Глава 21
-Судебное заседание продолжается. Николай Алексеевич — ваш подзащитный будет давать показания?
– Да, ваша честь. Он готов.
– Встаньте подсудимый, пожалуйста, Николай Алексеевич, ваши вопросы.
– Артур Алексеевич, вы давно были женаты на Анфисе Дмитриевне?
– Почти три года.
– Ваша семейная жизнь была благополучной?
– Да, это был брак по любви.
– Ваша честь, хочу предоставить шуточный документ, найденный в столе Альтовской. Это шуточное заявление, — пишет Артур о том, что сильно любит, скучает и просит принять меры. А вот Анфиса Дмитриевна ему отвечает, что меры примет лично, как только они окажутся дома. Это ли не доказательства того, что эти два человека действительно любили друг друга. Почерковедческая экспертиза подтвердила, что это писал мой подзащитный и его супруга. Расскажите, что произошло в то утро?
—Мы собирались на работу, я сушил волосы феном, а Анфиса лежала в ванной, а потом, как бы это культурно сказать, Анфисе захотелось немного любви перед работой, такое часто бывало, — она потянулась ко мне, ухватила именно за ту руку, в которой находился фен, и потянула. Я не успел переложить его в другую руку, и он выпал у меня в воду. Мне сложно это вспоминать, ведь в тот день я потерял сразу все: любимую жену, и теперь я знаю про ребенка, которого она носила. Моего ребенка! Анфиса задергалась в конвульсиях, я сразу метнулся к розетке и выдернул шнур, после этого вызвал скорую, но они уже ничем не смогли помочь. Когда я вытащил ее из ванной, она уже не дышала. Я очень ее любил, и она меня любила.
– У меня больше нет вопросов.
– У обвинения?
– Спасибо. Вы все время говорите о большой любви к своей супруге, вы поэтому ей изменяли, отчет детектива приводит в ужас, где вы называете свою жену старушкой, на работе вы прослыли плейбоем, не пропуская ни одной юбки. Это вы все относите к большой любви?
-Ваша честь, уважаемые члены суда! Я понимаю, что сейчас всё против меня. Понимаю, почему вы смотрите на меня с недоверием, почему в ваших глазах читается вопрос - Как человек, который якобы так любил жену, мог так себя вести? Я постараюсь объяснить — не оправдать, нет, а именно объяснить, — что происходило в моей жизни и в моей душе.
Да, я признаю́: я совершал ошибки. Серьёзные ошибки. Я изменял жене. Это подло, это мерзко, и я не пытаюсь это приуменьшить. Но измена — это не отсутствие любви. Это слабость. Это страх посмотреть в глаза реальности, страх столкнуться с проблемами лицом к лицу, страх потерять то, что на самом деле дороже всего.
Когда детектив представил отчёт, где фигурирует фраза о «старушке», я готов дать пояснения. Это было сказано в разговоре с Марией в момент раздражения — не потому, что я действительно так думал, а потому,что в тот момент мы поссорились из-за пустяка. Я вспылил, сорвался, произнёс эти слова — и тут же пожалел. Но слово не воробей… Эти слова вырвались из меня, как яд, хотя в сердце моём ничего подобного не было.
Моя жена… моя дорогая Анфиса… Она была для меня всем. Да, мы ссорились. Да, у нас были трудности. Быт, рутина, усталость — всё это накапливалось. Но каждый раз, когда я уходил из дома после ссоры, я уже через десять минут хотел вернуться. Хотел обнять её, попросить прощения, сказать, как она мне нужна.
Почему я изменял? Потому что искал чего-то… нелюбви, нет. Я искал подтверждения, что я ещё что-то значу, что я привлекателен, что я не превратился в «обычного мужа», который просто ходит на работу и возвращается домой. Глупо? Да. По-детски? Да. Недостойно? Безусловно. Но это была не жажда новых отношений, а попытка убежать от проблем, которые я не умел решать.
На работе меня называли плейбоем? Возможно. Я улыбался, шутил, флиртовал — это было частью моего образа, маской. На работе нужно быть энергичным, харизматичным, «своим парнем». Но когда я возвращался домой, эта маска падала. Дома я был просто мужем. Мужем, который любил свою жену, который ценил её заботу, её тепло, её поддержку.
Я помню один вечер, незадолго до трагедии. Мы сидели на кухне, пили чай. Анфиса рассказывала о каком-то курьёзном случае на работе, смеялась… И я вдруг подумал: - Как же мне повезло. Рядом со мной самый добрый, самый светлый человек на свете». Я взял её за руку и сказал
- Анфис, спасибо, что ты есть.
Она улыбнулась и ответила: - И тебе спасибо, что ты рядом. Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни.
Ваша честь, я не прошу вас поверить мне на слово. Я понимаю, что мои поступки говорят громче слов. Но я прошу вас рассмотреть не только факты, но и мотивы. Да, я был слаб. Да, я причинял боль. Но я любил её. Любил по-настоящему. И сейчас, когда её нет, эта любовь превратилась в невыносимую боль, в чувство вины, которое будет со мной до конца моих дней.
Я не прошу снисхождения за свои ошибки. Я прошу лишь о том, чтобы вы не судили о силе моей любви по моим слабостям. Любовь — это не только идеальные поступки. Это ещё и раскаяние. Это понимание того, что ты мог быть лучше. Это желание отмотать время назад и всё исправить.
Анфиса была моей жизнью. И то, что её больше нет, — моя самая большая трагедия. И никакая мера наказания не будет страшнее той боли, которую я испытываю каждый день, осознавая, что уже никогда не смогу сказать ей — Прости.
– Реплика обвинения будет?
– Да, ваша честь
Вы говорите о раскаянии, но где оно было, когда вы искали приключений на стороне? Где оно было, когда позволяли себе уничижительные высказывания о женщине, которая, как вы утверждаете, была вашей жизнью?
Ваша «любовь» очень удобна: она существует только тогда, когда вам это выгодно. В моменты слабости вы бежали к другим женщинам, а теперь, когда вас поймали за руку, вдруг вспомнили о чувствах.
Вы описываете трогательные моменты, но разве они отменяют факты? Разве пара тёплых воспоминаний стирает годы пренебрежения и неверности?
И главное: где была ваша любовь в тот роковой день? Почему она не остановила вас от поступка, который привёл к трагедии? Если вы действительно так любили свою жену, как говорите, почему ваши действия постоянно противоречили вашим словам?
Ваша честь, прошу обратить внимание: подсудимый мастерски играет на эмоциях. Он пытается представить себя несчастным грешником, который «осознал», но факты говорят об обратном. Его «любовь» — это лишь слова, за которыми скрываются эгоизм, слабость и безответственность.
– Какие-то ходатайства будут? -- спросил судья
– Нет, ваша честь — ответил прокурор. Также ответил адвокат.
– В таком случае судебное заседание объявляется закрытым. Приступаем к прениям сторон. Стороны готовы
– Обвинение готово – встал прокурор и пошел к присяжным заседателям. Господа присяжные заседатели, на скамье подсудимых молодой человек, мы слышали показания свидетелей, по которым подсудимый характеризуется не с лучшей стороны. Давайте разберем факты: Знал ли подсудимый, что его супруга беременна? По его словам— нет, но я этому не верю. При такой любви, которую он так ярко описывает, она не могла ему не сказать, не могла не порадовать любимого. А был ли у подсудимого корыстный мотив для преступления? Безусловно, был. Ему было известно о результатах работы детектива, и ему грозил развод. А это лишение кормушки: денег, статуса, нужных знакомых и еще много плюшек. А в случае ее смерти и уничтожения доказательств он получает огромное наследство и живет до конца жизни ничего не делая. Нет, ошибаюсь, он меняет любовниц как перчатки. Но он не мог знать, что детектив хранит дубликаты, а жена уже исключила его и сестру из своего завещания.
- Ну и если говорить о самом преступлении, то оно было спланировано. Куплен дешевый фен за три дня до трагедии, хотя в доме имелся хороший и безопасный. Любое преступление обязательно имеет маленькие нюансы, на которые обычно преступник и ловится. Ему всего-навсего надо было выкинуть чек и гарантийный талон, и тогда, может быть, можно было бы говорить о несчастном случае, а здесь все шито белыми нитками. Когда вы будете выносить свой вердикт, заслуживает ли этот человек снисхождения, думаю, вы правильно ответите на этот вопрос
– Нет, не заслуживает. У меня все, ваша честь.
– Потерпевшая – судья попросил встать сестру Анфисы – желаете ли вы высказать свое мнение и поддержать обвинение?
– Я прошу присяжных заседателей признать его виновным и дать ему пожизненное заключение. У меня все.
– Слово предоставляется адвокату. Пожалуйста, Николай Алексеевич.
– Трудно защищать человека, за которым стоит правда. Я составил список и назвал его – Оговоры. Возьмем сестру погибшей Анфисы Дмитриевны. Она просит для Григорьева пожизненного заключения, она говорит, что он не дал ей вызвать полицию, но тут же сообщает, что они вскоре приехали. А с кем изменял мой подзащитный? С самым близким человеком, с родной сестрой, причиной этой измены, было невозможное прощение сестры, которая отсутствовала на похоронах, хотя я уверен, что Мария верит Анфисе, что та пыталась приехать, но не смогла.
Давайте посмотрим на Беркутову Анастасию Гавриловну. Она называет моего подзащитного альфонсом. В ней говорит обида. Столько лет работала в фирме, а Анфиса больше верила мужу, даже секретарш увольняла. А этот новоявленный влюбленный, за которого якобы Анфиса собиралась замуж, потому что он всю жизнь ее ждал. У него есть повод оговорить моего подзащитного. Поэтому, когда будете выносить вердикт, помните об этом. Он молодой человек, не ломайте ему жизнь. У меня все, ваша честь.
. – Подсудимый, вам предоставляется последнее слово.
– Уважаемые присяжные заседатели! Вы видели, что обвинение не представила ни одного доказательства моей вины. В смерти моей жены, я не виноват. Я ее любил и сейчас люблю. Я не убийца. У меня все.
– Уважаемые присяжные заседатели! Судебное следствие завершено. Я предлагаю пройти вам в совещательную комнату и вынести свой вердикт.