Андрей Николаевич проработал на этом заводе двадцать три года. Он пришел сюда молодым инженером, еще при старом директоре, и знал каждый станок в цехе не по инструкции, а по звуку. Зарплата у него была приличная, начальство ценило, да и сам он к своему месту привык. Казалось, так и до пенсии доработает спокойно.
Но тут пришли новые люди. Молодые, шумные, с планшетами наперевес. Старого директора проводили на заслуженный отдых, а завод загудел по-новому. По коридорам запахло кофе из кофемашины, которую поставили в приемной, и замелькали незнакомые лица в дорогих костюмах.
В пятницу после обеда Андрея Николаевича вызвали к новому директору.
— Проходите, присаживайтесь, — кивнул молодой человек, даже не подняв головы от бумаг. Фамилия у него была какая-то иностранная, выговоренная с трудом. — Ситуация такая. Завод проводит оптимизацию штата. Ваш отдел… как бы это помягче… подлежит реорганизации. Мы предлагаем вам написать заявление по собственному желанию.
Андрей Николаевич опешил.
— То есть как — по собственному? Я что, хуже работать стал?
— Дело не в этом, — директор наконец оторвался от бумаг и посмотрел на инженера усталым взглядом. — Дело в эффективности. Ваша зарплата — это серьёзная нагрузка на фонд оплаты труда. А молодые специалисты готовы работать за полцены. Так что либо вы пишете заявление сейчас, по-хорошему, либо… — он сделал многозначительную паузу. — Вы же понимаете, мы можем найти статью. Прогулы там, несоответствие должности. Трудовую книжку так испортим, что ни один уважающий себя завод вас на порог не пустит. По отрасли слух пойдет — вмиг черный список обеспечен.
Внутри у инженера всё похолодело. Он знал, что это не шутки. В их городе заводов подобного профиля было всего два, и все друг с другом общались. С такой записью действительно можно остаться у разбитого корыта.
Но за годы работы на производстве он привык не паниковать, а искать неисправность и способ её устранить. Он кивнул, изобразив на лице растерянность (что было нетрудно), и тихо сказал:
— Я понял. Мне нужно подумать до понедельника.
— Думайте, — милостиво разрешил директор. — Только недолго.
В понедельник утром Андрей Николаевич пришел на завод с черной папкой. Он постучался в кабинет директора, плотно прикрыл за собой дверь и сел на тот же стул, не дожидаясь приглашения.
— Я надумал, — сказал он спокойно. — Только заявление писать не буду.
Директор поморщился, открыл рот, чтобы выдать тираду про черные списки, но инженер его остановил жестом.
— А вы сначала вот что послушайте.
Он достал из папки небольшой диктофон и нажал кнопку. Из динамика донеслось: «Либо вы пишете заявление сейчас, по-хорошему, либо... мы можем найти статью... Трудовую книжку так испортим... черный список обеспечен...»
Лицо директора пошло красными пятнами.
— Вы что, записывали?! Да как вы смели! Это незаконно!
— Это законно, — поправил его Андрей Николаевич, который вчера весь вечер провел в интернете и на консультации у знакомого юриста. — А вот угрожать человеку, который отработал на заводе двадцать три года — это некрасиво. И незаконно.
Он положил диктофон на стол и открыл блокнот.
— Вы мне тут про статью говорили. А я вам напомню про статью 178 Трудового кодекса. Если меня сокращают, я по закону должен получить выходное пособие в размере среднего месячного заработка. Плюс еще два месяца меня обязаны содержать, пока я работу ищу. А в исключительных случаях — и третий. Это если по суду. А суд, сами понимаете, с этой записью, — он кивнул на диктофон, — я выиграю быстро. Плюс моральный вред, плюс зарплата за вынужденный прогул. Завод потеряет кучу денег и времени, а вы лично — репутацию перед своим начальством.
В кабинете повисла тишина. Директор зло смотрел на инженера, но крыть было нечем.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил он, переходя на «ты».
— Я хочу мировое соглашение, — твердо сказал Андрей Николаич. — Мы подписываем бумагу, что расстаемся по соглашению сторон. Вы платите мне три моих месячных оклада. Я отдаю диктофон, и мы забываем друг о друге навсегда. Я ухожу тихо, без скандалов, без жалоб в трудовую инспекцию и без судов. Это, кстати, и вам выгодно. Сами подумайте: три оклада сейчас — это копейки по сравнению с тем, что вы заплатите потом, плюс адвокаты, плюс шум.
Директор покрутил в руках диктофон, словно прикидывая, разобьет он его или нет. Потом тяжело вздохнул.
— Два.
— Три, — отрезал инженер. — Или идем в суд.
Еще минуту они смотрели друг на друга. Директор первым отвел взгляд.
— Будь по-твоему. Готовь соглашение.
Через неделю Андрей Николаевич получил расчет. Сумма была приличная. Он спокойно закрыл свой кабинет, отдал пропуск и вышел с завода с высоко поднятой головой. Никакого черного списка не было, потому что директор понял: с этим «ветераном» шутки плохи. А через пару месяцев инженер нашел новую работу, уже спокойнее, без нервотрепки. Ведь иногда лучшая защита — это знание своих прав и умение сказать твердое «нет», когда тебя пытаются запугать. Тишина и репутация компании порой стоят дороже, чем скандал с опытным работником.