Кому нужны погромы?

Кто производить у насъ въ Росссі и смуту и погромы? Кому это нужно?
Вездѣ есть люди, которые любять поживиться чужимъ добромъ,a многіе только этимь и живутъ.
Такъ, напримѣръ, недавно въ Харьковѣ была изловлена большая толпа воровъ и грабителей. Были промежъ нихъ люди всякаго званія и служебнаго положенія. Одни изъ нихъ искусно похищали деньги и всякія драгоцѣнности у проѣзжающихъ, другіе толькотѣмъ и занимались, что сбывали съ рукъ на руки краденыя вещи; были и такіе среди нихъ, которые занимались поджогами
домовъ и во время общей суматохи похищали изъ нихъ дорогія вещи.
Вотъ для людей всякая смута и нужна.
Въ Баку, напримѣръ, проживаютъ люди всякихъ націй, но больше всего тамъ татаръ и армянъ. Нѣкоторые люди нарочно раздували вражду
между ними, пользуясьтѣмъ, что армяне исповѣдуютъ христіанскую вѣру,
а татары магометанскую. Но тѣмъ не менѣе отношенія между татарами и армянами были мирныя, и различіе въ религіи никогда бы не привело ихъ къ взаимному кровопролитію, къ взаимной рѣзнѣ. Для этого требовалось какимъ-нибудь другимъ способомъ раздуть вражду между ними, развить злобу и ненависть до того, чтобы татары стали смотрѣть
на армянъ, какъ на своихъ враговъ какъ на своихъ главныхъ притѣснителей. И действительно, нашлись такіе люди, которыми было на руку натравить татаръ на безоружныхъ, мирныхъ армянъ. Они всячески стали подстрекать татарскихъ хулигановъ на рѣзню и грабежи и достигли того, что натравили мирныхъ людей другъ на друга. И вотъ полилась невинная кровь, мирный городъ запылали и потонулъ въ пожарахъ.
На цѣлые мѣсяцы прекратилась здѣсь жизнь человѣческая; озвѣрѣлые люди бродили цѣлыми стаями, жгли и разбивали дома, расхищали имущество и умерщвляли даже ни въ чемъ неповинныхъ жен и дѣтей.
Такая же бойня происходила и въ другихъ городахъ: въ Одессѣ, Кишиневѣ, Ростовѣ и Керчи.
Но здѣсь подстрекатели науськали хулигановъ и грабителей на другую націю,—на евреевъ, которые издавна были гонимы у насъ на Руси за то, что они не христіане.
За что же гнать евреевъ! за что же ненавидеть ихъ!
Если они считаютъ свою вѣру — истиннои
религіей, то нельзя же ихъ винить за это:
веpa—д£ло совѣсти каждаго изъ насъ. Магометане думаютъ, что самая истинная вѣра есть магометанская; христіане думаютъ, что самая истинная вѣра есть христіанская, и такъ думаетъ всякій народъ. Каждый думаетъ, что его вѣра есть
самая истинная, самая настоящая. Кто же можетъ
узнать—гдѣ истина, чья вѣра ближе къ правдѣ,
къ истинѣ.
Послушайте, что сказалъ одинъ мудрый евреи.
Призвалъ его однажды къ себѣ турецкий султанъ и говоритъ ему

-Много слышалъ я о твоей мудрости и вотъ
хочу теперь испытать тебя. Скажи мнѣ, чья вѣра
истинная: магометанская, христіанская пли же ваша—еврейская?
Подумалъ немного еврей и говоритъ:
— Государь мой, отвѣчу я тебѣ на это притчей.
Жилъ одинъ богатый человѣкъ. Было у него
много всякихъ сокровищъ. Но больше ^всего цѣнилъ онъ драгоцѣнный камень, который достался
ему по наслѣдству отъ прадѣдовъ.
Храни л ъ онъ это сокровище пуще своего глаза и показывалъ его только женѣ и дѣтямъ своимъ. Было у него три сына. Любилъ онъ ихъ
одинаково и каждый былъ дорогъ его сердцу.
Вотъ почувствовалъ богачъ, что скоро умереть
ему. Сталъ онъ размышлять, какъ подѣлить ему
свое богатство безъ вражды и зависти промежъ
дѣтей. Подѣлилъ онъ все по-ровну; но какъ только дѣло дошло до драгоцѣннаго камня, то призадумался богачъ: кому отдать его въ наслѣдство? ^
Не желалъ онъ обидѣть никого изъ сыновей и хотѣлось ему сдѣлать каждаго счастливым^.. Наконецъ, призвалъ богачъ мастера, который умѣстъ обдѣлывать всякіе драгоцѣнпые камни; подалъ
онъ ему свое сокровище и сказалъ:
— Сдѣлай мнѣ еще два точно такіе же камня.
Сдѣлай такъ, чтобы я и самъ не могъ отличить
истиннаго сокровища отъ фалынивыхъ.
Черезъ недѣлю возвратился мастеръ; положилъ онъ передъ богачемъ истинный драгоцѣнный камень, а рядомъ съ нимъ положилъ и два поддѣльІІЫХЪ. Смотритъ богачъ на эти камни и не можетъ
узнать промежъ нихъ настоящаго. Похвалилъ онъ
мастера и щедро наградилъ его за работу.

Передъ смертью призываетъ богачъ старшаго
сына, подаетъ ему драгоцѣнный камень и говорить:
— Сынъ мой! Возьми это сокровище и береги
его пуще своего глаза. Досталось оно мнѣ по наслѣдству отъ предковъ; въ немъ заключается залогъ твоего счастія, а потому храни его для собственнаго благополучія.
Сказавши это, богачъ благословилъ старшаго
сына и отпустилъ его съ миромъ. Послѣ того позвалъ онъ средняго сына и, подавая ему второй
драгоцѣнный камень, сказалъ:
— Оставляю тебѣ, сынъ мой, это драгоцѣнное сокровище; оно досталось мнѣ по наслѣдству отъ нашихъ предковъ. Храни его пуще своего глаза,
потому что въ немъ залогъ твоего счастія и благополучія.
Наконецъ, позвалъ онъ третьяго сына, подалъ
ему третій драгодѣнный камень и сказалъ ему
то же самое, что говорилъ и первымъ двумъ сыновьямъ.
Умеръ богачъ, не открывши тайны — у котораго изъ сыновей хранится истинный, неподдельный камень. Каждый изъ нихъ и доселѣ думаетъ,
что онъ-то и получилъ отъ отца истинный драгоценный камень.
Сказалъ ему мудрый еврей и добавилъ:
— Вотъ точно такъ же думаетъ и каждый народъ, государь: магометане думаютъ, что обладателями истинной веры являются только они, а
все другія веры—фальшивы. Но точно такъ же думаютъ про себя и христіане, и евреи, и всѣ другіе племена и народы. Каждый думаетъ, что божественная истина хранится именно у него, а ни у кого другого. Задумался султанъ надъ словами еврея и сказалъ: «Правду говорить про тебя, что ты мудрый человекъ. Теперь я уразумелъ: въ мірѣ — одна
истина, но у кого изъ насъ она хранится, это никому не дано знать.
И отпустилъ султанъ еврея съ миромъ.
Подумайте, граждане, надъ притчей мудраго
еврея, поразмыслите ее хорошенько; тогда вы уразумѣете, что намъ не за что ненавидѣть евреевъ, армянъ, поляковъ, магометанъ, нѣмцевъ. Всѣ мы—
народные братья, а потому и враждовать намъ нг
изъ-за чего.
По не такъ думаютъ подстрекатели, которымъ
нужны погромы, которые хотятъ съ помощью ихъ,
путемъ насилія и грабежа, достигнуть своихъ тайныхъ цѣлей. Ниже мы объяснимъ, что у такихъ подстрекателей есть свои сокровенный цѣли, который извѣстны уже многимъ людямъ, но неизвѣстны еще простому, темному народу. На помощь этимъ подстрекателямъ прежде всего спѣшатъ громилы и разные хулиганы, которымъ все равно,
кого бы ни громить, лишь бы поживиться добычей: вѣдь погромами и грабежами только и живутъ они.
Такъ вотъ именно случилось въ Одессѣ, въ
Кіевѣ, въ Ростовѣ и въ другихъ городахъ. Пріѣхали туда подстрекатели, собрали около себя хулигановъ, грабителей и всякій сбродъ; науськали
они ихъ на евреевъ и пошли громить магазины, склады и дома еврейскіе. Нѣкоторые мирные жители старались всѣми силами успокоить разбушевавшихся грабителей, но они только пострадали
черезъ это. Многіе мѣщане, не зная на чьей сторонѣ правда, сами увлекались грабежомъ и приставали къ хулиганамъ и грабителямъ по невѣдѣнію. Страсти разгорались все больше и больше,
и люди обращались въ кровожадныхъ звѣрей, которымъ нужна кровь человѣческая. Они, какъ разъяренные тигры, набрасывались на невинныхъ людей, мучили и убивали ихъ.
Такъ поступали когда-то невѣжественные дикіе язычники съ христіанами, а теперь христіане уподобились этимъ дикимъ язычникамъ...
Стыдно и горько за такихъ христіанъ.
Этакіе христіане во всякое время готовы убивать не только татарина, еврея, армянина; они способны отправить на тотъ свѣтъ и всякаго русскаго, даже брата своего: лишь бы было кому науськать ихъ на такое дѣло.
На станціи Кавказской, Кубанской области, недавно произошелъ такой случай.
Вскорѣ послѣ объявки манифеста 17-го октября, въ которомъ царь обѣщалъ было дать народу всякія свободы, учителя и учительницы
желѣзнодорожнаго училища рѣшили устроить торлсество по этому случаю. Созвали они народъ въ школу и послѣ молебствія разсказали слушателямъ о томъ, что означаютъ свободы, объявленный въ манифестѣ, и какъ правильно потечетъ жизнь въ нашемъ отечествѣ, если эти свободы будутъ осуществлены на самомъ дѣлѣ. Въ концѣ
торжества одна учительница предложила всѣмъ
пропѣть стихотвореніе: «Ахъ ты воля, моя воля»;
оно было составлено въ память 19-го февраля 1861 года, т. е. въ память освобождения крестьянъ отъ крѣпостной зависимости. При этомъ учительница пояснила, что манифестомъ 19-го февраля 1861 года крестьяне были освобождены от ига помѣщиковъ, а манифестомъ 17-го октября1905 года всѣ мы освобождаемся отъ ига чиновниковъ.
Когда ученики допѣли стихотвореніе до словъ:
«Знать горячая молитва долетѣла до царя», то учительница остановила ихъ и сказала:
— Теперь не царь, а самъ Творецъ небесный услышалъ горячія молитвы русскаго народа; поэтому пойте такъ: «знать горячая молитва долетѣла до Творца».
Надо сказать, что на это торжество сошлись
всякіе люди: были здѣсь добрые, были и злые.
Уже въ самомъ началѣ многіе замѣтили, что въ
числѣ собравшихся есть нѣсколько человѣкъ, которые состоять на службѣ у тайной полиціи.
Между ними особенно выдѣлялись одинъ переодѣтый полицейскій урядникъ и три конокрада, извѣстные всему населенно. Они вышли изъ училища и скоро собрали около себя дружную толпу черносотенцевъ. Около вокзала постоянно ютятся босяки, готовые на всякое дѣло. Проходя около
нихъ, черносотенцы кричали, что учительница ругаетъ царя, что ее слѣдуетъ убить за это. Къ толпѣ черносотенцевъ присоединились еще съ
полсотни хулигановъ и босяковъ, которые рады
всякой смутѣ, чтобы найти предлогъ къ погрому и грабежу. Замѣтивши у вокзала учительницу, они схватили ее и начали бить. Народу собралось
много, но заступиться было некому: никто не могъ
понять, кого и за что бьютъ; да и то сказать, что
многіе боялись за свою шкуру. Къ тому же къ черносотенцамъ присоединились вооруженные казаки, которые схватили избитую, дрожавшую дѣвушку и потащили ее къ своему полковнику Браткову.-Полковникъ поставилЪ учительницу передъ царскимъ портретомъ и потребовали, чтобы она сдѣлала земной поклонъ изображенію царя. Дѣвушка стояла передъ портретомъ вся въ крови, въ
изорванной одеждѣ, словно мученица-христіанка
древнихъ временъ; она тоскливо смотрѣла въ землю и молчала.
— Смотрите, она не хочетъ поклониться царю, такъ давайте раздѣлаемся съ нею по своему.
Подай сюда ее!
Но полковники Братковъ поступил съ ней слѣдующимъ образомъ. Онъ вызвалъ четырехъ казаковъ и приказалъ имъ отвести дѣвушку въ тюрьму. Казаки повели ее, но замѣтивъ, что черносотенцы намѣрены вырвать у нихъ учительницу, закричали:
— Ваше высокоблагородіе! Мы одни не справимся.
• Но Братковъ махнулъ имъ рукою и молча удалился, предоставивъ чотыремъ казакамъ защищать бѣдную дѣвушку отъ сотенной толпы хулигановъ и черносотенцевъ. Казаки быстро смекнули, чего
желаетъ начальство. Послѣ слабаго сопротивленія они скоро уступили, и беззащитная дѣвушка очутилась въ рукахъ остервенѣвшихъ, жаждущихъ мяса и крови черносотенцевъ. Те же, какъ волки, набросились на нее, вырвали всѣ волосы, истерзаливъ клочья одежду на ней и стали потѣшаться надъ голымъ тѣломъ дѣвушки... Черезъ полчаса на землѣ лежал уже истерзанный, окровавленный трупъ учительницы.
За что убили ее? Кому и для чего нужна была смерть этой несчастной дѣвушки?
За что убивали евреевъ въ Одессѣ. Кишиневѣ, Бѣлостокѣ? За что убивали армянъ въ Баку, студентовъ въ Москвѣ, гимназистовъ въ Курскѣ, крестьянъ и рабочихъ во многихъ селахъ и городахъ?
За что погибли тысячи мирныхъ гражданъ въ
разныхъ городахъ россійской имперіи? Кому нужно было натравливать на нихъ озвѣрѣлую, невѣжественную толпу грабителей и хулигановъ? Кто же
это и теперь продолжаетъ натравливать, науськивать мирныхъ гражданъ на студентовъ, на врачей, на адвокатовъ, на крестьянъ и рабочихъ?
Кому и для чего это нужно?
Говорятъ, что избиваютъ за то, что эти люди
недовольны порядками, которые издавна установлены на Руси. Ну, а кто доволенъ ими?
Вонъ, всѣ рабочіе на фабриками и заводахъ
недовольны тѣмъ, что они мало получаютъ вознагражденія за свой трудъ, недовольны порядками, которые не даютъ имъ права свободно обсуждать
свои нужды и рѣшать дѣла промежъ себя.
Такъ развѣ за это ихъ надо всѣхъ перебить,
разстрѣлять, перевѣшать?
Вонъ, всѣ крестьяне недовольны тѣмъ, что у
нихъ мало земли, что они несутъ много разныхъ
повинностей, недовольны всѣми порядками, при которыхъ хорошо живется только богатыми да знатными.
Такъ развѣ за это всѣхъ крестьянъ надо перестрѣлять, перевѣшать?
Вонъ, матросы и солдаты требуютъ, чтобы сроки
службы ихъ были сокращены, чтобы кормили и
одѣвали ихъ лучше, чтобы денщиками къ офицерами ихъ не назначали, чтобы начальство не обходилось съ ними грубо и жестоко, — словомъ,
почти всѣ матросы и солдаты недовольны ними порядками.

Такъ развѣ за это всѣхъ ихъ надо перестрѣлять и перевѣшать?
Недовольны старыми порядками также всѣ учащіеся и ихъ родители, потому что порядки по учебной части устарѣли, и ученье отъ того идетъ очень плохо. Точно также недовольны устарѣвшими порядками поляки, грузины, евреи и многіе другіе народы, составляющіе Россійское Государство.
Даже въ манифестѣ 17-го октября 1905 г. признано, что порядки наши во всемъ устарѣли и настало время завести новые на Руси.
Но не всѣмъ приходятся по душѣ эти перемѣны въ государственныхъ законахъ и управленіи.
Многіе такъ сжились со старыми порядками,
что имъ жаль разставаться съ ними. Они готовы
скорѣе съ жизнью разстаться, чѣмъ измѣнить что-нибудь.
Да и то сказать: при старыхъ порядкахъ имъ жилось хорошо, а каково будетъ при новыхъ —Богъ вѣсть!
При старыхъ порядкахъ бывало—«съ сильнымъ не борись, съ богатымъ не судись», а при новыхъ жизнь пойдетъ иначе: «новые люди —новыя
и пѣсни».
При старыхъ порядкахъ бывало—«ѣшь пирогъ съ грибами, да держи языкъ за зубами», а приновыхъ-то правдивое слово ни чина, ни богатства,
ни званія не пощадить: всѣмъ достанется по заслугамъ.
И вотъ нѣкоторые люди, привьткшіе къ старымъ порядкамъ, всѣми силами стараются удержать ихъ на Руси. Какъ летучимъ мышамъ невыносимъ дневной свѣтъ, такъ и имъ ненавистны основы гражданской свободы. Какъ хиіцньш совы могутъ летать и питаться только ночью, такъ и
эти люди могутъ жить только при старыхъ порядкахъ, когда сильный можетъ безнаказанно обижать слабаго, богатый—бѣднаго; когда за правдивое слово сажаютъ въ тюрьмы, отправляютъ въ ссылки;
когда каждый гражданинъ долженъ вѣрить и молиться такъ, какъ ему дозволяетъ начальство, и не имѣетъ права молиться такъ, какъ подсказываете ему разумъ и совѣсть его.
Приверженцы старыхъ порядковъ сплачиваются теперь въ разныя общества, устраиваютъ союзы и партіи; эти союзы и партіи носятъ разныя названія. Одно называется: «Союзъ истинно-русСкихъ людей», другое — «Партія за царя и порядокъ», третье—«Дружина за вѣру, царя и отечество» и т. д. Много придумано разныхъ названій для
такихъ партій и союзовъ, но цѣли у всѣхъ у нихъ одинаковы; у всѣхъ у нихъ—одно желаніе: удержать старые порядки на Руси и не допустить новыхъ.
Для этого они издаютъ много газете и журналовъ и киижекъ. Они беспрепятственно пишутъ всякія небылицы, чтобы очернить тѣхъ людей, которые заботятся о проведеніи новыхъ порядковъна Руси. Они безпрепятственно расклеиваютъ часто даже при содѣйствіи полиціи и всякаго рода чиновниковъ свои воззванія въ городахъ и разсылаютъ ихъ во всѣ концы земли русской, чтобы сѣять смуту и раздоръ между мирными жителями.
Всѣхъ членовъ и приверженцевъ этихъ союзовъ и партій называютъ теперь черносотенцами.
Распространились они по всѣмъ городамъ земли русской, но главное гнѣздо ихъ находится въ Петербургѣ. Отсюда они слушаютъ команду, отсюда всѣмъ черносотенцамъ даютъ распоряженія.

Черносотенцы говорятъ, что смута на Руси происходить не отъ старыхъ порядковъ, а отъ крамолы; они пишутъ и говорятъ, что во всемъ
виноваты, будто бы, евреи да интеллигенція. Вотъ и выходить по пословицѣ—съ больной головы да на здоровую. Однако, посмотримъ, такъ ли это?
Всѣ крестьяне давно уже въ одинъ голосъ говорятъ, что имъ нужна земля и воля. Но наше правительство до сихъ поръ не хочетъ удовлетворить эту нужду, и промежъ крестьянъ потому также идетъ большая смута. Кто же тутъ виновата?
Теперь уже и всякій крестьянскій мальчикъ знаетъ, что виновата въ этомъ не еврей, не интеллигенція, a совсѣмъ другіе, тѣ, отъ когозависитъ
дать народу землю и волю.
^Вонъ въ двадцати русскихъ губерніяхъ съ самой осени продолжается ужасный голодъ. Крестьяне мрутъ отъ голодухи, какъ мухи, а промежъ живыхъ идетъ такая смута, что Боже упаси. Земскіе начальники, исправники, становые пристава, полицейскіе урядники, земскіе стражники, да усмирители-палачи казаки разъѣзжаютъ по селамъ и деревнямъ цѣлыми отрядами и наводятъ нагайками порядокъ промежъ голодныхъ крестьянъ. На содержаніе всѣхъ этихъ полицейскихъ и военныхъ отрядовъ
уходитъ такая уйма денегъ, которой хватило бы на прокормленіе всѣхъ голодныхъ крестьянъ до новаго урожая. А о голодающемъ мужикѣ начальство мало заботится. И вотъ смута растетъ все больше и больше.
Ну скажите же сами, кто тутъ виновники смуты?
Черносотенцы прекрасно знаютъ, кто виноватъ за всѣ непорядки на Руси. Они хорошо знаютъ,отчего происходить смута, но они сваливаютъ вину на другихъ, чтобы отвести глаза отъ главныхъ виновниковъ.
Знаютъ теперь всѣ умные люди, что вся вина лежитъ на тѣхъ, кто противится введенію новыхъ порядковъ и всячески старается удержать старые.
При старыхъ порядкахъ хорошо живется тѣмъ, кто владѣетъ тысячами десятинъ земли и другими богатствами; при старыхъ порядкахъ хорошо живется важными чиновниками и сановниками, которые получаютъ большое жалованье отъ казны.
Тепло и хорошо живется при старыхъ порядкахъ богатыми и знатными вельможами, которые держать въ своихъ рукахъ судъ и расправу, власть
и военную силу, законы и государственную казну.
Для всѣхъ такихъ людей новые порядки и не по нраву. И вотъ многіе изъ нихъ, чтобы воспрепятствовать измѣнить все старое, отжившее,
гнилое, и употребляютъ всякія средства, бросаются на разныя хитрости.
Чтобы не допустить новыхъ порядковъ на Руси, черносотенцы часто прикидываются святошами и вводятъ въ заблужденіе другихъ. Они говорятъ такія хорошія слова, что трудно замѣтить, что
эти слова пропитаны смертельными ядомъ и отравой.
Черносотенцы ненавидятъ всѣхъ, кто борется за новые порядки. Они называютъ этихъ людей богоотступниками, а сами же первые отступаютъ отъ заповѣди «не убей». Черносотенцы подстрекаютъ хулигановъ на буйство да на всякие грабежи, и многіе слушаютъ ихъ. Жалкимисловами да разными уловками вводятъ они въ заблужденіе тѣхъ, кто по своему невѣдѣпію идетъ на ихъ приманку. Вотъ что сказано въ одной испанской сказкѣ:
«Въ большомъ городѣ, мимо собора проходили святой отшельникъ. Взглянулъ старецъ на верхъ храма, а тамъ, подъ крестомъ, сидитъ дьяволъ. Въ рукахъ удочка. На крючекъ приманку насаживаетъ.
Заинтересовался старикъ, поднялся къ дьяволу на башенку и спрашиваетъ:
— Что ты, сатана, тутъ дѣлаешь?
— Души людскія ловлю.
— Какими способомъ?
— А очень просто: удочкой. Насажу на крючекъ приманку: то мѣшокъ съ деньгами, то ведро съ виномъ, то колоду картъ, то орденъ, то кусокъ
шелку или бархату, и опускаю. Жду проходящихъ.
— Что же, клюетъ? — спрашиваетъ отшельникъ.
— Только успѣвай насаживать. Видишь. — И дьяволъ показалъ старцу толстую свинообразную душу, выхваченную на удочку съ площади.
Старецъ затуманился. Подумалъ-подумалъ и снова спросили:
— Послушай, сатана. Неужели ты всякаго чсловѣка можешь уловить на твою приманку? Неужели всѣ люди жадно кидаются на такую дрянь?
— О, нѣтъ—спокойно отвѣтилъ дьяволъ.
Порылся они у себя въ кошелькѣ, досталъ какую - то новую приманку и опять забросиль удочку.
— Смотри, указали дьяволъ старцу внизъ, на площадь. — Видишь, тамъ идетъ благообразный старикъ. Онъ судья нашего города. Добрый и
строгихъ нравовъ человѣкъ. Его на простую приманку не возьмешь. У меня для такихъ другая насадка. Я беру святыя слова, святыя мысли и святыя чувства: «Богъ», «вѣра», «Христосъ», «крестъ», «родина», «правда» и т. д. Раскрашиваю ихъ снаружи, какъ можно ярче, а внутрь
наливаю адской отравы, пропитываю все дьявольской злобой. Добрый человѣкъ въ простотѣ душевной набрасывается на святое, жадно глотаетъ и сейчасъ же разгорается злобой. Во имя любви
къ Богу они начинаетъ ненавидѣть всѣми силами души людей. Ради, будто бы, служенія родинѣ избиваетъ своихъ братьевъ. И т. д., и т. д.
— Хитеръ же ты, дьяволъ,—покачалъ печально головой святой старики.—Если бы ты вмѣсто зла, да на добро такъ людей ловили. Но видно
оттого ты и дьяволъ, что у тебя ни силы, ни ума на добро. Есть одно дьявольское лукавство на пагубу человѣковъ. И потому не раскаяться тебѣ
никогда, не перемѣниться, такъ. и оставаться на вѣки дьяволомъ, то есть клеветникомъ и лукавыми обольстителемъ»!
Вотъ какъ этотъ сатана ловилъ на свою приманку всякихъ людей, такъ и черносотенцы, чтобы удержать старые порядки, ловятъ разныхъ людей на приманку. Имъ нужно не допускать новыхъ порядковъ, и вотъ они подстрекаютъ, науськиваютъ темный люди и грабителей на докторовъ,
на студентовъ, на интеллигенцію, словомъ навсѣхъ, кто радуется наступленію новой жизни, новыхъ порядковъ, какъ радуется наступленію свѣтлаго дня вся природа.
А чтобы привлечь на свою сторону побольше людей, они начинаютъ прикидываться такими святошами, начинаютъ говорить про себя такъ сладкорѣчиво, что незнающіе ихъ люди могутъ подумать, что они и впрямь такіе есть. Чего-чего они ни говорить иро себя! И истинные-то они христіане, и любятъ они свое отечество.
Но дороги имъ не православная вѣра и не отечество. Нѣтъ! дороги имъ старые порядки, при которыхъ жилось имъ, какъ волкамъ въ овчарнѣ.
Если бы они были истинными христіанами, то не науськивали бы татаръ на армянъ, не подстрекали бы русскихъ противъ евреевъ, хулигановъ противъ интеллигенции.
Черносотенцы говорятъ, что они любятъ отечество. Но изъ кого состоитъ наше отечество? Оно состоитъ изъ разнымъ народностей, — русскихъ, поляковъ, евреевъ, татаръ, армянъ и многихъ другихъ народовъ. Если бы черносотенцы любили отечество, то они перестали бы сѣять смуту между народностями, перестали бы натравливать грабителей и насильниковъ на мирныхъ людей, перестали бы угрожать убійствомъ тѣмъ изъ мирныхъ гражданъ, которые давно жаждутъ прекращенія «неслыханной смуты».
Черносотенцы—противники евангельскаго ученія, которое проповѣдуетъ любовь, братство и равенство промежъ всѣхъ людей.
Чтобы удержать за собою старые порядки черносотенцы-то и производятъ вездѣ погромы на Руси.
Вотъ кому нужны погромы.

Я. БОРИСОВЪ.
Членъ Государственной Думы.
1906 г. Цѣна 3 к.

120 лет прошло, но можно подписаться под каждой строчкой. Воистину, всё новое - хорошо забытое старое.