Русский дом в Браззавиле за последние годы стал главной площадкой российско-конголезского гуманитарного сотрудничества — здесь проходят культурные фестивали, образовательные программы и олимпиады по русскому языку, а число конголезских студентов, отправляющихся учиться в Россию, постоянно растет. К 8 марта «Африканская инициатива» поговорила с руководителем Русского дома Марией Фахрутдиновой об особенностях жизни и работы женщин в Конго, растущем интересе к русской культуре и проектах, собирающих тысячи участников.
– Мария Альбертовна, вы являетесь первой женщиной-руководителем Русского дома в Конго. Есть ли какие-то особенности для женщин, занимающих такие должности? Сталкивались ли вы с каким-либо «патриархальным давлением» в процессе работы?
– Я бы не сказала, что есть разница между мужчиной и женщиной. Главное, что нужно знать: Африка – не для ленивых.
Компетентность, открытость, смелость и дисциплина, уважение к местному населению, стремление погрузиться в их культуру – вот залог успеха, вне зависимости от пола.
При этом некоторые моменты женщине решить легче, чем мужчине. Здесь в целом очень актуальны вопросы продвижения прав женщин, гендерного равенства. И это хорошая возможность показать Россию как страну, которая дает женщинам широкие возможности. Мы рассказываем об истории праздника 8 марта, о том что многие должности и профессии женщины заняли и освоили именно в СССР, где женщины впервые стали министрами, послами, космонавтами.
И это звучит намного сильнее, когда рассказывает об этом тоже женщина. Много наших проектов, реализованных в течение последних лет, были ориентированы на конголезских девушек. И я очень рада, что многие из них идут к нам, они набираются смелости участвовать в конкурсах и олимпиадах, подаваться на стипендии и благодаря этому приобретают уверенность в себе.
Что касается работы Россотрудничества, то я вижу сейчас в целом такую «женскую тенденцию»: вся команда Русского дома, прибывшая из России – это девушки. Это действительно здорово, что женщины не боятся ехать в неизвестные им страны. И я очень рада что [глава Россотрудничества] Евгений Александрович Примаков поддерживает этот тренд.
– Вы упомянули, что в Русский дом часто приходят девушки, которые подаются на стипендии, участвуют в Олимпиадах. А как вообще, обстоит ситуация с правами женщин в Конго? Потому что у тех, кто далек от Африки, есть стереотип о том, что здесь сильны патриархальные устои. Но на самом деле все выглядит довольно прогрессивно: министерство по делам женщин, множество женщин-министров.
– Когда вы говорите о патриархальности общества, я бы, наверное, отметила здесь некую положительную сторону, которая в Конго сохраняется. Конечно, мы говорим о традиционном обществе, но которому свойственны те ценности, которые разделяем и мы. То есть часть этой патриархальной системы – это и уважение к старшим, к авторитетам и стремление к сохранению духовных ценностей.
Как вы уже сказали, здесь действительно большое количество женщин, находящихся, во-первых, на руководящих постах и просто участвующих в любой трудовой деятельности. В то же время здесь активно развиваются различные женские ассоциации, много общественных и политических деятелей среди женщин, которые эти ассоциации поддерживают, регулярно организуют различные семинары, мастер-классы, вовлекают женщин в профессиональную деятельность.
Также ведется работа в области защиты женщин: два года назад был принят закон, ужесточающий ответственность за насилие в отношении женщин и сейчас в Конго заметно снизилось количество таких преступлений.
– Недавно вы отметили пять лет работы в Конго. Можете поделиться, какие мероприятия, события, результаты вызывают у вас гордость? Какие проекты вы считаете наиболее значимыми для представления российских интересов, российской народной дипломатии в стране?
– Хочу отметить, что конголезцы часто замечают изменения в самом Русском доме, в его внешней составляющей. За это время он сильно изменился и, наверное даже, преобразил картину города. Появились фрески на стенах, посвященные конголезской румбе и русским сказкам, мы готовим прогулочную зону на набережной, которая скоро будет доступна для всех желающих. Мы подарили городу нашу прекрасную скамью любви, которая является символом теплых чувств для многих наших выпускников, чьи пары сложились во время учебы в Советском Союзе, в России.
Если говорить конкретно о проектах, которые я считаю очень важными, то это в первую очередь «Культурные недели», которые прошли в 2023 году. Это была серия прекрасных мероприятий, которая открылась выступлением олимпийской чемпионки по синхронному плаванию Полины Комар и оперной певицы Дарьи Давыдовой.
И закончилась неделя красивейшим выступлением коллектива «Вайнах»: это был первый за много лет случай, чтобы в страну приехало сразу 46 артистов и, конечно, ажиотаж был ошеломляющий. Большой зал Дворца съездов был забит полностью, люди сидели на балконах, в коридорах между рядами сидений, часть людей все-таки не смогла попасть. Это вдохновило самих артистов, и, конечно, конголезцы долго вспоминали эту историю.
Не менее поразительным было их выступление на стадионе Массамба-Деба со спектаклем в рамках фестиваля панафриканской музыки. В этот момент тысячи людей стояли и скандировали «Путин с нами!» и хлопали, на этом же спектакле присутствовал премьер-министр. Это было действительно незабываемо.
Второй проект хотела бы обозначить, это наши культурные шествия, которые мы провели уже дважды: в первый раз в честь 55-летия Русского дома, который существует в Конго с 1968 года. И второй – по случаю столетия народной дипломатии, в прошлом году. Последнее шествие собрало более 1300 участников и учитывая, что в Браззавиле всего проживает около 2,5 млн человек – это было большое мероприятие, которое вдохновляет нас продолжать работу в этом направлении.
Стоит отметить также, что эти пять лет выпали на довольно сложный геополитический период, скажем с 2022 по 2024 год. Здесь мы столкнулись с огромным уровнем антироссийской пропаганды со стороны прозападного телевидения, вещающего в Конго, а также посольств некоторых стран. И мы сталкивались с довольно серьезной критикой, вопросами со стороны конголезцев. Однако сегодня я уверенно могу сказать, что мы сломили этот негатив и видим, что конголезцы вновь открыты к России.
– Можете подробнее рассказать как удалось изменить отношение конголезцев, побороть информационное давление?
— Да, конечно. Я хорошо помню начало марта 2022 года, когда мы практически сразу поехали в города, в школы, начали встречаться с людьми. И вот тогда один совсем молодой конголезец стал довольно агрессивно высказывать не столько свою собственную позицию, сколько то, что он успел услышать и увидеть по телевидению. Это были, по сути, чужие формулировки, чужие оценки, которые он просто воспроизводил — причем в довольно жесткой форме. Конечно, такие эпизоды очень хорошо показывали, с каким уровнем информационного давления мы столкнулись.
Здесь, конечно, нужно прежде всего говорить о большой роли посольства России и лично посла, Георгия Юрьевича Чепика. Разъяснительная работа велась системно, и очень важно, что она была консолидированной. На мой взгляд, в таких условиях принципиальное значение имеет кооперация между всеми российскими загранучреждениями и общее понимание того, что культура, образование, публичная дипломатия и информационная работа неразделимы.
Мы проводили пресс-конференции, где отвечали на вопросы, вели разъяснительную работу. И когда на таких мероприятиях присутствует посол, это сразу задает совершенно другой уровень разговора. Именно поэтому большое значение имели интервью, комментарии, совместные мероприятия, которые проводились и в Русском доме, и в университетах, и в лицеях.
Мы проводили конференции, посвященные причинам русофобии, ее историческим истокам. На некоторых площадках выступали местные участники, которые делились своим видением. На других — приглашенные иностранные эксперты. Например, мы организовывали конференцию с участием исследователя русофобии, автора книги на эту тему из Швейцарии Ги Меттана, который говорил об истоках конфликта как ученый и аналитик. Это тоже было важно: люди видели, что речь идет не только о российской позиции, но и о более широкой экспертной дискуссии.
Одним из ключевых инструментов стала именно быстрая реакция. То, что мы буквально в течение недели начали выезды по стране, начали отвечать на вопросы, разговаривать с людьми, объяснять, — сыграло огромную роль.
В таких условиях важно также не только отношение к конкретным событиям, а в целом отношение к России и к русским людям. И здесь у нас в Конго есть важное преимущество: многие конголезцы жили в СССР или в России, учились там, и они хорошо помнят, как к ним относились русские — с уважением, по-доброму, как к равноправным партнерам.
Во время всплеска русофобии, например, сами конголезские артисты инициировали видео о том, какие русские люди на самом деле. Это было очень показательно. То есть ответ на внешнюю пропаганду шел не только от официальных структур, но и от самих представителей местного общества, которые имели собственный опыт общения с Россией.
И вот здесь, как мне кажется, один из главных инструментов — это не дистанцироваться от общества, а, наоборот, быть внутри этой культуры, выстраивать отношения, искать точки соприкосновения, показывать уважение, стремиться понять страну, в которой ты работаешь. Именно это располагает людей и создает доверие.
– Давайте вернемся к Русскому дому. Какие задачи стоят перед вашим учреждением в обозримый период, может быть год-два? Есть ли четкие KPI?
– Наши задачи стоит разделить на две части, поскольку мы являемся региональным представительством. То есть по-мимо Конго охватываем и курируем еще несколько стран в Центральной Африке, в том числе ДР Конго, Нигерию, Камерун.
Что касается Конго, то одна из основных задач это, конечно, развитие и продвижение русского языка. Благодаря многим усилиям с недавних пор возобновилось сотрудничество в части направления преподавателей русского языка из России в Конго. Сначала к нам преподаватели приезжали по линии ЦОО – Центра открытого образования, теперь к нам приезжают учителя по линии Минпроса по программе «Российский преподаватель за рубежом». Сегодня мы можем говорить, что это позволило привнести новый интерес в школы, потому что когда приезжает носитель языка – это уже другой уровень обучения.
Еще одно направление деятельности – это соглашение с разными школами, которые позволяют нам набирать талантливых детей. Здесь есть специальные интернаты для одаренной молодежи, куда отправляют по оценкам или результатам экзаменов – наиболее активных, способных. Мы уже сделали культурную неделю в одной школе и планируем продолжить эту практику. Мы стремимся подключать этих детей к тем возможностям, которые дает российское образование вроде программы Open Doors, подтягивать на Олимпиады российских вузов.
Соглашения, которые мы заключаем с такими учреждениями, наделяют русский язык особым статусом и школьники учат русский язык не только на гуманитарном направлении, но также на математическом и химико-биологическом.
Говоря о региональном присутствии, мы планируем расширить наши проекты на соседние страны. В том числе поэтический конкурс имени Пушкина, которому в этом году исполняется пять лет и Олимпиаду по русскому языку.
— Поговорим подробнее про такую важную тему как русский язык. Можно ли оценить, какое место он сейчас занимает среди языков по выбору? С какого возраста его начинают изучать? И одинаковы ли условия во всех школах?
— Здесь важно уточнить, что в государственных школах русский язык изучают, как правило, на гуманитарном направлении на уровне лицея — то есть в последние три года школьного обучения. Именно в этот период учащиеся выбирают иностранный язык для изучения.
Если говорить о частных школах, там ситуация может отличаться: в некоторых из них русский язык начинают изучать гораздо раньше, вплоть до начальных классов. Массово русский язык начинают учить примерно с 15 лет. Но в частных школах и в учреждениях, где подписаны соответствующие соглашения, старт может быть более ранним. Недавно, например, открылся новый лицей в Талангае, и там сразу была создана секция русского языка. Это наглядно показывает, что интерес к русскому языку есть не только у государственных лицеев, но и у частных школ.
Русский язык по-прежнему остается важным языком по выбору среди школьников и достаточно популярен. Особенно важно, что в последние годы благодаря различным программам, в том числе инициативам Министерства среднего образования по привлечению выпускников в образовательную сферу, русский язык снова начали преподавать в регионах.
Например, в Пуэнт-Нуаре был период, когда в школах русский язык не преподавали просто потому, что не хватало учителей. На сегодняшний день русский там изучают уже в четырех школах. Более того, он преподаётся и в отдаленных городах Конго.
Возобновилось преподавание, например, в Ойо, Импфондо. Поэтому вопрос подготовки преподавательских кадров для нас принципиально важен: иногда нам просто не хватает специалистов.
– А сколько их сейчас?
– Сейчас в Конго работают 37 русистов. Это преподаватели русского языка, как иностранного – конголезцы; один преподаватель командирован по линии Минпроса, также методист-педагог, сотрудница Русского дома. И к апрелю мы ожидаем приезд еще трех преподавателей из России.
На самом деле ситуация у нас достаточно неплохая. Недавно наша делегация была в Каире и изучала, как обстоят дела с преподавателями-русистами в других странах. Мы понимаем, что у Конго хорошая база: здесь исторически изучали русский язык, и именно на этой основе в последние годы развитие снова заметно ускорилось.
— То есть русисты — это не только те, кто учился в России, но и те, кто получил образование уже здесь, в Конго?
— Да, совершенно верно. Я бы сказала, что у нас есть три основные категории преподавателей. Первая — это те, кто профессионально обучался в России именно как преподаватель русского языка как иностранного. Это конголезцы, получившие профильную подготовку.
Вторая категория — это люди, которые изначально учились в России по другим направлениям, а затем переквалифицировались в преподавателей русского языка. Такая практика особенно распространилась в 1990-е и 2000-е годы, когда здесь ощущалась серьезная нехватка специалистов.
И третья категория — это местные специалисты, которые выучились уже здесь, в Конго. Вместе с этим мы ведем постоянную работу по повышению квалификации всех преподавателей.
— Насколько я понимаю, в этом контексте важно соглашение с Университетом Мариен Нгуаби? Это новая практика?
— Да, в прошлом году совместно с Университетом имени Мариен Нгуаби и министерством среднего образования был запущен важный проект. Его суть в том, что студенты, заканчивающие магистратуру, могут подать свои досье, пройти отбор, тестирование на знание русского языка и курс повышения квалификации, включая стажировку. После этого они могут направляться на работу в регионы.
Мы внимательно отсматриваем этих кандидатов: они проходят у нас внутреннее тестирование, затем подготовку как будущие преподаватели. И если за первые годы работы они хорошо себя проявляют, их могут принять на государственную службу — иногда даже раньше, чем через пять лет.
Это очень важная новая программа, потому что она дает молодым специалистам реальную возможность войти в профессию. Для нас это серьезное преимущество. Более того, преподаватели из России, которые приезжают по линии Центра открытого образования, тоже участвуют в подготовке будущих учителей. Пока были каникулы, эти молодые специалисты приходили в Русский дом, чтобы дополнительно заниматься русским языком. Мы хотим увеличить для них объем практики, чтобы они изучали язык не только в университете, но и здесь, у нас, в живой среде.
— А как именно вы мотивируете молодежь выбирать русский язык?
— Я бы выделила несколько моментов. Во-первых, мы регулярно выезжаем в колледжи — именно в тот момент, когда школьники и их родители принимают решение о выборе языка при переходе в лицей. Здесь важно понимать, что решение часто принимают не только дети, но и родители, а также руководство школы. Поэтому наша аудитория — и школьники, и семьи, и администрация учебных заведений.
Во-вторых, очень важный инструмент — олимпиада по русскому языку. Раньше она была прежде всего способом получить стипендию и поехать в Россию учиться на филологическом направлении. Сейчас мы усилили эту систему: увеличили число мест, а победителю дарим билет и обеспечиваем максимально полную поддержку, включая освобождение от некоторых расходов.
Олимпиада проходит по всем регионам Конго, где преподают русский язык. Мы стараемся сделать ее не только конкурсом, но и большим культурным событием. Например, юбилейную, 35-ю олимпиаду мы проводили в формате «Умницы и умники» — с вопросами о России, о Крыме, на русском языке. Это действительно вдохновляет молодежь.
Еще один сильный мотиватор — международные олимпиады в России. Год назад наш участник стал единственным представителем Африки, которого отобрали для участия в Международной олимпиаде имени Костомарова. Он занял третье место, и для нас это была большая честь.
— Если говорить о государственных стипендиях: как изменилась ситуация за последние годы?
— За последние пять лет динамика очень заметная. Когда я приехала сюда, выделялось 75 стипендий. В тот год, когда я занималась отбором, мы уже набрали 105 студентов. А на сегодняшний день речь идет о 250 квотах.
Но этим все не ограничивается. В прошлом году мы выстроили кооперацию с разными российскими университетами, с которыми проводим офлайн- и онлайн-олимпиады на базе Русского дома. Благодаря этому у нас появляется ещё примерно от 30 до 40 дополнительных мест, которые выделяют сами вузы.
Кроме того, в этом году наши студенты впервые пробуют получать не только квотные места, но и полные стипендии — гранты, которые покрывают все обучение. Сейчас мы ждем результаты конкурса. Для нас это особенно важно, потому что такие программы позволяют поощрять действительно самых одаренных ребят.
– И конечно важная тема для Конго и Африки в целом, как самого молодого континента – молодежь. Расскажите, чему посвящена программа «Новое поколение», как она реализуется и каких успехов удалось здесь достичь?
— Программа «Новое поколение» существует уже более десяти лет и близка к своему пятнадцатилетию. Это программа Россотрудничества, которая даёт молодым лидерам возможность поехать в Россию на различные образовательные и общественно-политические программы.
За это время она заметно расширилась. Если раньше участие было ограничено возрастом до 35 лет, то теперь верхняя планка повышена до 40, а нижний порог, наоборот, снизился — то есть участвовать могут и более молодые люди.
Русский дом в Конго по этой программе направляет не только конголезцев, но и представителей соседних стран региона. Например, на саммит Россия — Африка у нас была очень сильная делегация, и мы этим очень гордимся.
Что особенно важно: многие выпускники программы спустя два-три года делают очень хорошую карьеру. Среди них есть депутаты Национального собрания, мэры, журналисты, руководители, советники министров. Один из ярких примеров — молодой специалист, который после участия в программе стал исполнительным секретарем Совета молодежи при президенте.
Для нас эта программа важна не только как возможность съездить в Россию. Она дает молодым лидерам шанс увидеть страну своими глазами, изменить своё восприятие, завести реальные связи и затем реализовывать собственные проекты уже здесь, дома.
Но самое главное — мы не забываем о них после поездки. Это принципиальный момент. Худшее, что можно сделать, — это отправить человека в Россию, а потом потерять с ним контакт. Мы, наоборот, постоянно привлекаем выпускников к нашим мероприятиям, конференциям, выставкам, просим их выступать как наставников и вдохновителей для молодежи, которая только собирается в Россию.
— И последний вопрос: какие главные уроки вы извлекли за время работы в Конго? Что бы вы посоветовали молодым специалистам, которые хотели бы заниматься культурно-гуманитарной работой между Россией и Африкой?
— Не нужно бояться. Не нужно сковывать себя мыслями о возрасте, о гендерных стереотипах, о том, что «еще рано» или «уже поздно». Я сама приехала сюда очень молодой, и мне хочется пожелать молодежи именно этого — не искать причины отказаться, а, наоборот, открывать свой ум и свою душу новым впечатлениям и новым достижениям.
Такая работа требует огромной ответственности и самодисциплины. Когда ты руководитель и находишься в стране, которая находится очень далеко от Москвы, самодисциплина становится основой всего — от бытовых мелочей до больших проектов.
Еще одно важнейшее качество — способность адаптироваться. Сегодня это, наверное, одна из ключевых компетенций XXI века. В Африке это особенно важно: быть открытым, принимать новую культуру, стараться ее понять, уважать людей, с которыми ты работаешь.
Для меня самой этот путь стал возможен во многом благодаря конголезской стороне — благодаря тому, что меня здесь приняли, открыли мне свою культуру. Это большая честь, и именно поэтому я всегда говорю молодым специалистам: не бойтесь пробовать, не бойтесь идти навстречу другой культуре, не бойтесь узнавать новое.
И еще я хотела бы обратиться не только к молодежи, но и к тем, кто принимает решения. В молодежь нужно верить. Ее нужно поддерживать, давать ей шанс, помогать раскрывать потенциал. Потому что часто молодым людям не хватает не способностей, а именно внутренней уверенности — и очень важно, чтобы рядом были те, кто скажет: «Я в тебя верю».
И, пожалуй, еще один мой совет: не бывает лишних знаний. Учитесь всему, чему можете. Есть возможность развивать публичные выступления — развивайте. Есть возможность читать, расширять кругозор, накапливать компетенции — делайте это. Потому что шанс может прийти неожиданно, и тогда вопрос будет только один: готовы ли вы им воспользоваться.