🌲 Часть 1. Тайга всегда была для Федора не просто лесом, а родным домом, живым существом, с которым его связывали почти кровные узы. В этом не было ничего удивительного- с малых лет он шагал по её тропам рядом со взрослыми, собирал грибы, пробирался через болото за рубиновый клюквой и янтарной брусникой. А когда повзрослел, взял в руки ружьё и тоже стал охотником. В глухих таёжных угодьях он постиг мудрость природы, научился понимать её язык, выживать в её суровых условиях.
Бывало неделями не выходил из чащи, лишь изредка наведывался в посёлок за припасами. Ему никогда не сиделось на месте - ведь мир так безграничен. Он искал новые маршруты и отправлялся в путь, жадно впитывая новые впечатления. Он забирался в такие глухие дебри, куда казалось ещё не ступала нога человека, шёл не только за добычей, а чаще из любопытства и жажды познать этот загадочный мир.
На днях по тайге прошел сильный ураган, который принёс немало бед дикой природе. Федор решил пройти по знакомым местам и посмотреть все ли там в порядке.
...Маленький волчонок стоял один среди разрушенной ураганом тайги, он не убегал и не прятался увидев человека, хотя инстинкт кричал ему бежать от людей. Его тело била дрожь, а в янтарных глазах застыла немая мольба. Внизу в глубоком овраге умирала его мать. Во время урагана её придавило старой сосной. Может никто бы и не увидел её трагедию, но судьба привела туда того, кто мог совершить невозможное. Но все по порядку.
Небо над сибирской тайгой всё ещё было хмурым, каждый шаг требовал усилий и осторожности. Под его ногами хлюпала грязь смешанная с мокрой хвоей, а скрытые в ней ямы образовавшиеся на месте вырванных корней, грозили вывихом лодыжки. Воздух был настолько густым и влажным, что им было физически трудно дышать. Он был перенасыщен одурманивающим почти сбивающим с ног коктейлем запахов. Пахло острой свежей хвойной смолой, янтарными слезами сочащимися из бесчисленных ран изломанных стволов. К этому запаху примешивался тяжёлый сладковато-грибной аромат прелых листьев, мокрой земли и разлагающейся древесины, которую разворошила буря.
Это был запах самой жизни и смерти, запах тайги в её первозданном не прикрытом виде. Но больше всего Федора поразило не масштабное разрушение, а тишина: это была не та благословенная умиротворяющая тишина, которую он искал сбегая из дома, это была тишина шока, тишина после битвы. Тайга словно затаила дыхание оглушённая пережитой болью и насилием стихии. Обычно в это время года лес полон звуков - перебранки белок, делящих территорию, размеренного сухого стука дятла, добывающего личинок, тонкого весёлого писка синиц, поползней.
Но сегодня лес молчал, звери и птицы пережившие эту страшную ночь забились в свои норы и укрытия, опасаясь выдать своё присутствие, зализывая раны и ожидая что же будет дальше.
Федор поправил лямку рюкзака и снова двинулся вперёд, переступая через очередное нагромождение ветвей. Он решил дойти до большого оврага. До него оставалось не больше ста метров, но в таких условиях мог пройти и час. Он был сосредоточен на дороге. Его взгляд привычно сканировал пространство, отмечая сломанные ветки, свежие следы на грязи, любые признаки жизни. И в этот момент в коротком промежутке между порывами ветра, когда даже скрипучее дерево на секунду замокло, Федор услышал какой- то звук настолько слабый, что он сначала принял его за игру воображение, за слуховую галлюцинацию, рождённую усталостью и шумом крови в ушах.
Он замер инстинктивно превратившись в слух и затаив дыхание. Звук повторился - тонкий дрожащий тяф тяф, который тут же срывался в жалобный едва слышный скулёж. Это не был грозный рык хозяина тайги и не был леденящий душу вой волчьей стаи, это даже не было похоже на типичный скулёж раненого взрослого зверя, в котором обычно смешаны боль, страх и ярости. Это был звук абсолютного отчаяния, звук маленького слабого существа, которое уже потратило почти все свои жизненные силы на борьбу. Это был плач детёныша.
Опытное ухо Федора не могло ошибиться, этот звук прорезал мёртвую тишину леса как острый нож. Тайга внезапно перестала быть мёртвой, она наполнилась чьей-то живой бедой, чьей-то острой нуждой. Там за стеной поваленных деревьев в стороне от его маршрута что-то происходило, что-то что требовало его внимания, нарушая его планы и возможно его принципы не вмешательства. Он ещё не знал, что именно там найдёт, но уже понимал,что не сможет просто пройти мимо. Федор медленно раздвинул густые тяжёлые от влаги лапы папоротника. Он двигался осторожно стараясь не хрустеть ветками, хотя после ночного урагана лес был завален обломками деревьев.
Этот пронзительный хватающий за душу плач теперь слышался совсем рядом, буквально из-за следующего нагромождения поваленных стволов. Там в тени огромного вывороченного корня вековой ели притаилось нечто маленькое и серое. Федор замер, это был волчонок, совсем щенок не старше четырех месяцев. Он выглядел жалко в этом хаосе тайги. Его серая шёрстка обычно пушистая защищающая от холода превратилась в грязные слипшиеся сосульки. Он весь дрожал от кончика носа до короткого хвоста.
Его шерсть была серой с рыжеватыми подпалинами, а лапы казались слишком большими для его худого тела. Но самыми поразительными были его глаза- огромные янтарные, в которых сейчас была только бездонная почти человеческая мольба. Обычно дикие звери исчезают раньше, чем человек успевает их заметить, они призраки леса, его невидимые стражи. Но этот малыш не убежал, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Федору. Потом он сделал шаг навстречу человеку. Его лапы разъехались на скользкой глине, он тихонько всхлипнул и тут же отбежал на несколько метров в сторону туда,где за густыми зарослями кустарника начинался крутой склон к оврагу.
Там он остановился и снова обернулся ожидающе глядя на мужчину. В глазах малыша был крик о помощи, адресованный именно ему. " Ты пожалеешь об этом, Федя -, прошептал внутренний голос. - Звери не просят помощи просто так. Если ты пойдёшь за ним, ты станешь частью их судьбы, а судьба в тайге редко бывает доброй."
- Веди, малец, - всё же не громко сказал Федор, наперекор внутреннему голосу.
Малыш, словно поняв его слова, коротко крутнулся на месте и юркнул в густой подлесок. Федор, поправляя лямки тяжелого рюкзака, двинулся следом. Путь был тяжёлым, склон становился всё круче, земля под ногами превращалась в рыхлое месиво из грязи, хвои и обломков веток. Несколько раз Федор едва не сорвался вниз, цепляясь за колючие ветки шиповника, которые нещадно царапали руки.
Они вышли к краю огромного оврага, который вчерашний оползень превратил в жуткое зрелище. Это место теперь напоминало открытую рану на теле земли: огромный пласт грунта сошёл вниз увлекая за собой деревья, камни и капканы, устроенные накануне браконьерами. Обнажённые стволы берёз и елей торчали из грязи под немыслимыми углами, это были ребра земли, обнажённые и беззащитные. Волчок остановился у самого края обрыва и заскулил на этот раз громко и протяжно, задрав мордочку к серому небу. Федор подошёл к краю и заглянул вниз. То, что он увидел, заставил его кровь стыть в жилах.
Внизу в самой низкой точке оврага оползень спрессовал землю в тяжёлую массу и в самом центре её находилась волчица,её тело скрывалось под упавшей мощной корягой.Она старалась сохранять остатки своего дикого спокойствия, её серая шерсть на загривке стояла дыбом, покрытая коркой подсыхающей грязи.
Она ещё была жива. Федор видел как её голова медленно с колоссальным усилием поднимается над поверхностью ветвистой коряги, чтобы сделать один судорожный глоток воздуха, а затем снова опускается под тяжестью дерева. Её глаза были закрыты, веки отяжелели от налипшей грязи. Она больше не боролась, её силы были на исходе. Она просто ритмично почти механически хватала воздух, пыталась держаться.
Волчок на краю обрыва метался из стороны в сторону, его маленькие лапки скребли осыпающийся грунт, он смотрел на Фёдора затем вниз на мать и его скулёж превратился в непрерывный плач. Мужчина почувствовал как у него пересохло в горле. Он стоял на краю этой бездны и думал, как ему добраться до зверя и самому не попасть в капкан этой древесной свалки. Он стоял на самом краю обрыва и холодный пропитанный влагой ветер хлестал его по лицу.
Запах здесь был иным, чем в лесу. К аромату хвои и мокрой земли примешивался резкий дух чего-то гнилостного тяжёлого. Это был запах беды и умирающей надежды.
В самом центре этого ада находилась она - волчица, крупная статная самка Рада, чьё имя когда-то в старых преданиях означало радость и жизнь. В её затуманенных глазах ,когда-то ясных и янтарных, теперь отражалось лишь бесконечное мучительное терпение существа, которое перешло грань отчаяния и начало долгий путь к небытию. Тяжёлая коряга закрыла Раду по самую грудь, каждое её движение сопровождалось резкой болью во всем теле.
"Держись, Рада, просто держись..."- прошептал он, хотя понимал, что она его не слышит. Волчица сделала ещё одну попытку, Федор видел, как напряглись мышцы, как она попыталась вырвать переднюю лапу из плена, но сил уже не хватало.Она издала звук не рычание, а глубокий утробный стон, который отозвался болью в груди человека.
Маленький волчок сидел на краю оползня прямо под ногами Федора. Он больше не бегал, он застыл превратившись в маленькое изваяние из горя и отчаянья. Его тонкие лапки судорожно скребли рыхлую землю, осыпая вниз каскады мелких камней. Он поднял голову и издал длинный вибрирующий вой. В этом звуке было столько детской боли и непонимания, что Федору захотелось закрыть уши. Малыш звал мать, он требовал, чтобы она встала и ушла с ним в безопасные дебри. Но она не могла и он не понимал почему.
Рада подняла веки, её взгляд на мгновение сфокусировался на сыне и в нём промелькнуло нечто такое от чего у Федора перехватило дыхание. Это не был взгляд зверя, это был взгляд матери, которая прощается со своим ребёнком понимая, что оставляет его одного в этом жестоком мире.
Чем больше она боролась за жизнь, тем слабее становилась надежда на спасение. Малыш на краю завыл ещё громче, рванулся вниз, но земля под его лапами обвалилась и он едва успел зацепиться за корень кустарника зависшего над пропастью. " Назад!" - крикнул Федор, хватая волчонка за загривок и оттаскивая от края. Малыш не сопротивлялся, он просто обмяк в руках человека, продолжая смотреть вниз туда, где его мать теряла последние силы.
Федор понял- у него нет времени на раздумья,нет времени на подготовку страховки или поиск инструментов. Каждая секунда сейчас стоила жизни. Рада перестала бороться, она сдалась.
Он посмотрел на волчонка, на его янтарные глаза, полные слёз, и на тяжелую древесину на груди Рады. И он начал действовать.
Быстро расстегнул пояс и сбросил куртку, чтобы не усложняла движения, остался в одном термобелье. Схватил моток прочного альпинистского шнура, который всегда носил в боковом кармане рюкзака. Его руки дрожали не от холода, а от запредельного напряжения. " Я иду, Рада, слышишь? Я иду!" - он не знал слышит она или нет, он видел только как серая голова обессиленно лежала на земле.
Федор знал у него есть считанные минуты, панику он не мог себе позволить. В голове словно включился старый тумблер, активировался холодный расчётливый механизм выживания. Фёдор огляделся и увидел молодую крепкую березу чудом устоявшую на самом краю оползня. Он быстро обмотал ремень вокруг толстого сучка и затянул узел. Рюкзак полетел в сторону на сухую траву. Федор остался наедине с волчицей, вооружённый только своим опытом и складным ножом на поясе. Спускаться по отвесному склону было невероятно трудно, но он ухватился за ремень и стал медленно ползти вниз оврага.
Федор глубоко вздохнул,стараясь унять дрожь, наконец он добрался до старой разломанной сосны, которая накрыла Раду. Волчок на краю оврага замолчал, он замер во все глаза глядя на человека, который медленно полз к его матери. Волчонок словно понимал, что сейчас решается судьба их стаи, а Федор привязал альпинистский шнур к ремню, а другой конец закрепил на толстой ветке старой сосны.
Человек протянул руку вперед понимая, что волчица сейчас находится в состоянии шока, если она вообще ещё жива. Он попытался приподнять древо, но земля уходила из- под ног. Нужна была опора. Федор осмотрелся, вокруг было навалена куча хлама , веток и всяких обломков. . Он увидел кусок доски, торчащей наружу из- под завала, потянул на себя, доска не поддалась. Тогда он стал тянуть сильнее, приличный кусок старой грязной доски выскочил из завала, а Федор свалился на землю рядом с сосной придавившей Раду.
Волчица почувствовав движение открыла глаза. " Сейчас я освобожу тебя,- тихонько сказал Федор, и привязал шнур вокруг себя, чтобы тянуть было надёжнее. Торс был у него крепкий, руки сильные, а желание спасти Раду уже зашкаливало. Он подложил под ноги добытую в завале доску, встал на неё, попрыгал, выдержит. Он обвязал шнуром массивный ствол сосны и ухватился за него руками. Раз, сосна слегка подалась вверх, не опуская ее, он снова что было сил рванул бревно вверх. "Рада, беги!"- скомандовал он, всем туловищем едва удерживая дерево.
Рада будто все поняла, она собрала последние силы и рванула, выскочила из- под грубых веток старой сосны. Тут же рядом упала без сил. Федор тоже рухнул рядом с волчицей. Она не издала ни звука, только молча смотрела на него своими янтарными глазами постепенно приходя в себя. Это было пугающее сильное и в то же время священное мгновение .В глазах Рады Федор не увидел ни капли той дикой хищной ярости, которую ожидал встретить. В её глазах было только бесконечное запредельное утомление и странное почти человеческая смирение.
Она смотрела на него так, словно знала его всю свою жизнь. Похоже волчица понимала, что этот человек её последняя надежда на спасение. Малыш глядя на них скулил и бегал по краю обрыва. " Терпи, малыш, скоро твоя мамка будет рядом",- пообещал он и попытался встать, нужно было ещё взять на руки волчицу и помочь ей подняться наверх. Он показал ей свои чистые ладони, в которых не было ни ножа, ни ружья. " Я помогу тебе, ты потерпи и мы выберемся из этой ямы." Рада не сопротивлялась, она смотрела на своего сыночка плачущего наверху и готова была на всё.
Федор осторожно взял ее на руки. Было нелегко, но это была ещё не вся проблема. Как вынести её наверх, когда руки заняты. Тогда Федор прижал ее к себе и схватился за шнур. Раз... и... показалось, что деревце прогнулось под тяжестью и может не выдержать двоих. Федор вспомнил, как ещё в детстве его бабушка учила молиться. " Если тебе трудно, ты всегда можешь опереться на любящие руки Христа. Он любит людей и всегда готов им помочь. Но есть одна проблемка: не каждый человек научился верить в Него. Ну, а если веришь, молись и Он обязательно поможет."
" Господи, верю и молю Тебя о помощи. Помоги мне спасти эту душу и не потерять свою. Дай сил подняться наверх."Он сделал ещё один шаг наверх, получилось, будто кто-то поддержал его сзади. Другой шаг уже был более уверенным. Когда они, наконец, выбрались из оврага, Фёдор упал на траву без сил, волчица лежала рядом, а по ней ползал и облизывал свою мать счастливый волчонок. "Хвала Христу, - подумал Федор, - права была бабушка."
В этот момент волчок сделал то, чего человек никак не ожидал. Он осторожно подошёл к натертой до крови руке Федора, склонил голову и начал бережно слизывать её . Его маленький горячий язык был шершавым и удивительно нежным это не было попыткой поесть, это был древний инстинкт исцеления и признания. Волчонок словно пытался забрать часть боли спасителя своей матушки. Федор вздрогнул от этого прикосновения, но не прервал реанимацию. Это придало ему сил, он почувствовал странный прилив энергии.
Продолжение завтра
📘 🖋️ Спасибо всем, кто читал. Любителей мурашковых историй ждут ещё не менее остросюжетные рассказы. Правда, на канале таких публикаций много, листайте страничку и найдете всё, что вас интересует.