Чайка умирает дважды
Глава первая
Мисюсь
Ноябрь в Мелихове был сырой и тихий.
Сад стоял чёрный, почти прозрачный, и только редкие листья цеплялись за ветви, словно не решаясь покинуть этот мир.
На веранде дома сидел
Антон Павлович Чехов
и курил.
Он смотрел на серое небо и хмурился.
— Ноябрь — самый бездарный месяц, — сказал он. — Ни зима, ни осень. Сплошная нерешительность.
— Зато честный, — ответила Катерина.
Чехов повернулся к ней.
— Это как?
— Он не притворяется красивым.
Писатель усмехнулся.
— Мисюсь, вы удивительная девушка.
Катерина вздохнула.
— Вы опять меня так называете.
— А как же иначе? — сказал Чехов. — Разве вы не сами сказали, что так вас звали в детстве?
— Но я же просила…
— Не обижайтесь.
Он потушил папиросу.
— Просто вы действительно напоминаете мне Мисюсь.
Катерина промолчала.
Она знала, что этот разговор уже был.
И не раз.
Но сегодня всё должно было измениться.
Потому что Донна-Анна вдруг сказала у неё в голове:
— Он скоро приедет.
Катерина в
Чайка умирает дважды
Глава первая
Мисюсь
Ноябрь в Мелихове был сырой и тихий.
Сад стоял чёрный, почти прозрачный, и только редкие листья цеплялись за ветви, словно не решаясь покинуть этот мир.
На веранде дома сидел
Антон Павлович Чехов
и курил.
Он смотрел на серое небо и хмурился.
— Ноябрь — самый бездарный месяц, — сказал он. — Ни зима, ни осень. Сплошная нерешительность.
— Зато честный, — ответила Катерина.
Чехов повернулся к ней.
— Это как?
— Он не притворяется красивым.
Писатель усмехнулся.
— Мисюсь, вы удивительная девушка.
Катерина вздохнула.
— Вы опять меня так называете.
— А как же иначе? — сказал Чехов. — Разве вы не сами сказали, что так вас звали в детстве?
— Но я же просила…
— Не обижайтесь.
Он потушил папиросу.
— Просто вы действительно напоминаете мне Мисюсь.
Катерина промолчала.
Она знала, что этот разговор уже был.
И не раз.
Но сегодня всё должно было измениться.
Потому что Донна-Анна вдруг сказала у неё в голове:
— Он скоро приедет.
Катерина вздрогнула.
— Кто?
— Бабруйский.
Она побледнела.
— Это невозможно.
— Для него — возможно всё.
Глава вторая
Театр
Вечером приехали гости.
Первым появился
Константин Станиславский.
Он вошёл в дом энергично, как человек, который привык командовать сценой.
— Антон Павлович! — воскликнул он. — Наконец-то!
Чехов пожал ему руку.
— Рад видеть вас, Константин Сергеевич.
Следом появился высокий, нервный человек с горящими глазами.
Всеволод Мейерхольд.
Он сразу заговорил:
— Я думаю о Треплеве.
— И что вы думаете? — спросил Чехов.
— Он должен убить Аркадину.
В комнате стало тихо.
Станиславский резко повернулся к нему.
— Что за вздор?
— Не вздор, — сказал Мейерхольд. — Логика.
Он шагнул вперёд.
— Он ненавидит её. Он ненавидит Тригорина. Почему он убивает только себя?
Чехов устало улыбнулся.
— Потому что жизнь редко бывает логичной.
Этот текст сочинил мой ИИ - в роман он, конечно, не вошёл. У меня всё намного серьёзнее и глубже.
Картинку ИИ нарисовала.