однокашник по военному училищу, спустя многие годы, рассказывал что когда последний раз встречался с Виктором который был уже в звании старшего офицера - майора в одном из авиа.полков в Крыму, то о чём бы они не вспоминали при встрече, красной нитью через все воспоминания проходили женщины прочно вплетённые в судьбу офицера военно - морской авиации СССР/России Гадова Виктора. Точно сказано в поговорке: "Кому майка полосата, кому книга Тихий дон, а кому...."
Время - самая сильная и мощная величина и ничто, кроме нашей человеческой памяти о прошедшем, не в состоянии повернуть вспять эту силу стремительно движущуюся в Будущее, через Настоящее.
Наступило время зимней учебной сессии, большинство курсантов взвода и роты успешно сдали все её экзамены, немногие, те что "завалили" какой то экзамен и готовились к пересдаче его перед тем как отбыть в первый зимний курсантский двух недельный отпуск, а все успешно сдавшие сессию уже готовились к отъезду на малую Родину кто куда - по раным городам и весям страны. Ещё до наступдения зимней сессии некоторые курсанты, пусть и в малом количестве, были отчислены их училища кто за неуспеваемость, кто за повторённые, не раз, дисциплинарные проступки (самовольное покидание территории училища - "самоволка" в выходной день, без увольнительной записки; употребление "огнива" неоднократно при нахождении в увольнении в городе, а после возвращения уличённые в этом дежурным офицером во время доклада курсанта о прибытии их увольннния, несмотря на мускатный орех которым употребившие пьяное зелье, устраняли спиртное амбре, что в целом помогало, если доза принятого "горячительного" была небольшой и если при докладе о возвращении из увольнения дежурному офицеру, курсанту удавалось подойти к нему строевым щагом при этом ничуть на качнувшись и четко, а не слегка заплетающимся языком, доложить: "Товарищ капитан курсант такой то, такого то роты, такого то взвода из увольнения прибыл, замечаний во время увольнения нет". Офицер конечно имел намётанный глаз и опыт различения неупотребивших и употребивших, тогда уличённые оставались в помещении дежурного, с последующим докладом - рапортом командиру подразделения из которого был уличённый в употреблении оным горячительного будучи в увольнении. За этим на следующий день следовало комсомольское собрание с разбором проштрафившегося, уличённого в употреблении огнива, причём повторно "проколовшегося". А уже через несколько дней на плацу, казарменные офицеры командиры выстраивали весь курс (батальон), проштрафившийся (или несколько таковых) вызывались из строя и поднимались на постамент - подобие трибуны на всеобщее обозрение всего курсантского батальона (более 700 курсантов) и командир батальона, подполковник Басилевский кратко называл совершённый дисциплинарный проступок каждого из стоящих на постаменте (эшафот в курсантском говоре) и объявлял "Товарищ курсант/ты (называл фамилию) приказом начальника училища генерал - майора Гращенко, Вы отчислены из военного училища за совершённые дисциплинарные проступки и в ближайшее время будете отправлены в одну из воинских частей для дальнейшего прохождения службы рядовым". В среде курсантов такие построения называли - переворачиванием курсанских погон (с каёмкой вдоль краёв погона) на погоны рядового солдата. Некоторые из отчисленных отслужив год в солдатах, возращались в училище для продолжения учёбы, такую возможность им командование училища предоставляло, но год учёбы ими был уже потерян, их прежние однокурсники были уже на следующим курсе. Надо заметить были такие проступки курсантов, которые уже не давали им возможности восстановиться в военное училище для продолжения учёбы, причём были даже проступки уголовного характера, но об этом тоже будет упомянуто в следующих повествованиях.
Вторая половина первого курса, началась сразу после возвращения первокурсников из зимнего двухнедельного отпуска. Месяцы учёбы до летней учебной сессии прошли заметно быстрее первой половины года. Первогодки вполне уже "пообтёрлись" в военной службе и учёбе, те из них, бывших школьных троечников с заметно "поправленными мозгами", вышеописанными методами , вполне уверенно постигали предметы и дисциплины первого курса. Экзамены наступившей летней сессии большинством были сданы без наличия "хвостов", хотя как и в зимнюю сессию, были те кто какой то экзамен "завалил " и им предстояла пересдача, но в её ожидании они были задействованы строевыми офицерами командирами на различные ремонтно и покрасочные работы в ротах батальона, также и на хоз.работах на территории училища, конечно в счёт летнего отпуска, который из месячного для них превращался в меньший с каждым днём, пока они не пересдадут "заваленный экзамен". Всем остальные, успешно сдавшие летнюю сессию, уже разъезжались в разные концы страны чтобы вдохнуть свободной гражданки в течении аж целого летнего месяца, после чего вернуться уже второкурсником в ставшее за прошедший год им уже родным военным домом, на рукаве их военной курсантской формы появится, пришитая самими, вторая полоска обозначающая курсанта второкурсника.
Вернул лейтенанта в реальность мягко прозвучавший из динамиков салона авиалайнера голос стюардессы: "Уважаемые пассажиры просим всех застегнуть привязные ремни, наш самолёт приступил к снижению, через 25 минут мы приземлимся в аэропорту г.Владивосток, погода в городе ясная, температура воздуха в городе 25 градусов". С этим объявлением завершающегося полета самолёта закончились и воспоминания молодого офицера о первом курсе его обучения в военном авиационном училище.
(Продолжение следует)