28 сентября 2025 от Анна Занина
Виталька сидел на «растущем» стуле и аккуратно раскладывал на новехоньком письменном столе содержимое коробки с важным названием «Набор первоклассника». Ему вручила её учительница в классе после линейки. Вообще-то, она выдавала наборы всем, но у Витальки он был особенный – подписанный: «Виталий Д.» От этого распирала гордость.
На столе ровным рядком слева-направо расположились настоящие сокровища: набор фломастеров, цветные карандаши в веселенькой коробочке, три авторучки (синяя, зеленая и черная), два простых карандаша, смешной ластик-собачка, две тетрадки в косую линейку и две – в крупную клетку. Дальше пошла тяжелая артиллерия: дневник, альбом для рисования, клей-карандаш и цветная бумага, длиннющая ядовито-зеленая линейка, разноцветные обложки для тетрадей, краски (акварель и гуашь), а к ним – целых три кисточки, да еще и пластилин! Виталька любовался своими богатствами. Как же здорово быть первоклассником! Это вам не в садик ходить: тут столько всего надо – ух! Заглянул в коробку. На дне остался только какой-то сложенный пополам тетрадный листок. Как так его не заметил? Вытряхнул на стол. Листок, как листок. Интересно, зачем он нужен первокласснику? Ну, раз есть в наборе, то, значит, зачем-то пригодится.
Виталька повертел бумажку в руках, развернул. Чуть неровные печатные буквы посмотрели на него вопросительно: «Читать сейчас будешь или, как обычно, отложишь на потом?» Читать Виталька уже умел, правда еще пока не очень бегло. Это его огорчало, отчего каждый раз приходилось храбриться, прежде чем приступить к чтению. Но тут такие дела – листок не просто так бумажка, а из школы! Хочешь-не хочешь, а надо узнать, что там. Виталька зашевелил губами, складывая слоги в слова: «Се-го-дня ты пошел в школу, Ви-та-ль-ка!» Ох ты! Это же прямо для него письмо! Неужели учительница? Специально, наверное, чтобы он потренировался читать. Мама так делает иногда: пишет записки будто от сказочных героев. Виталька давно уже раскусил, что никакие это не гномы и не колобки, но виду не подает – интересно же. Ладно, что там дальше? «Я хо-чу то-бой гор-ди-ть-ся, сын!», - на этом месте глаза у Витальки округлились. Мама, что ли? Как она добралась до коробки в школе? Он продолжил читать уже вслух, распевая гласные для плавности чтения, как учили в садике: «Слуушаай уучиитееляа, веедии сеебяа хоороошоо…» Тоска какая! Можно подумать, он и сам не знает! Виталька отложил листок. Не могла, что ли, эта мама получше придумать? Насупился и посмотрел на бумажку с поучениями. Дочитать все-таки хотелось. Придвинул записку к себе мизинцем. «Я зна-ю ты у ме-ня ум-ный и са-мый лу-чший!» — вот это другое дело! Виталька зарделся от удовольствия и продолжил собирать непослушные слоги в слова: «У те-бя всё по-лу-чит-ся! Я в те-бя ве-рю! Па-па». Папа?! Виталька еще раз перечитал последнее слово. Папа! Крупные слезы сами собой покатились по щекам. Одна упала на листок и расплылась некрасивой кляксой. Виталька вскочил со стула и помчался в ванную.
Умывая лицо, мешая прохладную воду с горькими слезами, он тихонько поскуливал. Как же ему сегодня было завидно на линейке! Как же завидно! Почти все его одноклассники пришли с папами! Ну, не почти все, но многие. Они нарядные фотографировались с папами, папы ими гордились, а Виталька был только с мамой. Если честно, он вообще плохо помнит, как жили с папой. Он ушел, когда Витальке было всего 4 годика, но каждый папин приезд был счастьем. Жалко, приезжал он редко и совсем ненадолго. Зато сколько всего успевали за это время! Весной все вместе ездили на Кавказ. Слово-то какое – Кавказ! Только услышишь его, и сразу кажется будто это какая-то сказочная страна! Папа объяснил, конечно, что это вовсе и никакая не страна, а тоже Россия, но какая же это другая Россия была! Витальку горами не удивить – на Урале они везде, но там, куда ездили с папой, горы оказались совсем непривычные: высокие-превысокие, синие-пресиние, строгие-престрогие и красивые-прекрасивые. И название у этого Кавказа тоже красивое – Дагестан, как будто апельсиновое мороженое положил на язык, и оно тихонько тает, оставляя яркий прохладный и одновременно теплый вкус. Жалко, всего неделю там были, Виталька не успел нарадоваться. Но папе опять надо было уезжать, а дома ждали непередаланные дела (так мама сказала!). Вспомнив про Дагестан, Виталька опять заскулил, слезы с новой силой полились из глаз. Как же было хорошо гулять с папой! Рука тонет в его теплой и жесткой ладони, вокруг цветут невероятные деревья, каких нет тут, дома, счастливая мама смеется своим особенным смехом каждой папиной шутке, а небо голубое-голубое, и весь мир только твой, твой и папин с мамой!
- Виталька, что случилось? – заглянула мама в ванную комнату.
- Ничего, - буркнул Виталька. – Мыло в глаз попало.
Папа учил его не расстраивать маму. Он обещал. Жаль, не всегда это получалось, но уж тут-то можно точно сдержать слово. Еще раз умылся холодной водой, насухо вытер лицо махровым полотенцем и отправился к себе в комнату.
Записка лежала на столе, совсем чужая среди развеселых карандашей и дурацких тетрадок. Виталька взял листок, прижался к нему губами и стал думать, куда бы его положить так, чтобы всегда был рядом. Взгляд упал на дневник. На обложке развевался в синем небе флаг России. Сюда, решил Виталька. Взял клей-карандаш из набора и приклеил письмо от папы на внутреннюю сторону обложки. Дождался, когда высохнет клей, погладил записку, закрыл дневник и прижал его со всей силы к груди.
***
Виталькин папа стоял с мотоциклом в кустах под еще зеленым чахлым деревцем. Сверху доносится мерзкий жужжащий звук, на бронике надрывается небольшой дрондетектор. Впереди почти километр «открытки». Небо «грязное» - не проехать, надо ждать. Покурить бы. Но сигареты давно кончились. По звуку, минимум две «птички» кружили в поисках жертвы. Где-то позади послышалась стрелкотня: союзники начали охоту. Спустя минуты две в высоте раздался громкий хлопок. Минус один. Это хорошо. Виталькин папа, внимательно слушая небо, вспоминал, как вчера болтал с сыном по видеосвязи. Тот взахлеб рассказывал, как прошли первые школьные дни. Из рассказа выходило, что школа – самое лучшее место, какое только может быть на земле. Глаза сына сияли, улыбка не сходила с лица. Эх, жаль не вышло попасть на первое сентября к нему, как мечталось когда-то. Но что поделать? Так сложилось. Виталькин папа в последнее время частенько размышлял о том, почему и для чего он оказался здесь, далеко от семьи и спокойной жизни. Для себя он вывел формулу, которая расставляла все по местам: уж лучше он здесь и сейчас, чем его сын потом, когда вырастет. Это предавало сил.
Проснулась рация:
- Лёд, я – Север, Лёд, я – Север, доложи обстановку.
- Север, я – Лёд, на связи - откликнулся Виталькин папа. – Небо грязное. Жду, когда очистится. До точки только «открытка» осталась.
- Лёд, я – Север, понял тебя. Как доберешься, доложи.
Рация замолчала. Лёд продолжил слушать небо. Еще один хлопок. Стрелкотня унялась, наступила тишина. Было даже слышно, как под легким ветерком с почти стеклянным звоном стукаются друг о друга сухие трубочки стеблей каких-то растений. Лёд глубоко вдохнул, выдохнул, посмотрел на небо – чисто. Вывел мотоцикл из укрытия. Завел, двинулся вперед по «открытке». Узенькая дорожка петляла среди мятлика, иван-чая, отчаянно разбрасывавшего свои пушинки, и еще какой-то неведомой травы, которая откликалась на каждое дуновение ветра легким перестуком полых стебельков. И ни одного кустика или деревца, чтобы укрыться, только впереди и позади узкие лесополки. Лёд старался ехать быстро и аккуратно. Осталось еще метров триста. Не так и много. Еще чуть-чуть. Слева из травы раздалось жужжание, зашелся писком дрондетектор. «Ждун»! Да как же не вовремя! Всего-ничего осталось проехать-то! Лёд добавил скорости. Доехать. Успеть. Укрыться. Спрыгнуть и побежать – не вариант, тут уже «ждун» точно догонит. Сердце колотится так, что, кажется, бронежилет ходит в такт ходуном. Быстрее, быстрее!
Резкий звук взрыва пронесся над «открыткой». Мятлик прижался к земле, иван-чай качнулся, скинув последние пушинки, тревожный перестук сухих стебельков побежал по полю. Земля рванулась навстречу Льду. Ярко-синее небо застыло в темных глазах. Солнце осторожно ощупывало Виталькиного папу, замерло у него на шее, прижалось к небольшому алому фонтанчику и разорвалось блестящими искрами в беззвучном горестном крике. Мотоцикл рядом медленно вращал колесом, будто пытаясь домотать оставшиеся до спасительной лесополки метры.
***
Последним уроком было ИЗО. Задали нарисовать картинку на свободную тему. Легко сказать: «Рисуйте, что хотите!». Придумать бы еще, что такое нарисовать! Виталька посмотрел в окно: ярко-синее сентябрьское небо, последнее теплое солнышко бегает по золотым листьям, толстенькие голуби уселись на карнизе дома напротив. Виталька погладил записку в дневнике. Вздохнул, взял карандаш и принялся рисовать мотоцикл. И папу.