— Умоляю, помогите мне! — сквозь густые слезы выдавила из себя Валерия, едва подбирая слова. — Я просто не вынесу этого. Материнство сейчас — это катастрофа для меня! Должен же быть какой-то выход!
Сидящая напротив врач сохраняла абсолютное спокойствие, давая пациентке время выплакаться. Истерика Валерии не утихала, и до душевного равновесия ей было явно далеко.
Диагноз стал для нее настоящим ударом под дых. В последнее время она списывала постоянную сонливость и упадок сил на стресс и сумасшедший рабочий график. Иные мысли даже не закрадывались в голову. Картина прояснилась лишь в кабинете терапевта: придя за рецептом от переутомления, Валерия внезапно получила направление в женскую консультацию.
— К чему такие сложности? — искренне возмутилась тогда она. — Моя медкарта в полном порядке, я недавно обследовалась.
— Проверить лишним не будет, — мягко настояла терапевт. — Клинически вы абсолютно здоровы. Однако ваша слабость очень похожа на токсикоз. Скорее всего, вас можно поздравить с грядущим пополнением.
— Бред какой-то! — вспыхнула Валерия. — Вы явно ошибаетесь!
— Давайте дождемся заключения профильного специалиста, — примирительно улыбнулась доктор. — Там и посмотрим, на чьей стороне правда.
Ожидая своей очереди под дверью гинеколога, она пыталась убедить себя в абсурдности ситуации. Наверняка это сбой в организме или врачебная ошибка. Но когда сомнения рассеялись, Валерия словно онемела. Воздух стал тяжелым.
— Неужели это приговор? — прервав затянувшуюся тишину, прошептала она. — Ведь медицина шагнула далеко вперед. Выпейте нужный препарат — и проблемы нет. Спасите меня, доктор!
— В стандартных ситуациях мы так и поступаем, — сухо констатировала гинеколог. — Но не в вашем случае. Сроки вышли, а результаты анализов категорически исключают любое вмешательство — что таблетки, что скальпель. Риск слишком велик.
Отчаяние толкнуло Валерию на крайние меры. Она начала путано намекать на щедрое финансовое вознаграждение.
— Просто сделайте так, чтобы его не было...
— Вы в своем уме? — жестко оборвала ее врач. — Хотите, чтобы я пошла под суд и лишилась лицензии? Ни один вменяемый специалист не возьмется за это, какие бы горы золота вы ни сулили. У вас прекрасные физические показатели, организм справится. Прекращайте истерику, оформляйте обменную карту и готовьтесь стать матерью. Жду вас на плановый осмотр.
Гнев разрывал ее изнутри, но объектом ненависти была она сама. «Какая же дура! — мысленно бичевала себя Валерия. — Взрослая женщина, четвертый десяток разменяла, а повела себя как наивная школьница. Затмение нашло, не иначе».
Квартира встретила ее заплаканную тишиной. Нина Васильевна, мать Валерии, сразу заподозрила неладное. Они давно делили одну жилплощадь, и этот симбиоз устраивал обеих. Со скромным доходом школьной учительницы снимать отдельное жилье было накладно, да и смысла разъезжаться из просторной «двушки» они не видели. Мать продолжала трудиться, исправно пополняя общий котел, быт был налажен, а домашние обязанности распределялись без лишних споров.
Иногда Нина Васильевна с грустью отмечала, что годы идут, а дочь так и не свила собственное гнездо. Но, вспоминая свой собственный брак, превратившийся в настоящий ад на земле, она предпочитала не развивать эту тему. Валерия была с ней солидарна. Романтические мечты остались в юности, уступив место суровой прагматике.
В учительской, где царил дух пеленок, кастрюль и семейных дрязг, Валерия чувствовала себя белой вороной. Обсуждать с коллегами было решительно нечего. Ее спасал профессионализм: как педагог она была на хорошем счету, поэтому в душу ей до определенного момента не лезли.
Но тайное неизбежно стало явным. Когда округлившийся живот уже нельзя было скрыть под просторной одеждой, провинциальный городок зажужжал как потревоженный улей. Местные кумушки от скуки жадно ухватились за свежую сплетню. Кто же таинственный папаша будущей матери-одиночки?
— Пропускай мимо ушей, — успокаивала дочь Нина Васильевна. — Людям всегда нужно кого-то обсуждать. На каждый роток не накинешь платок. Пусть чешут языками, если им больше заняться нечем. Твоя главная забота сейчас — здоровье будущего малыша.
Личность отца не была для Нины Васильевны секретом, и этот факт ее совершенно не радовал. Виктора она на дух не переносила с тех самых пор, когда у ее дочери случился с ним первый юношеский роман.
— Он же бандит с большой дороги! — отчитывала она тогда Валерию. — Ты хоть понимаешь, в какую грязь лезешь? Романтика с такими персонажами заканчивается слезами и сломанными судьбами. Держись от этого уголовника на пушечный выстрел. Тебе нужен надежный человек, а не тот, чей маршрут заранее проложен до тюремной камеры. Добром это не кончится, помяни мое слово!
Увещевания Нины Васильевны пролетали мимо ушей Валерии, ведь ее душа уже принадлежала другому. Те самые черты Виктора, которые приводили мать в неистовый ужас, манили девушку как магнит. В нем чувствовался стальной стержень, внутренняя мощь и привычка решать проблемы делом, а не пустой болтовней. Женское сердце редко способно устоять перед подобным напором, вот и она сдалась без боя. Детство парня прошло в нищете: безотцовщина, вечно уставшая мать, с трудом сводящая концы с концами. Поэтому уже в шестнадцать он впрягся в работу, торгуя в базарных палатках, а спустя пару лет сумел раскрутить собственное, пусть и небольшое, дело.
В день вручения аттестатов он поинтересовался ее планами:
— Ну что, куда теперь документы понесешь?
— В пед, конечно. Выбирать особо не из чего, — пожала она плечами. — А ты? Может, все-таки поступишь куда-нибудь? Твоя рыночная торговля скоро изживет себя, прикроют лавочку. О будущем не думал?
Виктор лишь усмехнулся:
— Лера, спустись с небес на землю. У меня на руках больная мать, одни аптеки сколько вытягивают. Какая учеба? Мне пахать нужно, чтобы нас прокормить. Да и к семейной жизни пора готовиться.
— Вот как? — она кокетливо прищурилась. — И кто же эта счастливица?
— Ты, естественно, — его губы тронула теплая улыбка. — Других вариантов нет. Вот только обрасту жирком, обзаведусь собственной крышей над головой, и сразу потащу тебя в ЗАГС.
— Ой, какие мы серьезные! — рассмеялась Валерия. — Смотри, за язык тебя никто не тянул.
Ради этого призрачного совместного счастья она легко пошла бы наперекор материнскому диктату. Однако жизнь внесла свои жестокие коррективы: не прошло и полугода, как Виктора посадили. Нина Васильевна воспользовалась моментом и надавила со всей мочи.
— Выбрось его из головы раз и навсегда! — безапелляционно заявила она. — Чтоб я не видела никаких передачек и писем на зону! Тюремная лирика до добра не доводит. Не переживай, свято место пусто не бывает — и ты себе нормального мужика найдешь, и он там без женского внимания не скиснет. Скажи спасибо судьбе, что вовремя отвела, не успела ты в подоле принести. Перебесишься, выйдешь замуж как люди. У тебя вся жизнь впереди.
Рушить собственными руками хрустальный замок своих надежд было физически больно. Иллюзия крепкого брака, уютного дома и большой семьи рассыпалась в прах. Втайне от всех она попыталась сохранить нить, отправляя письма в колонию. Но однажды Нина Васильевна выудила из ящика заветный конверт с обратным адресом. Грянула буря, навсегда отбившая у девушки смелость действовать наперекор.
— Так вы, выходит, милуетесь по почте? — ледяным тоном процедила мать. — Я для кого распиналась? Мое мнение для тебя вообще пустой звук?
— Мам, ну не начинай, — обессиленно выдохнула Валерия. — Мне просто нужно было узнать, как он там держится. Протянуть соломинку. Нельзя же просто взять и стереть человека ластиком после всего, что между нами было. Это подлость.
— Твоя жизнь — ты и гробь ее, — отрезала Нина Васильевна. — Только не прибегай потом ко мне плакаться.
Давление материнского авторитета оказалось мощнее первой любви. Валерия подчинилась, выдрав Виктора из души с мясом и кровью. Чтобы не сойти с ума от тоски, она с головой зарылась в конспекты и университетскую зубрежку. За последующие полтора десятка лет их пути не пересеклись ни разу.
В первые годы она еще лелеяла робкую мечту случайно столкнуться с ним в толпе, чтобы хоть как-то оправдать свое предательское молчание. Но время шло, а чудо не происходило. Кавалеры сменяли друг друга, многие искренне пытались добиться ее взаимности, но всё было мимо. Внутренний компас сломался. В каждом новом поклоннике она тщетно пыталась разглядеть черты Виктора. Она прекрасно помнила, где он живет, но так и не набралась храбрости явиться без приглашения.
Как выяснилось позже, они всё это время дышали одним воздухом в одном городе. Отмотав срок, он попытался начать с чистого листа в других краях, но корни потянули обратно. Возвращение было неизбежным: дома ждала мать, и как она выжила все эти годы в одиночестве — оставалось лишь гадать.
Виктор сумел выкарабкаться, оброс солидным капиталом и весом в обществе. В провинциальном аквариуме утаить что-либо невозможно, поэтому он был в курсе всех перипетий жизни Валерии, однако навязываться не собирался. Что было, то сплыло. Если бы провидение не вмешалось, эта страница так и осталась бы перевернутой навсегда. Их случайная встреча прямо на улице выбила у нее почву из-под ног.
— Время над тобой не властно, — произнес он, окинув ее долгим взглядом. — Всё та же гордая Снежная Королева. Именно на это я когда-то и купился.
— Давай не будем ворошить прошлое, — пробормотала Валерия, пряча глаза. Липкое чувство стыда за то давнее малодушие сковало горло. Спроси он сейчас: «почему ты исчезла?», она бы просто сгорела на месте.
Но упреков не последовало. Он спокойно делился своими успехами, а она жадно впитывала каждое слово, с ужасом и восторгом понимая, насколько сильно истосковалась по его голосу и энергетике за эти бесконечные годы.
— Я ведь поглядывал за тобой издалека, — усмехнулся Виктор. — Знаю, что в школе преподаешь, на хорошем счету. С Ниной Васильевной так и кукуете вдвоем. Может, тебе так комфортнее, не берусь судить. А я от своей съехал, как только бизнес попер. Взял просторную квартиру, чтобы ее не стеснять. Но наведываюсь регулярно, продукты закидываю, проверяю, всё ли в порядке. Предлагал сиделку оплатить, но она уперлась — ни в какую не хочет чужих людей в доме терпеть. Приходится самому крутиться.
Беседа незаметно перетекла в русло опасной интимности. Валерия осознавала, что теряет контроль над ситуацией, отдаваясь воле стремительного течения, и противиться этому водовороту не было никаких сил. Поэтому, когда Виктор вскользь предложил заглянуть к нему «оценить ремонт», она ни секунды не сомневалась в истинном подтексте этого приглашения. Инстинкт самосохранения отключился полностью — она поехала.
— Ну и какого черта тебя туда понесло? — бушевала Нина Васильевна, когда правда выплыла наружу. — Пятнадцать лет ни слуху ни духу — и отлично справлялись! А теперь полюбуйся на результат: кавалер след простыл, а ты с пузом. В юности чудом избежала позора, так надо было в зрелом возрасте на те же грабли наступить! Когда у тебя мозги на место встанут?
Слова матери били наотмашь. Валерия стиснула зубы, задыхаясь от беззвучного отчаяния. Неужели она снова поверила в сказку, а для него это был лишь изощренный способ свести счеты? Эдакая холодная месть за то, что она струсила, вычеркнула его из жизни и ни разу не навестила?
Разум тут же отвергал эту версию. Виктор слепил себя сам, прошел через мясорубку и не сломался — такие масштабные личности не опускаются до дешевой вендетты. Но сомнения, словно ядовитые змеи, продолжали кусать изнутри, погружая ее сознание в беспросветный мрак.
В ту роковую ночь, прощаясь у дверей подъезда, Виктор сам продиктовал ей свой номер. Валерия набирала заветные цифры несколько раз, но в ответ слышала лишь равнодушные гудки. Был ли он вне зоны доступа или сознательно игнорировал звонки — оставалось загадкой. Теоретически можно было бы заявиться к нему домой, благо адрес она помнила. Но животный страх того, что на пороге появится другая женщина, парализовывал волю. Подобное унижение Валерия бы не перенесла.
— У тебя вообще есть план? — зудела Нина Васильевна, не давая покоя. — Как дальше-то будем выкручиваться? Ясное дело, в беде не брошу, впрягусь. Но учти: я при должности, до заслуженного отдыха пахать и пахать, и бросать работу не планирую. Финансы лишними не бывают. А младенец — это бездонная бочка, ты себе даже масштаб трагедии не рисуешь.
«Куда уж мне, — саркастично думала про себя Валерия. — Я же детей только на картинках видела. Благодарю покорно за ликбез».
Глухая ярость клокотала внутри, выплескиваясь на всех подряд: на собственную глупость, на пропавшего Виктора, на жестокую судьбу. Будь она повнимательнее к своему организму, никакого младенца и в помине бы не было. Зачем ей этот крест? Они оказались за бортом жизни — никому не нужные, одинокие.
Валерия перестала питать иллюзии. Мечты о материнстве рисовали совершенно иную картину: счастливая семья, надежный тыл, крепкое мужское плечо. УЗИ уже показало мальчика, но мысли об имени категорически не шли в голову. Пустота.
— Слушай, может, Вадиком назовем? — как-то раз выдала Нина Васильевна. — Звучит солидно.
— Ага, — криво усмехнулась дочь. — Я смотрю, это наше родовое проклятие — безотцовщину плодить.
— Да типун тебе на язык! — возмутилась мать, сбавив тон. — Какое еще проклятие? Это в моей молодости мать-одиночка была клеймом позора. Сейчас другие времена, бабы сами этот путь выбирают. Чтобы ни перед кем не отчитываться и нервы себе не трепать. Родила для себя — и спит спокойно. Хватит истерить. Чему быть, того не миновать.
Со временем Нина Васильевна оттаяла. Более того, в глубине души затеплилась радость. Внук! Кто бы мог подумать? С личной жизнью у Валерии был полнейший штиль, и неизвестно, нашла бы она кого-то вообще. А так — продолжение рода, пусть и без законного супруга.
Валерия же раз за разом перемалывала в голове их последнюю встречу, препарируя его лживые, медовые речи. «Трепло», — с отвращением выносила она вердикт. Вернись всё назад, она бы ни секунды не колебалась и избавилась от проблемы на корню.
А сроки тем временем поджимали.
— Ну всё, на финишной прямой, — констатировала Нина Васильевна, наблюдая, как дочь неуклюже переваливается по комнате. Валерия уже месяц безвылазно сидела дома. Руководство школы пошло навстречу, оформив декрет с опережением графика, проигнорировав шепотки за спиной. — Скажи спасибо, что на государство работаешь, — не унималась мать. — У частника бы до самых схваток у доски стояла. И копейки бы декретных не увидела, а то и вовсе за дверь бы выставили с волчьим билетом.
Валерия признавала правоту матери. Социальные гарантии, сохраненное место — это был спасательный круг. Но житейская проза отступала на второй план. Все ее мысли концентрировались вокруг будущего сына: что она сможет ему дать, как они выживут вдвоем? И ответов не находилось.
— Извини меня, малыш, — беззвучно шевелила губами Валерия, нежно поглаживая огромный живот.
Резкая трель дверного звонка заставила ее вздрогнуть.
— Я открою! — отозвалась она, тяжело поднимаясь с кресла.
— Сиди уже, я сама посмотрю! — Нина Васильевна торопливо вытерла руки и поспешила в прихожую. — Тебе с таким пузом скакать не положено.
— Подумаешь! — огрызнулась Валерия, шаркая следом. — Тоже мне, инвалидность нашли.
В ту секунду она прокляла тот день, когда они отказались устанавливать глазок в новой двери. Если бы она знала, кто стоит по ту сторону, то хотя бы успела надеть броню безразличия. Но удар оказался внезапным.
— Ты?! — голос сорвался, а из глаз предательски брызнули слезы. — Какого черта тебе здесь нужно?
— Позволь мне войти. Нам нужно поговорить без свидетелей, — ровным тоном произнес Виктор, многозначительно посмотрев на Нину Васильевну. Та все поняла с полувзгляда.
— Мам, если понадобишься — я крикну, — дрожащим голосом бросила Валерия, отчаянно смахивая влагу со щек и пытаясь вернуть самообладание.
Нине Васильевне оставалось лишь ретироваться в свою комнату. Визит незваного гостя потряс ее до глубины души. Вот ведь наглость — заявиться как ни в чем не бывало!
— Ну и зачем пожаловал? — ее слова звучали не как вопрос, а как приговор. — Где ты шлялся все это время? Я обрывала телефон, а в ответ — тишина. А теперь заявляешься сюда, сверкаешь улыбкой, словно мы вчера расстались. Ты вообще нормальный?
— Я пропадал на стройке. В соседнем регионе, — после паузы ответил Виктор. — Возводил наш дом. Просторный, с большим участком. Хоть завтра можем вещи собирать. Мой бизнес требует постоянного присутствия в двух областях, так что я давно живу на два лагеря. Тот город тоже стал мне не чужим. Но и корни здесь — мать, детство. Рубить концы я не планирую. Однако ютиться в бетонной коробке больше не желаю. Ни сам, ни моя семья. Нашел отличный кусок земли в тихом месте. Свой транспорт у меня есть, тебе тоже подберем что-нибудь подходящее.
Внезапно лицо Валерии исказила гримаса боли, она побелела как полотно и скрючилась, схватившись за низ живота. Приступ накатил молниеносно. Она из последних сил попыталась выпрямиться.
— Лера, что с тобой?! — Виктора как ветром сдуло с кресла. — Я звоню в неотложку!
— Не смей! — прохрипела она, задыхаясь. — Отпустит. Мы еще не договорили.
Но боль накрывала все новыми волнами, не оставляя шансов на продолжение беседы. Вскоре квартира наполнилась суетой людей в белых халатах. Процесс пошел.
— Вот же принесла нелегкая на нашу голову! — бубнила Нина Васильевна, пока врачи хлопотали вокруг дочери. — Довел девку до ручки, вот и началось раньше времени!
В приемном покое Виктора идентифицировали моментально — фигура в городе известная, слухи о таких людях разносятся быстро. Несколько томительных часов он мерил шагами больничный коридор. Когда дежурный акушер наконец появился в дверях, Виктор выглядел как человек, переживший кораблекрушение.
— Ну что, новоиспеченный отец, принимай поздравления! — тепло улыбнулся доктор. — Богатырь. Хоть и поторопился на свет появиться, но парень крепкий, без патологий.
В этот момент оба они поняли одну простую, но глубоко скрытую истину: все эти годы они несли друг друга в сердце, отчаянно тоскуя и безуспешно пытаясь вытравить из памяти. Как бы усердно они ни старались забыть.