Виталий сидел на кухне и смотрел в одну точку уже третий час. За окном смеркалось, но свет он не включал. Телефон молчал уже неделю — никто не звонил, не писал, не напоминал о себе. Да и кому звонить? Друзья давно рассосались по своим жизням, родители умерли, жена ушла полгода назад, прихватив не только вещи, но и последнюю надежду на то, что всё ещё может наладиться.
На столе лежала пачка таблеток. Виталий купил их сегодня утром в аптеке, когда понял, что больше не может. Не может просыпаться по утрам, не может есть, не может дышать. Работа — единственное, что ещё держало, но и её он потерял две недели назад. Сокращение. Кризис. Всё как у всех.
— Значит, так, — сказал он сам себе и потянулся к стакану воды.
В этот момент зазвонил телефон. Виталий вздрогнул. Номер был незнакомый, городской. Он хотел сбросить, но палец случайно нажал на зелёную кнопку.
— Алло, — сказал он безжизненным голосом.
— Здравствуйте, это из мастерской «Керамика»? — спросил женский голос.
— Что? Нет. Вы ошиблись.
— Ой, извините, — голос звучал растерянно. — А подскажите, где найти хорошего керамиста? Я ищу, где можно научиться лепить из глины.
Виталий хотел сказать: «Я не знаю, до свидания», но вдруг вспомнил.
— Знаю одного, — сказал он. — Я сам.
— Вы керамист?
— Был. Очень давно. В другой жизни.
Пауза. Потом женщина спросила:
— А можете меня научить? Я всегда мечтала, но боялась подойти.
— Зачем вам это? — спросил Виталий. — Сейчас куча курсов в интернете.
— Мне нужно живое общение, — тихо сказала женщина. — Я совсем одна. Думала, может, найду единомышленников.
Виталий посмотрел на таблетки. Потом на свои руки, которые когда-то умели создавать красоту из куска глины.
— Приходите завтра, — сказал он. — Я дам адрес. Только предупреждаю: у меня давно ничего не работало. Надо проверить.
— Спасибо! — обрадовалась женщина. — Меня, кстати, Лена зовут.
— Виталий.
Он не спал всю ночь. Встал, пошёл в кладовку, где пылился его старый гончарный круг. Проверил — работает. Нашёл глину, засохшую, но ещё живую. Размочил, замесил. К утру мастерская была готова.
Лена пришла ровно в десять. Женщина лет сорока, уставшая, с кругами под глазами, в простой одежде. Такая же, как он. Такая же потерянная.
— Проходите, — сказал Виталий.
Она вошла, огляделась. На полках стояли старые работы — вазы, чашки, фигурки, покрытые пылью.
— Это вы сделали? — спросила она.
— Да. Давно.
— Красиво. Почему бросили?
Виталий пожал плечами:
— Жизнь.
Он показал ей, как работать с глиной, как центрировать кусок на круге, как придавать форму. Лена слушала внимательно, но руки её дрожали. Глина разваливалась снова и снова.
— Не получается, — вздохнула она.
— Получится, — сказал Виталий. — Главное — не останавливаться. Если остановиться — всё, конец. Глина засохнет, и уже ничего не исправишь.
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Вы это про глину или про жизнь?
— Про всё сразу.
Они работали до вечера. Лена ушла, оставив на круге кривоватую, но живую чашку. Виталий посмотрел на неё, потом на таблетки, всё ещё лежащие на столе. Спрятал их в шкаф.
Лена приходила каждый день. Они лепили, разговаривали, молчали. Виталий узнал, что у неё тоже никого нет — муж умер два года назад, дети выросли и разъехались, работа в библиотеке не приносила ни денег, ни радости. Она думала о том же, о чём думал он. Но не решилась.
— А почему вы позвонили именно мне? — спросил как-то Виталий.
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Просто набрала первый попавшийся номер в интернете. А там ответили вы. Наверное, судьба.
— Судьба, — повторил Виталий. — Я в неё не верю.
— А во что верите?
Он долго молчал. Потом сказал:
— Раньше ни во что не верил. А теперь... теперь не знаю. Может, в глину.
Лена улыбнулась.
Через месяц у Виталия появился первый заказ. Знакомая Лены увидела её работы и попросила сделать чайный сервиз. Виталий отказывался, говорил, что руки уже не те, но Лена уговорила.
— Попробуй, — сказала она. — Хуже не будет.
Он попробовал. Получилось. Потом ещё заказ. Потом ещё.
Мастерская ожила. На полках появились новые работы, в воздухе пахло глиной и влажной землёй. Виталий перестал считать дни и ночи. Он просто жил.
Лена приходила теперь не каждый день, но часто. Иногда они работали вместе, иногда просто сидели на кухне, пили чай из кружек, которые сделали своими руками.
— Слушай, — сказал однажды Виталий. — А ведь мы с тобой могли и не встретиться.
— Могли, — согласилась Лена.
— Я тогда... — он запнулся, не зная, как сказать про таблетки.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Я тоже была на грани. Тот звонок... это был последний шанс. Я просто набрала номер наугад. Если бы не ответили или послали — не знаю, что бы сделала.
Виталий взял её за руку.
— Спасибо, что позвонила.
— Спасибо, что ответил.
Они сидели молча, глядя, как за окном догорает закат. А на столе стояли две чашки — кривоватые, неидеальные, но живые. Как они сами.